Глава 3

Сохён не понимала, почему решила выйти ночью. Что-то внутри гнало её вперёд, словно в голове застряла навязчивая мысль, от которой она не могла избавиться. Как будто нечто управляло её телом, заставляя идти туда, куда разум отказывался направляться. Она пыталась сопротивляться. Безуспешно. Ноги сами вели её к тому месту — к аптеке. Увидев вдали мужской силуэт, Сохён ускорилась. Сердце глухо стучало в висках. Она не видела его лица, но почему-то была уверена — это он. Намджун. Чем ближе она подходила, тем сильнее становилась паника. Он уходил. Уходил от неё. Сохён поняла: догнать не получится. И тогда крикнула, не задумываясь: — Эй! Подожди! Фигура резко замерла. Секунду — тишина. Затем он обернулся. Они смотрели друг на друга несколько мгновений. Как две половинки, которые вдруг узнали друг друга в темноте. А потом — он сделал шаг к ней. Один. Второй. Она — тоже. Их шаги становились быстрее, пока они почти не бежали. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких шагов, Намджун обнял её. Молча. Словно это было единственно правильное действие. Он крепко прижал её к себе. Словно боялся снова потерять. Почувствовал, как дрожит её тело, как сбивается дыхание. Тепло. Жар. Спокойствие. Странное удовлетворение, которого ему так не хватало все эти дни. Сохён не сопротивлялась. Просто стояла, вдыхая запах его кожи, слушая биение его сердца. Ей было страшно, непонятно, нелогично. Но рядом с ним ей было спокойно. — Я… не знаю, почему пришёл, — шепнул он в её волосы. — Просто… не смог не прийти. Она медленно кивнула, так и не отстраняясь. — Я тоже, — едва слышно. Они стояли в этой тишине ещё долго. Молча. Не нуждаясь в объяснениях. Наконец он чуть отстранился, глядя ей в глаза. — Кто ты? — спросил он. — Скажи мне хоть что-то. Сохён медленно выдохнула. Всё внутри протестовало. Она не хотела впускать его в свою жизнь. Это казалось опасным. Но вслух сказала: — Юн Сохён. Он всмотрелся в её лицо, будто запоминая каждую деталь. — Я Намджун. Но ты и так это знаешь, да? Она слабо улыбнулась уголками губ. — Теперь знаю. На секунду повисла пауза. — Почему я чувствую… будто знал тебя всю жизнь? — прошептал он. Сохён закрыла глаза. Она боялась этого вопроса. Боялась, что у неё нет ответа. — Я не знаю. И в этот момент где-то на границе их сознания снова дрогнула нить. Тонкая, светлая, невидимая. Связывающая их. Они оба почувствовали это, не понимая, что именно происходит. Намджун медленно отпустил её, но не сделал шага назад. Он хотел говорить. Хотел быть рядом. Хотел понять. — Пойдём, — наконец сказал он, осторожно взяв её за руку. — Давай просто… поговорим. Мне не важно где. Она кивнула. Словно больше не могла ему сопротивляться. Они молча шли рядом, словно каждый шаг приближал их к чему-то неизбежному. Сохён чувствовала, как ладонь Намджуна сжимает её пальцы чуть крепче, чем нужно. Она не вырывалась. Не хотела. Он предложил идти к нему. Было поздно. Пустые улицы. Чужие взгляды были сейчас лишними. В его квартире — тишина, стены и возможность хоть как-то понять, что происходит. Когда дверь за ними закрылась, напряжение стало почти физически ощутимым. Он первым отпустил её руку. Но их взгляды оставались сцепленными. — Содовой? — хрипло спросил он, сам удивившись своему голосу. — Угу… — она кивнула, чувствуя, что любое слово сейчас может сломать хрупкое равновесие. Она вцепилась пальцами в край рукава. Пальцы дрожали. Он ушёл на кухню, а Сохён осталась стоять в прихожей, как будто не смела войти дальше. Она слышала, как он открывает холодильник. Всё было до жути обыденно, и от этого только страшнее. Когда он вернулся с двумя банками, увидел её всё в той же позе — зажатую, напряжённую. — Сядь, — мягко попросил он. Она подчинилась. Села на диван, держа кружку, будто это спасательный круг. — Нам нужно поговорить, — начал Намджун. Его голос был ровным, но глаза… Глаза смотрели на неё так, что Сохён почувствовала, как дрожит кожа на затылке. — Эта нить… ты тоже это чувствуешь, да? Она молчала секунду. Потом кивнула. — Я пыталась всё объяснить… — её голос дрожал, но она смотрела ему в глаза. — Свет. Галлюцинация. Стресс. Травма. Но… это не исчезло. — Ты тоже её чувствуешь прямо сейчас? — он подался вперёд. Сохён сглотнула. Это было как ток — тонкое натяжение где-то внутри груди, тянущее в его сторону. — Да. Он выдохнул. — Я не понимаю. Но… когда ты рядом, я не могу думать. Я не могу… контролировать себя. Я хочу тебя каждую секунду, Сохён. Это ненормально. Её дыхание стало рваным. Она знала. Чувствовала то же самое. Даже сейчас, в этой тишине, каждое его движение сводило её с ума. Как он держит кружку. Как смотрит. Как говорит её имя. — Что это за… связь? — спросила она. — Почему, чёрт побери, я хочу тебя, даже когда понимаю, что это неправильно? Он не ответил. Он не знал. Секунды тянулись. Оба пытались говорить. Но желание становилось сильнее. Наконец, он резко отставил газировку и тяжело выдохнул: — Я… не могу. Прости. И в следующее мгновение он оказался рядом. Его руки сомкнулись на её лице. Он посмотрел в её глаза последний раз — как просьбу о прощении — и поцеловал её. Сохён не оттолкнула. Она потерялась в этом поцелуе. Жар, как в ту ночь. Только сейчас осознанно. Руки срывали с неё свитер. Она отвечала, сжимая его плечи, впиваясь ногтями в кожу. Всё, что она пыталась объяснить наукой, теперь горело внутри, не давая даже дышать. — Нам нужно… — попыталась сказать она, но он перебил: — Не сейчас. Словно её тело услышало приказ. Она больше не пыталась думать. И снова — объятия, прикосновения, стоны, срывающиеся с губ, и тонкая нить, что пульсировала между ними, становилась всё ярче. Чем ближе их тела, тем сильнее была связь. Когда они потеряли последние остатки самообладания, он сорвал с неё остатки одежды, прижал к себе всем телом, и в этот момент Сохён поняла: что бы это ни было — оно сильнее их обоих. Этой ночью они принадлежали только друг другу. Он двигался внутри неё резко, жадно, будто пытаясь забрать себе каждую частичку её тела. Сохён вцепилась в его спину, сбитое дыхание, горячая кожа. Мысли путались. Всё исчезло, кроме них двоих и этого странного, глухого жара между ними. И тогда она почувствовала это. Тонкое, тянущее, почти физическое ощущение в груди. Нить. Она не понимала, где она и как её видеть — но чувствовала. Как если бы что-то тянуло её сердце вперёд, к нему. Как будто между её телом и его было что-то натянутое, дрожащее. — Намджун… — её голос сорвался, как выдох. — Ты… тоже это чувствуешь? Он остановился на секунду. Смотрел на неё. Его лицо было напряжённым, покрытым испариной. Его глаза — в шоке. — Да. Движения стали медленнее, глубже. Он касался её осторожно, будто боялся порвать то, что связывало их. Нить. Сейчас она не была видимой, как в первую встречу. Она была внутри. Где-то между рёбрами. В теле. В крови. С каждым его движением нить тянулась сильнее. С каждой секундой их близости она как будто впивалась в них изнутри. Живая. Сохён не могла больше этого выдерживать. Всё её тело отзывалось на него — каждой клеткой. Она хотела, чтобы он не останавливался. Хотела большего. Хотела почувствовать, чем это закончится. — Пожалуйста… — её голос дрожал. И Намджун понял. Он не мог больше сдерживаться. Он снова стал двигаться быстрее, грубее. Его ладони прижимали её бёдра к себе, не давая убежать. Он забирал её всю. Нить внутри натянулась до предела. И когда кульминация накрыла их обоих — она не была светом. Не была вспышкой. Это был выброс тепла. Как будто в груди обоих что-то коротко и резко взорвалось, расплескавшись жаром внутри. Не магия. Не чудо. Чистая, сырая, телесная разрядка. Он сдался ей в этот момент полностью. Его тело дрожало. Он уткнулся лбом в её плечо, дышал тяжело, не в силах ничего сказать. Она тоже молчала, обнимая его так крепко, будто тело само знало, что нужно держать. Нить не исчезла. Она осталась внутри — глухим фоновым ощущением. Теплом. Спокойствием. Как будто их тела приняли друг друга. Только тела. — Что… это было? — первым заговорил Намджун, голос хрипел. Сохён медленно выдохнула, глядя в потолок. — Я не знаю. Он лежал рядом, не отпуская её руку. Его пальцы медленно, неосознанно гладили её кожу. Он боялся, что связь исчезнет, если он отпустит. Они молчали долго. Оба знали: это не объяснить. Но они уже не могли отрицать, что что-то между ними существует. Что-то, чего они не понимают. И не смогут забыть.