Часть 3. Авиакатастрофа

В свои шесть Гарри успел стать завсегдателем школьного списка "почти исключенных". Слава всем богам, что тётя Петунья входила в школьный совет, и всегда вытаскивала его из передряг, поэтому Гарри всегда удавалось избежать наказания, что бы ни случилось. Он даже представить себе не мог, что бы случилось, если бы его "любимый" дядюшка, прознал бы он о маштабах его проблем в школе. Он наверняка выгнал бы его из дому или ещё чего. Не то чтобы он был виноват, он вообще не винил себя в том, что вокруг него постоянно происходили странные вещи. А сейчас он просто радовался, что наступил июнь и до сентября осталось всего два месяца лета. Два месяца без этого, бесспорно, дьявольского изобретения для пыток. Он уже говорил, что ненавидит школу? Он был уверен, что если бы у всех детей, как и у него, была дислексия и СДВГ, они бы также радовались как и он окончанию учебного года. Не помогало и то, что у Гарри было очень мало друзей. Вернее их у него не было от слова совсем. Гарри не знал, почему люди его боялись. Настолько, что даже не допускали мысли о том, чтобы подружиться с ним или хотя бы поздороваться. Он знал, что его не любят в школе, хоть никто и не осмеливался сказать этого вслух. Он винил в этом только свою склонность попадать в неприятности, но ведь и у Дадли они тоже были. Кроме того, от него исходила пугающая аура, которая отпугивала людей, и из-за этого он ненавидел её. Не помогало и то, что учителя считали его «особенным» из-за дислексии и синдрома дефицита внимания и гиперактивности. Вздохнув, Гарри направился в свою комнату, попутна проклиная свою жизнь. Сколько он себя помнил она всегда была пустой, дядя Вернон не любил тратить на него деньги, а тётя Петунья не работала. Теперь в комнате стало ещё просторнее, потому что завтра они отправлялись в Америку, а Гарри с Дадли были в предвкушении от завтрашней поездки. Дядя Вернон не хотел брать Гарри с собой, но тётя Петунья убедила его взять и его тоже. — Слава богу, что у меня есть тётя Петунья, — подумал Гарри. Он каждый день благодарил судьбу за то, что в его жизни была тётя. Она всегда сторалась быть на его стороне. Несмотря на повышенную гиперактивность, особенно усилившуюся за последние несколько недель, лежал на кровати, застеленной чёрным покрывалом. Сколько Гарри себя помнил, он всегда испытывал странное влечение к чёрному цвету, из-за чего в школе его считали ещё более странным. Гарри помнил, как в детстве он каким-то образом в своей комнате сделал белые стены чёрными. Тётя Петунья зная о пристрастии Гарри к чёрному цвету не возражала. Она была совсем не против и покупала ему только чёрные вещи. Она вообще ничему и никогда не удивлялась.

Для дяди Вернона это было ещё одним доказательством его уродства, о чём он часто говорил Гарри, когда тёти Петуньи не было рядом. А самому Гарри было всё равно. Его дорогой дядюшка мог катиться ко всем чертям. Гарри мог лишь надеялся, что так и будет. — Привет, мам, — тихо сказал Гарри. В маленькой спальне внезапно возникло размытое изображение. Это была молодая женщина с рыжими волосами и зелёными глазами — точно такого же цвета, как у Гарри, хотя и более блеклого. Он улыбнулся ей. Он никак не мог понять, как так получалось, что, хоть она и была мертва, он всё ещё мог видеть её и разговаривать с ней. Гарри уже давно смирился с этой своей очередной странной способностью. Он уже настолько привык к этому, что редко не задавался вопросом, откуда у него эта способность и как он может вызывать мёртвых. Маму это, похоже, не удивляло, но она так и не рассказала ему об этой способности. Иногда это очень даже расстраивало, ведь она рассказывала Гарри обо всём, что только можно узнать. Он наблюдал, как его мать сияет от радости, глядя, как он меняется прямо у неё на глазах. — Привет, Гарри, — улыбнулась Лили Поттер. — Ты же знаешь, что тебе не стоит так играть со своими способностями. — Я знаю, мам, я просто хотел с тобой поговорить, — тихо сказал Гарри. — Трудный день в школе? — спросила Лили, обеспокоенно нахмурившись. — Как обычно, — пожал плечами Гарри, пытаясь сделать вид, что ему всё равно, хоть это было и не так. — Всё так плохо, — Лили печально вздохнула и покачала головой. — Да, всё плохо, — согласился Гарри, не желая говорить об этом. — Завтра мы летим в Нью-Йорк, — сказал он, надеясь сменить тему. — Я очень рад, — ухмыльнулся он. Мама нахмурилась и очень обеспокоенно спросила: — Летишь? Будь осторожен. Тебе не следует... — Лили попыталась о чём-то предупредить его, прежде чем исчезнуть, не успев закончить предложение. Гарри нахмурился, пытаясь понять, что хотела сказать его мать. Что она имела в виду? Неужели она боялась летать? Это казалось немного странным. Как призрак может бояться летать? Если только она и её муж не погибли в авиакатастрофе много лет назад, но это не объясняет зелёный свет, который он помнил. Гарри был уверен, что зелёный свет как-то связан с их смертью, но не мог понять, как именно. Он чувствовал смерть, в смутных воспоминаниях о том, что случилось в ту ночь, когда ему был всего год. Что же связывало его со смерть, размышлял он, погружаясь в сон. Гарри мог призывать мёртвых, чувствовать смерть по воспоминаниям. Что ещё он умел делать? Гарри понимал, что в отличие от Дадли он был очень замкнутым и одиноким ребёнком, что было ещё одной причиной, по которой у него не было друзей, но он всё равно мечтал о том, чтобы кто-то заботился о нём, кроме тёти Петуньи.

— Вернон, Дадли, Гарри, пора ужинать, — позвала тётя Петунья, выводя Гарри из задумчивости.

На следующий день в пять часов вечера семья Дурслей вместе с Гарри села на самолёт до Америки. Гарри сидел у прохода, потому что Дадли потребовал место у окна, а его папочке пришлось сесть рядом с ним. Таким образом, Гарри оказался рядом с тётей Петуньей. Чему был очень рад и благодарен ей за это, ведь она была единственным членом семьи, который мог выносить Гарри. Дядя Вернон читал какие-то рабочие документы ещё до того, как они взлетели. Тётя Петунья читала журнал со сплетнями (она взяла с собой несколько). Как только они взлетели, Дадли начал играть в приставку, а Гарри было нечем заняться, поэтому он просто смотрел в пустоту. Гарри не знал, когда это произошло, но он почувствовал, как содрогнулся весь самолёт. Его внезапно затрясло, как будто его схватил великан и начал трясти. Гарри услышал крики вокруг себя и увидел, как в иллюминаторах сверкают молнии. За бортом бушевала буря. Такая, о которой Гарри даже не слышал, не говоря уже о том, чтобы видеть подобное в спокойной Британии в которой максимально мог пойти сильная гроза с градом. Гарри решил, что не полетел бы, если бы знал, что в Америке бывает такая погода. Через несколько мест от него Дадли прижимался к тёте Петунье. Других дети тоже плакали по своим родителям. Гарри тоже тосковал по своей маме. Как вдруг она оказалась рядом с ним в своём призрачном обличье. Гарри знал, что она ничего не сможет сделать. Она была бесформенным призраком. Она не могла спасти его так же, как не могла спасти его тётя Петунья. Гарри даже не мог прижаться к матери, чтобы успокоиться, но, по крайней мере, она была рядом. Гарри скоро будет с ней. Он понимал, что должен бояться, но ему было не страшно. — Туни, — тихо сказала Лили Поттер. — Лили, — выдохнула Петунья. — Возьми Гарри и руку своего мужа, — приказала мама сестре. Тётя Петунбя сделала так, как велела ей покойная сестра, так словно это было обыденным делом. Дадли вцепился в дядю Вернона, так что теперь все четверо были связаны друг с другом. Гарри никогда не видел Дадли таким напуганным, даже когда Гарри смотрел на него в упор. Гарри знал, что Дадли был не единственным, кто был напуган. Гарри оглядел испуганных людей и вспомнил вчерашний разговор с мамой. Он гадал, подозревала ли она, что случится что-то подобное. Но как? И почему? Связано ли это с тем, что она умерла? Гарри посмотрел на своего кузена, рыдающего на плече у дяди Вернона, и на тётю Петунию, которая изо всех сил цеплялась за дядю Вернона. Было ли это как-то связано с ним? Была ли смерть его семьи и этих невинных людей его виной? — Гарри, послушай меня, — тихо и настойчиво сказала Лили, и его живые пронзительно-зелёные глаза встретились с потухшими мёртвыми зелёными глазами того же оттенка. — Закрой глаза, — Гарри так и сделал, не желая больше видеть боль. — Сосредоточься на Нью-Йорке, вспомни всё, что ты о нём знаешь. Ты можешь сделать это для меня, малыш? — пробормотала Лили. — Да, мам, — Гарри прищурился. — Сохрани эту мысль и обращайся к своей магии, - сказала Лили все с той же настойчивостью. — Точно так, как я тебя учила. Думай о поездке в Нью-Йорк. Гарри очень старался, и внезапно они впятером оказались у отеля, в котором им предстояло остановиться. Гарри достаточно насмотрелся на него в брошюрах. Как только они появились в Нью-Йорке, Гарри потерял сознание от усталости, а Лили исчезла, не мог удерживаемая в мире живых. Петунья посмотрела на мальчика, лежащего на тротуаре, привлекая внимание прохожих и посетителей отеля. Она подняла его и поспешила в отель вместе с мужем, пока вокруг них не собралась толпа, обеспокоенная состоянием её племянника. Все трое Дурслей были очень бледны. Петунья поспешно забронировала для них номер в отеле и поднялась на лифте в спальню мальчиков. Гарри и Дадли должны были жить в одном номере, а Вернон и Петунья — в соседнем. Так было запланировано, но теперь всё изменилось. — Он спас нам жизнь, правда, мамочка? - Дрожащим голосом спросил Дадли, все еще заметно трясясь от страха в объятиях Вернона. — Да, Дадли, дорогой, — согласилась Петунья. Её голос тоже звучал взволнованно. — Нас могли убить, — сказал Вернон голосом, в котором не было обычного гнева и самодовольства, — эта чёртова авиакомпания.

— Не думаю, что это была авиакомпания», — сонно пробормотал Гарри, лежа на кровати.

Вернон и Петунья вздрогнули от неожиданности. Женщина думала, что Гарри крепко спит. Она волновалась, потому что не была уверена, что это нормальная реакция на использование магии, ведь Лили никогда не перемещала их всех из одного места в другое, особенно в падающий самолёт. — Что ты имеешь в виду, Гарри? — спросила Петунья, стараясь сохранять спокойствие перед своим уставшим племянником. — Я не знаю, просто у меня такое чувство, понимаешь? — сонно произнёс Гарри. Петуния нахмурилась, но сказала только: — Просто отдохни, Гарри. — Кто была та женщина, которая помогла Гарри? — спросил Дадли всё ещё дрожащим голосом. — Она была похожа на привидение. — Это моя мама, — с гордостью сказал Гарри, зевнув. — Лили, — сказала Петуния одновременно с Гарри, но громче. —тТвоя мама — привидение, — сказал Дадли, и в его голосе слышались испуг и восхищение одновременно, хотя страх мог быть вызван пережитым опытом клинической смерти. — Это кощунство! — воскликнул Дадли, демонстрируя, что, несмотря на всё, через что ему пришлось пройти, в нём ещё осталось что-то от прежнего Дадли, и Петунья устало улыбнулась. — Ты часто видишься с Лили? — нахмурившись, спросила Петунья. — Только когда мне одиноко, — тихо ответил Гарри. — Ты зовёшь её? — нахмурившись, спросила Петунья. Гарри уткнулся лицом ей в плечо: — Я правда не знаю, как я это делаю. — Я знаю, Гарри, — нахмурилась Петунья. Петунья раздумывала, стоит ли рассказывать Гарри правду о его происхождении. Он был сыном Бога Смерти, но как рассказать об этом ребёнку? Она мало что знала об этом, но он уже воскрешал мёртвых, так что рано или поздно Гарри придётся всё узнать. Она знала, что Гарри делал это не в первый раз, он занимался этим с того самого дня, как появился в их доме. Но Гарри уже заснул, прежде чем Петунья успела решить, что делать. Наверное, так было даже лучше, ведь это был очень тяжёлый день для всех них, особенно для Гарри. Лучше всего будет подождать и рассказать ему правду, когда он оправится от того, что произошло сегодня. Петунья подумала, что было бы неплохо уложить спать и Дадли, который был так же потрясён, как и Гарри. С плеияником и всем остальным они разберутся завтра. Оставалось только сказать мужу правду! — Ну же, Дадли, пора спать, — сказала Петунья, всё ещё пытаясь сохранять спокойствие. — Но, мамочка, я не устал, — зевнул сын Петуньи, доказывая, что он устал, как и предполагала Петунья. — Конечно, нет, — улыбнулась Петунья или, по крайней мере, сделала вид, что улыбается сыну. В конце концов, потребовалось около получаса, чтобы уложить Дадли спать. Он всё ещё был напуган тем, что произошло в самолёте.Петунья ни капли не винила Дадли. Она сама была напугана не меньше, а ведь она взрослый человек. После того как Дадли наконец уснул, Вернон и Петунья отправились в свою спальню, расположенную по соседству. Петунья опустилась на белое кожаное кресло, а Вернон рухнул на кровать с совершенно измождённым видом. Петунья не винила его: день выдался ужасным. Слава богу, что Гарри был сыном бога смерти и ведьмы, иначе они все были бы мертвы. Петунья вздрогнула, представив, что было бы, если бы она уступила Вернону и не разрешила Гарри поехать на каникулы. Скорее всего, они все погибли бы. Петунья не хотела думать об этом и включила телевизар став искать что-нибудь, что могло бы её отвлечь. Но ей не повезло: она попала на выпуск новостей, где сообщалось о крушении их самолёта и, что число жертв пока неизвестно. — Мы должны сообщить о том, что мы живы, — устало сказала Петунья, размышляя о том, как они собираются это объяснить. — Что мы можем сказать? Что наш племянник-волшебник научился магически переносить нас в наш отель у своей матери-призрака? — сердито спросил Вернон. Петунья вздохнула: — Не знаю, может, нам стоит просто сказать, что наш рейс перенесли и мы не попали в аварию. Никто не поверит, что мы действительно были там! — сказала Петунья, побледнев от осознания того, что их попутчики почти наверняка погибли. Вернон кивнул, явно стараясь казаться уверенным: — Как твоя сестра вообще туда попала? — Гарри вызвал её, — сказала Петунья, изнурённая как физически, так и морально. — Это ведь не в первый раз, да? — спросил Вернон. На его лице читались отвращение, страх и благодарность. — Нет, — с грустью в голосе согласилась Петуния. — Это началось с тех пор, как он появился у нас. Я не хотела ничего говорить, чтобы не расстраивать тебя... — Петунья замолчала, понимая, что произошло бы, если бы Вернон узнал правду. — И вышвырнуть его, — грубо сказал Вернон, и Петунья напряглась, испугавшись того, что может случиться с Гарри. — Ты была права, — согласился Вернон. — Ты стала добрее к нему, — тихо и с надеждой заметила Петунья. Это была первая положительная эмоция, которую Петунья испытала после крушения. — Он только что спас моего сына, жену и мою собственную жизнь, — грубо ответил Вернон. Это было самое близкое к благодарности или извинению, на что был способен Вернон. —Это обычная способность волшебников? — нахмурившись, спросил Вернон. Петунья покачала головой: — Нет. Когда я в первый раз увидела Лили, она сказала мне, что отец Гарри — Древний бог, — нахмурившись, произнесла Петунья. — Я поискала информацию в библиотеке и, судя по его способностям, рискнула предположить, что он сын Бога смерти. — Боги, да? — спросил Вернон, яростно сжимая челюсти, но Петунья знала, что он напуган. — А я-то думал, что волшебники — это зло. — Расскажи мне об этом, — простонала Петунья. — Ты же чувствуешь страх, который он вызывает у окружающих. Он кивнул: — Ты думаешь, это как-то связано с его отцом? — Ну, от Лили он этого точно не получил, — сказала Петуния. — Время от времени монстры пытаются его убить, — тихо добавила Петуния. — Все эти жалобы учителей на то, что он ввязывается в неприятности, — понял Вернон, в очередной раз доказав, что он не такой глупый, как все думают. Петунья кивнула и вздохнула: — Да, вперемешку с его магией. — Есть ли место, где находятся такие же, как он? — с надеждой спросил Вернон. — Лили что-то говорила про лагерь, — сказала Петунья, — сказала, что там он будет в безопасности, но я не знаю, где это. — Лагерь? — с надеждой спросил Вернон. Петунья печально покачала головой, понимая, что её племянник и муж никогда не поладят. Вернон, может, и благодарен за то, что они живы, но это не значит, что ему нравится Гарри. Петунья прекрасно понимала, что Вернон был бы гораздо счастливее, если бы Гарри не путался у него под ногами и находился в этом лагере. С другой стороны, она просто хотела, чтобы Гарри был в безопасности, но она никак не могла защитить его от тех, кто хотел причинить ему вред. Она гадала, не было ли это каким-то небесным чудовищем, которое сбило их самолёт. Гарри не верил, что это был несчастный случай, а интуиция редко его подводила. Вспомнить хотя бы его первый день в школе, к которому она должна была отнестись серьёзно, но не сделала этого, и Гарри в итоге пострадал. — Я не знаю, — вздохнула Петунья. — Я просто не знаю, и легче не становится. С каждым годом всё хуже. — Он знает? — спросил Вернон. Петуния покачала головой: — Я не знаю, как рассказать правду. Вернон не знал, что на это ответить. — Иди спать Пет. — Ты права, — неуверенно кивнула Петунья. Она лежала рядом с мужем, слушая, как он засыпает, а потом его храп. Но прошло немало времени, прежде чем она тоже смогла заснуть рядом с ним, так как беспокоилась о том, как все сложится. Петунья пожалела, что перед исчезновение сестры не спросила у Лили, где находится лагерь.