Глава 11

      Чарльз спал чутко, как всегда. Что-то – шелест, сдавленный вздох, движение воздуха – прервало его сон. Он открыл глаза в кромешной тьме, рука уже тянулась к ножу. Но было поздно.       Тяжелая фигура Билла Уильямсона нависла над ним, дуло револьвера упиралось ему в голову. От Билла пахло потом, порохом и дешевым виски, но в его мутных глазах горела тупая решимость.       – Вставай, краснокожий, – прохрипел Билл. – Тихо. Иди.       Чарльз, не спуская с него глаз, медленно поднялся. Вопросы были бесполезны. Он знал: ее рук дело. Им занялись вплотную.       Они шли молча, увязая в болотной жиже. Луна, пробиваясь сквозь туман, отбрасывала жуткие тени. Чарльз чувствовал спиной дыхание Билла и холод металла.       – Эллис послала? – спросил Чарльз наконец. Внутри у него бушевала буря, но голос был ровный, без страха.       Билл хрипло рассмеялся.       – Плевать мне на эту стерву! – выдохнул он. – Нет. Датч приказал. Сказал, ты измену готовишь. Шпионишь для О'Дрисколлов, что ли. Велел убрать. Чисто.       Чарльз кивнул про себя. Все как он думал. Эллис. Убедила Датча. Сыграла на его паранойе, его падающем авторитете. Она убирала последнюю серьезную угрозу.       Билл остановился у прогалины и кивнул на воткнутую в землю лопату. Он и это подготовил заранее.       – Копай. Глубоко. Не хочу, чтоб кабаны или койоты потом вырыли.       Чарльз взял лопату. Его ум работал молниеносно. Билл был силен, но пьян, туповат и самоуверен. Чарльз начал копать, делая вид, что покорен. Он копал медленно, считая нетерпеливые шаги Билла за спиной. Слушая, как эти шаги становятся сбивчивыми и торопливыми, как дыхание делается хриплым, на грани злобного шипения.       – Чего так долго, дикарь чёртов! – рявкнул наконец Билл. – Живее, мать твою! Может, пнуть тебя? Давно об этом мечтал!       Сказав это, Билл шагнул к Чарльзу вплотную, замахнулся сапогом. Чарльз взвился, как черная ночная пантера. Лопата свистнула в воздухе и со всего размаха врезалась Биллу в висок. Тот рухнул без звука, как подкошенный дуб.       Чарльз стоял над ним, тяжело дыша. Он должен был бежать. Сейчас. Но...       – Я знал, что этот болван не справится, – раздался голос из темноты. – Поэтому пришел сам.       Из-за деревьев вышел Датч ван дер Линде. Один из шофилдов был направлен прямо на Чарльза. В глазах Датча не было извечной театральности, только холодная, расчетливая жестокость.       – Датч, – заговорил Чарльз спокойно, глядя ему прямо в глаза. – Эллис что-то про меня сказала, не так ли? Она манипулирует тобой. Как манипулировала Артуром. Как манипулировала Микой. Она послала Артура убить Мику, – глаза Датча расширились, и тут же недоверчиво сузились. – Она отравила Артура, когда он вернулся раненый. Карен видела. Эллис и ее попытась убрать, руками Мики. Она убрала Молли. Она убрала мисс Гримшоу. Она пыталась убрать меня. Теперь она убирает тебя. Ты – последнее препятствие. Она играет на твоей гордыне, на твоем страхе потерять контроль. Она – яд.       Датч слушал. Его рука с шофилдом дрогнула. На мгновение в его глазах мелькнуло страшное прозрение, борьба.       Но признать, что его, Датча ван дер Линде, великого стратега, провела женщина? Что его ревность, его решения – часть ее плана? Это было невыносимо. Гордыня, как броня, сомкнулась обратно. Страшнее правды была мысль о собственном унижении. Собственой ошибке.       – Лжец! – прошипел Датч, но голос его дрожал. – Ты и твои дружки... вы в сговоре! Все против меня! Но я... я закрою твой лживый рот навеки! Неблагодарный полукровка! Я приютил тебя! Принял, как равного!       Он взвел курок.       – Не стоит этого делать.       Зашуршали кусты, и в свет луны выступили еще две фигуры.       Мика и Карен. Их оружие было наготове, направлено на Датча. Карен была бледна, но тверда. Мика смотрел на Датча исподлобья, его голубые глаза казались осколками льда. Датч посмотрел на них с глубокой, потрясенной ненавистью. Ненавистью человека, которого предали союзники. Его лицо исказила горькая гримаса.       – Ага! Вот они – сообщники! Весь шабаш в сборе! Предатели! Перебежчики! – Он засмеялся, и смех его был похож на предсмертный хрип. – Что, решили вместе со своим краснокожим другом убрать босса?       – Я знала, что она попробует тебя убрать, Чарльз, – объяснила Карен, не спуская взгляда с пышущего злобой Ван Дер Линде. – Убедила его последить за лагерем. Мы увидели, тебя, Билла, и как Датч следует за вами…       – Спасибо, – просто сказал Чарльз и перевел взгляд на Датча. – Но нам нужно что-то сделать с этими двумя. А потом… Потом нам нужно заняться Эллис.       При звуки имени Эллис, Датч словно потерял рассудок.       – Вы не посмеете!..       Кулак Чарльза обрушился ему на висок, и Датч рухнул рядом с телом Билла.       Спрятав их оружие, они связали Датча и пришедшего в себя, но ошеломленного Билла, взвалили их на крупы коней и направились к лагерю.       Ехали обратно в гнетущем молчании. Их план был прост: конфронтация. Вытащить Эллис на свет правды перед всеми.       Эллис ждала.       Не их… Датча с вестями о гибели Смита.       Она стояла у потухшего костра, когда они въехали в лагерь. При виде Чарльза, Мики и Карен – ее лицо на миг стало маской чистой ненависти. Но мгновение – и она вскрикнула, прижав руки к груди.       – Предатели! – завопила она, ее голос, пронзительный и полный искреннего ужаса, разбудил весь лагерь. – Они убили Датча! Смит – перебежчик! Он с предателем Беллом!       Ее истерика была мастерской. Люди, высыпавшие из палаток увидели связанного Датча, вооруженных предателей и беззащитную Эллис, дрожащую от страха. Логика отключилась. Включился стадный инстинкт и слепая вера в жертву.       – Ублюдки! – зазвенел нервный голос Хавьера. Мексиканец выхватил револьвер. Плечом к плечу с ним встал Джон, который со времени смерти Артура постоянно был на взводе. Его тёмные глаза с ненавистью посмотрели на Чарльза:       – Ты был мне братом, Смит! Я не верил, что ты предатель, а теперь…       – Я не предатель, – сказал Чарльз очень спокойным, холодным голосом, лишь расширенные глаза и напряжённые плечи выдавали его обиду и гнев. Он поднял руку и показал на Эллис. – Она. Это она.       – Лжец! – закричала Эллис. – Джон, Хавьер! Киран! Сэди! Спасите Датча, скорее!       – За Датча! – крикнул Хавьер, поднимая револьвер.       – За Датча, – хрипло сказала Сэди, прищуривая глаза, презрительно глядя на Карен. – Отойди в сторону, дурёха пьяная, а не то пулю поймаешь.       Мика закатил глаза:       – О, миссис Адлер решила показать характер! Люблю баб с норовом! – он хищно оскалился и выхватил своё оружие.       Перестрелка вспыхнула мгновенно. Пули засвистели. Чарльз, Мика и Карен бросились в укрытие за повозками, отстреливаясь. Хаос. Дым. Крики. Эллис, пригнувшись, металась у своего шатра, ее глаза высчитывали шансы, искали выход.       И тут случилось неожиданное. Пастор Суонсон вывалился из своей палатки. Его глаза, обычно мутные от морфия, были дико расширены от ужаса и внезапной, болезненной трезвости, а в его груди расцветал алый цветок от вошедший в плоть чьей-то шальной пули. Он качнулся, схватившись за рану, увидел Эллис, ищущую укрытие, и указал на нее дрожащим, окровавленным пальцем.       – Она! – завопил он, его голос прорезал грохот выстрелов. – Она! Я видел! Видел, как она подмешивала Артуру в питье! Какую-то бурду! Перед тем как он умер!       Крики пастора ошеломили всех. Стрельба стихла на мгновение. Люди оглядывались, пытаясь понять, что происходит.       – Датч жив! – Чарльз выкрикнул. – Мы никого не убили.       Пахло порохом, по поляне витал едкий дым, шепотки, и в эту роковую секунду нерешительности Эллис действовала. Она вскочила из-за палатки Датча, сжимая в руке мешок с золотом, опрокинув сундучок, и оставшиеся мелкие монеты из общака рассыпались по грязи.       – Воровка! – крикнула Карен, выглянувшая из-за укрытия. Эллис усмехнулась и подняла руку. В дыму блеснул револьвер.       Выстрел. Карен вздрогнула и рухнула на колени, схватившись за живот. Алая кровь хлынула сквозь пальцы. Мика взревел и бросился к ней, забыв про опасность, про Эллис, про все. Вид ее крови, ее искаженного болью лица – больше для него ничто не имело значения.       Пока Мика прижимал тряпку к ране Карен, пока Чарльз пытался прикрыть их, пока лагерь застыл в шоке от слов пастора и выстрела Эллис, та бросилась к коновязям. Дым и туман спрятали ее от глаз. Снова затрещали выстрелы, дико заржали раненые лошади. Хавьер с криком бросился вперёд, чуть не попав под копыта убегающих в панике коней, и упал на колени подле умирающего Боаза. Ещё три верховых коня стонали на земле, истекая кровью, а Эллис Далтон растворилась в предрассветном тумане и болотных топях, откуда и пришла. Унося с собой золото Датча и жгучую злобу в сердце.       …Она мчалась на украденном коне, в её крови кипел яд. Сколько лет она мечтала о мести! Как любовно, как трепетно вынашивала эту сладкую тёмную мечту! Как долго она училась соблазнять, манипулировать, врать! Она знала, что красива. Она не просто красива - она настоящая леди. Не то что эти жалкие лагерные девки. Кто посмотрит на истеричную дуру Эбигейл, на Мэри-Бет с её рябой от веснушек рожей, на вульгарную Сэди с её прокуренным голосом и манерами фермерши, когда есть она, Эллис Далтон, соблазнительная, неземная, манящая? Неудивительно, что мужики пускали на неё слюни. Все, кроме этого тупого бревна Смита. Впрочем, как знать, может, ему бабы и не нужны. Он так убивался после смерти идиота Моргана, до утра просидел на его могиле, вырезая своими руками глупые слова на кресте…       Ничего. Она многого добилась. Датч потерял своего приёмного сына и свою девку. Морган и Гримшоу потеряли жизни. И все они потеряли своё золотишко. Вот умора будет, если Эбигейл придётся снова вернуться на панель… Жаль только, что выжила Карен, эта пьяная шлюха, которая посмела встать у нее на пути, из-за которой все и началось. Одна мысль о Карен наполняла Эллис бешенством. Но вид ее падающей, истекающей кровью... это принесло сладкое утешение.       Попало в живот... серьезно. Может, и сдохнет еще. Хотя... лучше бы в лицо. Чтобы запомнили.       ***       Лагерь напоминал поле боя после урагана. Раненые стонали. Девушки пытались успокоить рыдающего, раненного в руку Пирсона. Штраус, шатаясь, шел к раненным от расстрелянной палатки, почти все медицинские бутыльки оказались разбиты. Хавьер нервно курил возле связанных Датча и Билла, пока не пришедших в сознание. Суонсон бормотал молитвы, его лицо было бледным, как мел, а Джон молча глотал виски из горла, глядя в пустоту, пока Эбигейл бинтовала ему рассечённую пулей ладонь.       Карен лежала на койке Артура без сознания, лицо мертвенно-бледное, дыхание поверхностное. Чарльз сорвал с неё платье и корсаж, задрал сорочку до груди. Мика смотрел на рану слева под рёбрами, из которой продолжала сочиться кровь, его лицо было серым от усталости и страха.       – Прошла навылет, – прохрипел Чарльз, вытирая пот со лба. На коже остался кровавый след. – Приподними её…       Мика подсунул руку под лопатки Карен, приподнял её, чтоб Чарльз смог перебинтовать её туловище. По сравнению с белыми бинтами кожа Карен казалась серой. Её голова безвольно откинулась на плечо Мики, волосы спутанной волной повисли вокруг лица. Мика смотрел на эти волосы, моментально потерявшие солнечный блеск, на закрытые глаза, вокруг которых залезли фиолетовые тени, на неподвижные губы, и горло у него сводило болью, как будто он глотнул уксуса.       – Она… выживет? – прохрипел он, уже зная, каков будет ответ. Он достаточно навидался ранений в живот. – Выживет, Смит?       Чарльз мрачно посмотрел на него, его челюсти на миг сжались.       – Печень справа, а пуля вошла слева, ниже сердца, – ответил тихо. – Кровь изо рта не идёт, значит, наверное, лёгое не задето… Есть шанс…       Скажи кто-то Мике пару недель назад, что Чарльз Смит будет врать, чтоб утешить его, он бы хохотал до слёз. Но сейчас слёзы резали ему глаза не от этого. Он сжал зубы и отвернулся, прижимаясь лбом к волосам Карен.       Чарльз поднялся на стол. Он быстро, без прикрас, рассказал обо всем что они знали: ложь Эллис, убийство Артура, отравление, пропажа Гримшоу и Молли, обман Датча, попытка натравить Мику на Карен, а самого Чарльза на Мику. Выслушав его, Джон молча, единым духом допил виски. Мэри-Бет тихо плакала на плече Тилли. Хавьер бросил окурок и раздавил его каблуком с такой злостью, точно давил змею. Он посмотрел на Чарльза, ища его взгляд, но тот не повернулся к нему. Он смотрел только на Датча и Билла.       – Позаботьтесь о них. Датч сейчас не в себе. Ему нужен отдых. И время. Мы должны ехать за ней. Пока она не исчезла.       Он посмотрел на Мику, склонившегося над Карен.       – Мика. Пора.       Мика вздрогнул. Он посмотрел на бледное лицо Карен, на кровь на своих руках.       Уехать сейчас... когда она между жизнью и смертью... Но оставить Эллис безнаказанной? Позволить ей сбежать? Он взял ее холодную руку, сжал.       – Держись, – прошептал он хрипло. – Держись. Я вернусь. И привезу тебе голову этой ведьмы. Обещаю. Штраус! Займись ей. А если она не будет живой, когда я вернусь, то я… – он процедил угрожающе, и маленький австриец сжался.       – Мы потеряли почти все лекарства, – он прошептал.       – НАСРАТЬ!!! – рявкнул Мика так, что даже Чарльз дёрнулся, а Штраус так и вовсе шлепнулся на задницу. – Вколи ей морфий! Открой общак, возьми денег сколько надо и купи сраные лекарства! А если сам боишься ехать в город, вон, пусть Адлер съездит, хоть какая-то от неё польза!       Сэди мрачно посмотрела на него, но в кои-то веки промолчала. Она, как и Джон и Хавьер, вообще не произнесла ни слова. Все они чувствовали себя виноватыми… обманутыми. Всем им было не до выяснения отношений.       Мика поднялся. Его глаза, встретившиеся со взглядом Чарльза, были полны ярости, боли и решимости.       Они вскочили на лошадей. Последний взгляд Мики на лагерь – на шатер, где умирала Карен, на мрачные лица, на связанных Датча и Билла. Тяжесть на душе была невыносимой. Но он развернул коня и погнал его вслед за Чарльзом, в предрассветную мглу, в погоню за Эллис Далтон. За правдой и расплатой.