Часть 3. Глава 3.

      «И разве мог бы я, о посуди сама, в твои глаза взглянуть и не сойти с ума».

- Георгий Иванов

      В один из зимних вечеров на Котельнической было решено устроить девичник. Три завсегдатые подружки Ольга, Юля и Катя, решили собраться втроем, чтоб мужиков своих обсудить, да совета мудрого друг у друга выпросить. Самойлова пришла первая, чтобы помочь Ольге Ванечку уложить, пока та выпекала идеальной формы коржи для торта. Была у Ольги такая черта характера, если делать, то делать идеально или не делать вовсе. Выбирая мужа Белова, конечно, про безупречность и думать забыла и вышла замуж за Сашу, а не за какого нибудь выдающегося пианиста, как мечтала ее бабушка. Самойлова только переступив порог квартиры, сразу заметила, что Ольга сегодня необычайно нервная. У неё все валилось из рук, ничего не получалось, а миксер в ее руках предательски барахлил, убивая последнюю надежду на веселье. Девушка настойчиво нажимала кнопку «включения», раздраженно теребя электрический провод. Тетя Катя и Юля молча попивали свой мартини, взволнованно переглядываясь, пока Белова окончательно не психанув, пообещала вырвать неработающую розетку с корнем:       — Все, все! Током ещё стукнет, — Катя оттолкнула Белову от миксера, вытащила миску и отдала ее в руки Ольге, чтобы та взбивала крем венчиком.       — Сил моих больше нет!       — Сил у неё нет, господи Боже мой, — ворчала тетя Катя, теребя провод, пытаясь разобраться в причинах поломки.       — Короче, я решила подавать на развод! Самойлова со скрипом отодвинула стул, достала из пачки сигарету и зажала ее между пухлых губ. Ежу понятно, что никакого развода не будет и Ольга тоже это знала, просто захотелось ей, чтоб ее пожалели и посочувствовали. Юлька облокотилась бедрами на подоконник и глубоко затянувшись, взглянула на Ольгу. Та, не моргая, смотрела в окно. — Врешь, Сурикова, — произнесла тихо подруга. Девушка жалобно всхлипнула, продолжая смотреть в окно.       — Оль, погоди, — тетя Катя трясущимися руками, схватила со стола Юлькину зажигалку, — это глупо и не вовремя…       — Глупо? — не унималась Белова, — послушай, я живу с ним уже четыре года…       — Угу, — женщина затянулась.       — Когда мы познакомились, его розыскивала милиция, в день свадьбы, я чуть не наступила на гранату…       Екатерина Николаевна нервно рассмеялась.       — Да ты не смейся! Ничего смешного в этом нет, — яростно прикрикнула на неё Белова, — когда я рожала, он сидел в тюрьме. Мне потом Томка Филатова все рассказала, а он все говорил, прости, соскакиваю, все для сына сделаю! А на прошлой неделе, его чуть не убили, прямо у меня на глазах! Не могу больше!       Миска с грохотом приземлилась на стол. Взбесившаяся Белова, трясущимся губами припала к горлышку стеклянной бутылки, жадно глотая мартини.       — Тише ты, — шикнула Катя, — Ванечку разбудишь…       — Как мне реагировать? Я что, Джейн Эйр? У меня полный дом холодного оружия… сабли, томагавки какие то…       — Знала ведь, за кого замуж выходишь, — не выдержала Юлька.       — Вот да! — поддержала ее тетя Катя.       Ольга злобно взглянула на подругу.       — Я вчера в комнату захожу, а у меня ребёнок оптическим прицелом играет. Да я баба, а не железная лошадь, я закончила консерваторию, у меня богатая внутренняя жизнь и вообще, не трогай меня, истеричка! — разревелась скрипачка, уронив голову на плечо тете Кате.       Катя с улыбкой посмотрела на Юльку, нежно поглаживая Белову по волосам. Самойлова скривилась и громко цокнув, отвернулась.       — Я подозреваю, что он убивает людей, — сквозь слезы прошептала Оля.       — Не знаю что тебе сказать, — заговорила Катя, после минутного молчания, — все это так, но с другой стороны, он тебя любит, он отец твоего ребёнка, ты ж за ним как за каменной стеной…       — Кать… — промурчала Белова.       — Что Кать? Ты послушай и не перебивай.       — Развод, не развод, я понимаю это твоё дело, не мне решать… — то ли ударил в голову градус, то ли женщине действительно стало жаль племянника, но из ее глаз градом полились слёзы, — но не сейчас Оленька, не сейчас родная, ну дай ты ему из ямы вылезти, ну худо ему щас, покушение, теперь Танюшу похоронили…       — Ой, жалко дурака…       — Вот и мне жалко…       — Все равно люблю ведь…       — Вот видишь, моя хорошая, любовь какая она…       — Юль, а ты чего молчишь то, а? — Белова наконец обратила внимание на подругу.       — А мне вот его совсем не жалко, он заслужил… не в обиду, теть Кать…       — В каком смысле?       — Не хотела я тебе говорить, Оль, но пока ты в роддоме лежала, твой Сашка в казино с девчонками отжигал. Раз уж ты начала про развод, хорошенько подумай, прежде чем прощать…       — Как с девчонками? — всполошилась Екатерина Николаевна.       — Не надо, Кать, я это и сама знала… — Ольга стыдливо опустила глаза.       — Знала, Оль?       — Люблю я его, Юль, ничего с собой поделать не могу…       — Идиотка… — Самойлова зло зыркнула на подругу, — это какой же надо быть идиоткой.       — Девочки, не горячитесь… — пыталась вмешаться тетя Катя.       — Да делай как знаешь, Оль, твоя жизнь, но запомни, ты с ним ещё столько слез прольёшь…       Из соседней комнаты раздался детский плачь, Белова тут же подорвалась с места, но Катя властным жестом ее остановила.       — Сиди, Оль, я схожу.       Самойлова проводила Катю взглядом, и как только за ней закрылась дверь в спальню, она заговорщически зашептала.       — Иди вытри сопли, Сурикова, щас поедем.       — Куда? — вытаращила глаза подруга.       — Мстить поедем, — ответила девушка, затянувшись.       — Да нет Юль, я как-то не собрана да и Ванечку оставить не с кем…       — Ванечку к моим завезём, они посидят.       — Да неудобно как то…       — Неудобно на потолке спать. Ты лучше придумай, как от Кати отмазаться…

***

      Через полтора часа, за маленьким круглым столиком, с красной скатертью сидели две роскошно одетые девушки. Они надели свои самые головокружительные наряды, черные лодочки обнимали их изящные ступни, а золотые браслеты змеей обвивали тонкие лодыжки. Приоткрытая пачка Marlboro была наспех брошена рядом с бургундским бокалом красного вина. Они много курили, задорно хохотали и громко шептались, привлекая к себе внимание одиноких мужчин. Молодые женщины, в компании пожилых толстосумов, с завистью поглядывали на них, скучающее подперев подбородок рукой.       — Может зря мы все это, а? — спросила Белова.       — Наслаждайся, Оль! — девушка осмотрелась по сторонам в поисках симпатичных мужчин, — тебе отдых только на пользу пойдет, вот когда ты последний раз вот так из дома выбиралась?       — Ладно, я пыталась на тебя повлиять… — она улыбнулась и расслаблено откинулась на спинку стула, — Юль?       — А?       — А ты бы на моем месте, простила бы Пчелкина?       — Нет, — жестко отрезала девушка.       — Ну я так и знала…       — И тебе не советую, но раз ты все уже решила…       Их душевный разговор прервали громкие голоса синхронно напевающие песни в VIP кабинке. Гости возмущено посматривали в сторону випа, но почему то, предпочитали молча терпеть. Видимо в «VIРе» отдыхала очередная шишка, да такая, что даже лысые мужики, размером с дверной проем, смотрели на все это безучастно. Юлька залпом осушив бокал вина, со скрипом отодвинула стул и зло кинув салфетку на стол, под провожающие взгляды, направилась в VIP ложе, предупредительно цокая тонкими каблуками.       — Я дико извиняюсь… — злобно прошипела она, одергивая тяжелую портьеру.       — Самойлова, блин, ты че тут делаешь? — карие глаза уставились на Юльку.       — Отдыхаю, Космос Юрьевич, а ты не один вообще то! Угомони свой квартет, — она указала на полуголых незнакомок, на что те недовольно поморщились.       — А ты с кем? С пацанами? Ща я к вам выйду… — Холмогоров торопливо вытер ладони о бежевые штаны.       — Нет, мы с Ольгой вдвоём, — девушка коснулась груди мужчины, усаживая его на место, — Вите и Саше ни слова!       — Обижаешь, Юлек! Я нем, как рыба… — он театрально закрыл рот на воображаемый ключ и выбросил его куда-то в сторону.       — Надеюсь.       — Юлек, может останешься? Я выпровожу девок, — жалобно посмотрел на девушку он.       — Отдыхай, Космос Юрьевич, —холодно ответила она, глянув на девиц, довольно поедающих тарталетки с икрой.       Ольга ссутулившись, скучающе рассматривала что-то в бокале с вином, но услышав приближающиеся шаги подруги, тут же выпрямилась и на ее благородном лице расцвела улыбка.       — У нас есть около сорока минут, пока Холмогоров очнётся, позвонит нашим мужикам и они мухой прилетят сюда… — оглядываясь прошептала Самойлова.       — Там был Космос? — глаза девушки испуганно округлились, — Саша меня убьёт…       — Что с тобой, Белова? Я тебя не узнаю…       — А что не так? — искренне удивилась Ольга.       — Возьми себя в руки, в конце то концов! Кто ты, и кто он! Посмотри на себя… вспомни кто твои родители, кто твой дед, — это была ещё одна попытка окатить девушку ледяной водой, — а он кто, Оль?              — Знаешь что меня всегда в тебе удивляло? — спросила Ольга, всматриваясь в лицо подруги.              — Ну?              — Ты ведь с Сашей с детства, а меня знаешь всего пару лет, почему ты переживаешь за меня больше, чем за него?       — Оль, он тебя не заслуживает.       — Я ведь счастлива, Юль. Если бы я смогла вернуться на несколько лет назад, я бы все равно вышла за него замуж. Самойлова недовольно цокнула, и печально улыбнулась. Неужели и правда бывает такая любовь? Такая слепая, грязная, бесчестная и несправедливая любовь? Когда все его недостатки, становятся его особенностью, когда всем его ошибкам и проступкам ты находишь массу оправданий. Злишься на него, а потом жалеешь, снова разочаровываешься и ненавидишь, но стоит ему только взглянуть на тебя, сладко улыбнуться, уткнуться в твои колени, как тут же прощаешь, понимая, что все повторится. И он знает, что ты простишь, поэтому не задумавшись ни на миг, предаст тебя снова. Девушка глубоко задумавшись, уставилась в одну точку, не заметив пристальный взгляд подруги и ее нервную улыбку, когда двое молодых мужчин уже приближались к их столику.       — Добрый вечер. Можно мы к вам подсядем? Ольга молча уставилась на мужчин, по детски шмыгая носом.              — Почему бы и нет, — пожала плечами Юлька, легонько пнув подругу под столом.              — А ваша подруга?       — Она растерялась просто, да, Оль? — с улыбкой прошипела Самойлова.       — Ну да! — воскликнула Белова.       — Прошу, — жестом указала девушка на свободные стулья. Мужчины, не переставая улыбаться мягко приземлились рядом с ними. Разговоры не прекращались, но Ольга совсем их не слушала, она беспокойно ерзала на стуле, искоса бросая взгляды на выход. Они просидели еще так около часа, и когда Белова наконец расслабилась и заливисто хохотала над шуткой блондина напротив, широкая тень одним резком движением нависла над их головами, прерывая веселье.       — Вы тут охренели чтоли? — пробасил знакомый голос.        Три пары глаз одновременно уставились на разъяренного Белова. Ольга, оказавшаяся спиной к мужу, шумно выдохнула, затылком ощущая свирепый взгляд Саши. Самойлова медленно покачала головой, запрещая подруге расплакаться.       — А в чем собственно дело? — удивился незнакомец.       — Короче, мужики… Пока говорю по хорошему. Одна из них моя жена, — Саша указал пальцем на Ольгу, — а вторая жена моего друга.       — Иди-ка ты, Саша, на … — хотела ругнуться, Самойлова, но увидев уничтожающий взгляд Белова, тут же замолчала.       — Понял, без претензий, — мужчины синхронно переглянулись, и напоследок оглянувшись, ушли.       — Вы че тут делаете то, а?       — Отдыхаем, — сказала Ольга, впившись губами в ободок бокала, — не только же тебе можно. Юлька удивлено взглянула на подругу.       — Если бы Надежда Вячеславовна не позвонила, спросить когда мы Ванечку заберём, так и сидели бы вы тут до утра…       — Мама? А почему она мне не позвонила?       — А ты телефон почаще проверяй. Тебе не только твоя мать звонила, но и Пчелкин, — с наигранным спокойствием сказал Белов, — скажи спасибо, что я его уговорил в машине остаться, а то он бы здесь всю «Метлу» расхреначил, ты его знаешь.       — Спасибо! — психанула она, — ты че приехал то? Мы домой не пойдем.       — Ооо, — протянул он, — пойдете красавицы, еще как пойдете.       — Че ты нас силой потащишь? — усмехнулась девушка. Саша ничего не ответил, он повернул стул спинкой вперед и откинув подол плаща сел, внимательно всматриваясь в лицо жены.       — Маленькая моя, ты чего? Захотела отдохнуть, ты скажи, я с Ванькой сам посижу, а?       — Я с тобой развожусь, Саш, — тихо произнесла она.       — Чего? Не понял. Ты это, повтори а? — он подсел к ней ближе, осторожно чмокнув ее в висок.       Самойлова, почувствовала себя лишней. Она схватила со стола сумочку и покинув супругов, вышла из Метелицы. Стояла волшебная, зимняя ночь. Она подожгла сигарету и глубоко затянувшись, прикрыла глаза, вдыхая обжигающий холодный воздух.       — Нагулялась? — услышала она рядом.       — Привет.       — Я че, олень какой то или че, скажи-ка мне?       — Не похож.       — Тогда че это было? Ты че поперлась в эту метелицу? Ты хоть знаешь как люди там отдыхают? Ты вообще понимаешь, что с тобой там могли сделать?       — Да просто отдохнуть решили, — она на него даже не взглянула.       — А в Метрополе тебе че, не отдыхается? Нет, так не пойдёт, так мы кашу с тобой не сварим… если ты думаешь, что я буду все подряд хавать, то это не ко мне, — он нервно крутил на пальцах ключи от машины.       — Че это? Прошла любовь, завяли помидоры?       — А ты не обалдела, а, красавица? Ты меня ни с кем не путаешь?       — Да мне просто Ольку жалко стало, вот я и решила ее выгулить.       — А ты не лезь, они люди взрослые, сами разберутся.       — А ты че орешь вообще, Пчелкин? Забыл, как по бабам прыгал?       — О, приехали, — усмехнулся он, — ты еще вспомни, что десять лет назад было.       — И вспомню, понял!       — Да пошла ты… — гаркнул он и махнув на нее рукой, направился к машине.       — Вот и пойду, слышишь, Пчелкин?       — Тьфу ты, дура! Она стояла, наблюдая как он садится в машину. Он же не уедет вот так, не бросит ее одну ночью, возле грязной метелицы. Она всхлипнула, глядя как его машина медленно отъезжает от тратуара. Ноги резко покрылись мурашками, слезы непрошено текли по щекам, оставляя после себя неприятный холод. Она присела на бордюр, одергивая шубу. На душе было так плохо, бездонно и пусто. Сейчас бы вцепиться в кого-то и вырвать кусок, как сейчас вырывают ее.       — Пошел ты сам, Пчелкин. Видеть тебя не хочу, — прошептала она ему вслед.       Она почувствовала знакомый парфюм. Кто-то присел рядом с ней, шурша пачкой сигарет. Чиркнула зажигалка и горячий выдох коснулся ее щеки.       — Куда же я от тебя теперь уйду? — спросил он, рассматривая ее профиль. Девушка жалобно заскулила, уткнувшись лицом в его плечо. Он обнял ее крепко, закрывая своей широкой спиной ото всех. Он не смог бы бросить ее. Никогда уже больше не сможет. Она уже с корнем глубоко вросла в его сердце.       — Ну почему ты такая, а? — спросил он, целуя ее ладошки.       — Какая? — всхлипывая спросила она.       — Своенравная, — он пытался заглянуть ей в глаза, — и такая красивая, а?       — А ты? Почему ты такой?       — Какой?       — Почему не уходишь, я ведь тебя обидела.       — Куда я от тебя, родная? Мне без тебя и жизнь то не нужна.       

***

Зима 97…       — Ну и как ты себя чувствуешь? — спросил Витя крутя руль чёрной «Audi».       — Да нормально…       — Ну может на солёненькое там тянет или наоборот, на сладенькое?       — Вить, — улыбнулась девушка, — рано ещё спрашивать об этом.       — А когда можно будет? — не унимался Пчелкин.       — Не знаю… я вообще то переживаю… вдруг снова не получилось?       — Ну не получилось, значит будем пробовать снова, — Витя ласково коснулся щеки своей жены.       Молодой человек сидел на стареньком диване, восторженно оглядывая квартиру. Спустя много лет здесь ничего не поменялось. Ветхие желтоватые обои, лампочки, которые менялись последний раз, когда Витя еще учился в школе, а старая кукушка снова прокуковала двенадцать раз. Здесь мать, которая всегда погладит по головке и успокоит, здесь отец, который даст мудрый совет или воспитательный щелбан, не со зла, а только потому что хочет, чтобы ты всегда был лучше него.       — Витя, осторожно, перстенёк, — женщина наматывала нитки Вите на палец, собирая из них клубок, — нитку порвёшь…       — Хорошо, мамуль, — Пчелкин ласково улыбнулся.       Девушка молча наблюдала за Витей. Родители в нем души не чаяли, хоть он и не был лучшим сыном, но он всегда был и будет их единственным ребенком и они им очень гордились. Мужчине жутко не нравилось, что его горячо любимые родители живут в старенькой двушке в Люберцах, но на все его предложения купить им небольшой загородный домик, они категорически уходили в отказ.       — Юленька, как у мамы дела?       — Да все хорошо, работают как и всегда, — девушка отхлебнула чай и горячее тепло разлилось до самых пят.       — А учебу то закончила? — спросила женщина, покачиваясь в кресле.       — Да, тяжеловато конечно было, с нашей то работой, но закончила.       — Ну раз учебу закончила, пора и о семье задуматься, — улыбнулась она, — Витенька, мы с отцом с внуками понянчиться хотим…       — Мам, перестань, все будет… Бать, давай быстрее, я тебя умоляю, у меня самолет же, ну… я прошу тебя…       — Ну успеешь. Мне семьдесят я и то никуда не тороплюсь, — мужчина достал из шкафа потрёпанную, старую бумажку, — вот она… милая моя карта… вот она значит, та самая улица, — он водил пальцем по красной линии на карте.       — Ну я понял, да, — внимательно следил Пчелкин.       — Ну вот тут меня где — то осколком бабахнуло, — Пчелкин старший ткнул в точку на карте, — там уже, конечно, другая жизнь, все другое… но ты все равно Витя, купи и положи красную гвоздичку.       — Может розу?       — Ну зачем розу, — возмутился мужчина, — я говорю, гвоздику… и купи ее в Москве, не то что там импортную… а именно подмосковную…       — Хорошо, — пообещал Витя.       — Обязательно, ладно?       — Конечно, сделаю.       — Витюш, может ещё моточек? — спросила женщина.       — Все, мам, я правда не успеваю, — Пчелкин схватил с прихожей свою куртку и наспех ее натянув, стал шарить по карманам брюк, — где список лекарств?       — Вон там… где фотография, — грустно ответила женщина.       — Давайте я сяду? — Самойлова поставив кружку на стол, рядом со свекровью. Женщина с радостью принялась наматывать нитки на ее изящные кисти.       — Какие у тебя длинные пальцы, тебе бы на пианино играть.       — Не понял, а меня провожать не пойдёшь?       — Иди, Юленька, я подожду, — женщина ласково улыбнулась, погладив ее колено. Девушка недолго думая кинулась к Вите в объятия. Он крепко обнял ее за талию, вдыхая аромат ее кожи. Она вцепилась в его щеки и целовала его губы, лоб и нос. Он довольно зажмурился, ощущая на своем лице ее нежные губы. От удовольствия кружилась голова, взрослый мужчина, таял в объятиях своей любимой, хрупкой девочки.       — Прошу тебя, будь осторожен, — сказала она, смотря на него снизу вверх.              — Пацаны присмотрят за тобой, давай без глупостей.       — Это каких?       — Никакой Метелицы, ясно?       — Не очень то и хотелось, — обиженно фыркнула она.       — Ну всё, иди ко мне, — он нежно схватил ее за подбородок и поцеловал, смакуя каждый поцелуй, пробуя его на вкус, — я люблю тебя. Безумно люблю.       — И я люблю тебя. Все будет хорошо, улетай и не волнуйся.       В этот же день, со стационарного телефона ей позвонил Белов и в срочном порядке попросил ее приехать в частную клинику на улице Щепкина. Она, не задавая лишних вопросов, поймала такси и уже через десять минут, наблюдала как Шмидт расхаживает взад вперёд, нервно что-то бурча себе под нос. Любая попытка его разговорить тут же проваливалась, на все ее расспросы он отвечал односложное «Да кто же знает». Девушка, понимая, что Шмидт не расколется даже под пытками, направилась прямо по коридору, но заботливая мед сестра, перехватив ее возле одной из палат, предложила проводить Самойлову до кабинета главного врача, который на некоторое время заняли Белов и Холмогоров.       — Может это Аслан? — Белов курил, стряхивая пепел в горшок с фикусом.       — Сань, ему смысла нет, он на тебя живого залезет, — Космос нервно дёргая ногой, покачивался в офисном кресле.       Белов подошёл к книжному шкафу, без разбора поковырялся в разноцветных папках и достал оттуда чистый лист, вырисовывая на нем какую-то фигуру.       — Ну что, что случилось? — девушка вошла в кабинет, громко хлопнув дверью и мужчины испуганно отпрянули.       — Уф, Самойлова, колокольчик на шее носи, — схватился за сердце Холмогоров, — нельзя же так пугать…       — Нас подорвали, Юлек.       — Как подорвали? — она не глядя плюхнулась на кожаный диванчик, — где Фил?       — Фил в коме.       — Боже мой, — она прикрыла рот ладонью, — а кто?       Белов молча положил изрисованный лист на середину маленького журнального столика. Космос и Юля синхронно склонились над ним, всматриваясь в рисунок.       — Это что, Пчела? — спросил Холмогоров, не отрывая взгляда от картинки.       — Витя? Не может быть, — топнула ногой девушка, — Вы совсем что ли?       — Что бы он выиграл, если это он? — Белов уселся в кресло, нервно теребя ручку.       — Долю в многомиллионных контрактах…       — С нами он бы получил больше, — не согласился Белов.       — Плюс банк, Саня, плюс банк, — настойчиво перечислял Космос, — нас нет, он хозяин, Саня, он че хочет то и делает, с кем хочет, с тем и работает. Ты сам знаешь что он хочет…       — Правильно, тоже самое что и вы… — усмехнулся Белов.       — Да! Независимость от Саши Белова, но я сел с тобой в машину, а не он…       — А я все равно не могу поверить что это он…       — Я тоже, — прошептала девушка, уводя взгляд в сторону.       — Никто не сомневался, что ты против него не попрешь, — хмыкнул Космос, — только вот знайте, вы оба, что Пчелкин тот еще чмо…       — Космос, ты не можешь обвинять его без доказательств…       — Я уже высказал все доказательства, че тебе ещё надо, Белый? Ждёшь пока он мою голову в мешке тебе принесёт?       — Че ты несёшь, Холмогоров?       — А ты молчи, бабам в это дело нечего нос совать. Нашла с кем связаться…       — Так вот почему у тебя Пчелкин резко стал во всем виноват, — прикрикнула на него девушка, — у тебя с ним личные счеты.       — Наши с ним личные дела к работе не относятся… — замялся мужчина.       — Да ты что? Я же дура, сама не вижу…       — Так харэ а! — не выдержал Белов, — у нас у всех нервы на пределе, но это не повод обвинять во всем Пчелу, Космос… Юля права…       — Вот Сань, думай, через час он улетает, — мужчина поставил перед Беловым песочные часы, положил рядом пистолет и одну пулю.       Время шло медленно. Песок в часах тянулся как кукурузный сироп. Космос нервно ходил по кабинету, искоса поглядывая на Сашу. Белов не отрываясь смотрел на дуло пистолета. Как же он может поднять руку на близкого друга, на того кто не бросил его на даче у Царевых в 89-м и того кому он дал клятву на Воробьевых. Аргументы Холмогорова были достаточно серьёзные, Витя уже давно сам себе на уме. Если они не убьют его сейчас, то рано или поздно, он убьёт их.       — Звони Шмидту, — Белов наблюдал за тем, как последние песчинки упали вниз, — Юль, прости…