Глава 6: «Ne te casse pas, ma fille... / Не разбейся, моя девочка...»

***

      

Mister Sandman, bring me a dream,

Make him the cutest that I've ever seen.

Give him two lips like roses and clover,

Then tell him that his lonesome nights are over.

      

***

             Жизнь без Вадима в каком-то смысле остановилась — стала лишённой смысла в привычных мелочах.              Ольга выполняла каждый пункт из завещания поэтапно, будто это было единственным, за что ещё можно было хоть как-то держаться.              Казанцев всё предусмотрел — до каждой возможной из мелочей. В его просьбах и наставлениях не было сомнений, как и в словах мужчины когда-то — только чёткие указания, словно он как можно быстрее спешил обеспечить порядок там, где сам уже не мог властвовать.              Так и было.              Арсений проследил за тем, чтобы основная часть пунктов была исполнена, а после сообщил Ольге, что ему нужно будет срочно уехать.              Вадим оставил своему помощнику ещё массу четких указаний, которые нужно было исполнить. Некоторые вопросы не терпели отлагательств, поэтому выдвигаться нужно было незамедлительно.              Он сел в машину и отправился в путь в тот же день, когда сообщил о своих планах, оставив после себя ощущение тревожной пустоты, хотя сказал, что Авдеев будет часто навещать Ольгу, пока тот не вернется.              Женщина вновь почувствовала себя одинокой, словно с его отъездом закончился ещё один этап её жизни.              

***

      

Мама говорила всё вернётся бумерангом — Перед тем как что-то сделать, подумай дважды. Мама говорила оставаться человеком — Не бежать по головам ради успеха.

      

***

                          Шло время.              Ольга подписывала документы без лишних вопросов. Иногда ловила себя на том, что мысленно обращается к Вадиму — будто он всё ещё рядом, просто временно его присутствие невозможно.              Она продолжала жить им.              Самым тяжёлым оказалась просьба, касающаяся Лизы.              Её поступление в Германию не стало неожиданностью — Вадим говорил об этом постоянно, ещё тогда, когда всё в их жизни казалось стабильным. Он знал, что учеба в этой стране была мечтой дочери, но теперь решение приобрело окончательный, бесповоротный характер.              В первую очередь обоих родителей заботила безопасность их девочки.              Университет Людвига-Максимилиана в Мюнхене — один из лучших ВУЗов в мире. Пересчет кредитов и достаточное количество без проблем сданных срочных экзаменов — и Лиза была зачислена сразу на третий курс медицинского факультета — исключение из правил. Главным было то, что её отделение предоставляло не только стабильный доход уже в период обучения, но и практику в клинике при университете.              Отец обеспечил её собственной квартирой — небольшой, светлой, уютной и в хорошем районе, чтобы все нужные места для посещения были в более менее — доступности.              Когда пришло официальное подтверждение, Ольга долго сжимала письмо в руках, прежде, чем отдать дочери. Радости не было, только чёткое понимание: жизнь их девочки должна продолжаться, чего бы ей это не стоило.              Лиза восприняла новость спокойно. Без слёз, без истерик, без лишних вопросов. Напротив, она была безгранично рада, ведь когда-то безостановочно говорила родителям именно об этом университете. Единственной её печалью сейчас была мама — Ольга, которую девушка боялась оставлять.              — Я поеду, — решившись сказала младшая. — Так папа хотел. Мы хотели. Я стану врачом, достойным всего, что у меня есть. Я стану лучшей и буду спасать людей, мам.              Ольга заключила дочь в объятиях, целуя в макушку и водя по её шелковистым волосам.              Они справятся ради него. Ради друг друга — вместе.              

***

                    Сборы заняли несколько дней.              Ещё год назад Лиза спрашивала отца о том, зачем он попросил её сменить фамилию. Сейчас, когда она держала в руках новый заграничный паспорт — всё стало понятно.              Чемоданы уже стояли в коридоре. Лиза складывала вещи аккуратно и без суеты, давая себе спокойно попрощаться с родными стенами. Иногда она останавливалась, держа в руках что-то незначительное, но напоминающее о счастливом, совместном проведённом с семьей времени, и после молча убирала обратно.              В день отъезда они почти не разговаривали. Слова казались лишними — всё важное уже было сказано раньше.              Девушка не отлипала от матери, зная, что эта разлука вынужденно будет долгой. Они не знали, когда будет возможность увидеться снова, поэтому всё время проводили вместе.              — Мам, ты справишься. Мы со всем справимся. Вместе. Ради папы, — сказала Лиза, стоя в слезах перед посадкой. Её сердце разрывалось от переизбытка чувств, вперемешку с сердцем матери, но они обе дали друг другу выпустить последние искренние эмоции рядом.              Ольга чувствовала себя так, будто её насильно лишили всего, что у неё было. Всего, что у нее осталось — её малышки. Поэтому, не пряча больше слез, она просто обняла дочь крепче, чем обычно.              — Учись и ни о чем не думай, милая. Ты будешь не одна, нам не о чем переживать, — сказала она тихо, целуя младшую в лоб. — Живи и получай удовольствие от того, что видишь. Наслаждайся и кайфуй, Елизавета. Не смей оглядываться назад. Мы будем жить дальше, потому что он так хотел бы для нас.              Когда самолёт исчез в облаках, Ольга в очередной раз по-настоящему почувствовала одиночество.              Она вынуждена была жить так, как он просил. И только по вечерам, в пустой квартире — позволяла себе остановиться.              Отключиться. Перестать чувствовать.              

***

                    В городе больше не наблюдалось заметных изменений. Смена власти далась человечеству более, чем обыденно.              В этом наша сущность: мы с бешеной скоростью приспосабливаемся ко всему; к нечеловеческому же быстрее всего.              На подсознании. Не осознавая того, что происходит вокруг. Мы делаем всё для того, чтобы банально перестать ощущать что-либо, приносящее боль и разочарование.              

***

                    Кабинет Вадима почти не изменился. Те же тёмные панели, тот же массивный дубовый стол, за которым когда-то принимались решения.              Ивану не пришлось ничего переделывать — он просто сел в кресло управляющего, будто оно всегда принадлежало ему. Быстро освоился.              Подписи. Совещания. Звонки.              Люди, которые раньше держались настороженно, теперь смотрели так, словно старались как-либо выделиться, чтобы быть в фаворитах нового шефа.              Ивану это нравилось.              Он всегда ставил себя на ступень выше, всем своим видом показывая, что он уже взобрался на вершину и падать не особо и собирается.              Имя Вадима больше не произносили. Оно стало словом-триггером. Прошлым.              Своё участие в деле Москвин замял аккуратно и методично, особо и не напрягаясь. Формально — ничего, что бы наводило на его причастность к совершенному. Ни одного прямого следа, указывающего на вмешательства мужчины или его помощников.              Некоторые документы исчезли, часть показаний была переформулированна. Те, кто знал слишком много, предпочли забыть: не из лояльности — из здравого смысла. Из боязни за собственную жизнь.              Как на тот момент ему казалось — подчинил каждого и полностью.              

***

      

Сильные женщины, тоже плачут. Если слёз не видно, это ничего не значит…       

***

                    Самолёт мягко коснулся взлётной полосы, а стюардессы объявили о посадке, дополняя прогнозом погоды в культурной столице Германии.              Лиза не сразу поняла, что уже прилетела в страну назначения. В голове всё ещё шумело, будто часть её осталась там — дома, в комнате, где она провела свои лучшие, как на тот момент казалось годы.              Или вовсе и не казалось.              Аэропорт встретил её путаницей в совмещенных терминалах и размеренным движением. Немецкая речь вокруг звучала довольно спокойно. Некоторые фразы и отрывки девушка с трудом, но всё же умудрялась понимать. Пройдя паспортный контроль, Елизавета направилась за багажом.              Забрав вещи, она уже шла в направлении к выходу с чемоданом, оглядываясь, и вдруг почувствовала нечто странное — чей-то пристальный взгляд.              Она увидела её сразу.              Женщина стояла чуть в стороне от потока людей. Стройная блондинка, в светлом пальто, слишком элегантном, как для типичного одеяния местных, что девушка уже успела подметить. В её взгляде не было суеты — только внимательное ожидание. Когда их глаза встретились, Лиза поняла: это она.              Бабушка.              Несколько секунд они смотрели друг на друга молча, после чего неловко обнялись.              — Ну что, юная мисс Майер, — сказала женщина первой, осматривая повзрослевшую внучку с ног до головы. Голос её был спокойным, уверенным и до жути приятным, выражая что-то родное — совсем недавно забытое. — Я рада, что ты, наконец, ко мне прилетела, лисёнок.              — Здравствуйте, — ответила Лиза. Она не знала, как ещё можно обратиться к человеку, о существовании которого знала большую часть своей жизни, но в то же время не знала ничего.              Блондинка кивнула, будто поняла, что выстроенные границы придется сейчас незамедлительно искоренять, поэтому продолжила:              — Можешь звать меня Ирэн, — сказала она, тепло улыбаясь. — Или бабушкой, ведь я так долго ждала встречи с тобой. Ну, или Ома — на немецком. Как тебе будет легче, милая. Только не «выкай», умоляю. Родные люди, в конце концов.              — Я тоже рада видеть тебя вживую. Непривычно просто, ведь за столько лет мы не нашли другой возможности, — с неким уколом в адрес старшей произнесла младшая, но это было вполне справедливо.              Передав багаж помощникам, они вышли из аэропорта вместе.              Водитель уже ждал их у входа. Внутри тонированного черного мерседеса было тепло и тихо. Хоть это и не соответствует правилам страны, и за тонировку можно влететь на штраф в кругленькую сумму — этой машиной Майер-старшая пользовалась в крайне редких случаях.              Лиза смотрела в окно, пытаясь сконцентрироваться на дороге, и ловила себя на мысли, что здесь всё кажется слишком правильным и фальшивым.              — Ты устала, Элизабет, — сказала старшая, стараясь не смущать внучку гиперопекой. — но сначала поужинаем. Я хочу, чтобы ты поела нормально. Вас там непонятно чем в том самолете кормили…              — Да, я бы не отказалась от чего-нибудь горячего. — произнесла девушка. — Подскажите, точнее…подскажи, как я могла бы сейчас связаться с мамой? Она переживает, поэтому мне срочно нужно ей отзвониться. — обеспокоено поинтересовалась младшая              — В этом нет сейчас необходимости. Ей сообщили о том, что ты со мной, как только мы встретились, поэтому она уже легла отдыхать. — поспешила ответить Майер.              — Можно я голосовое ей запишу? Я знаю, что ей важно меня хотя бы просто услышать…              — Конечно, милая, я всё понимаю. У меня для тебя есть небольшой подарок по этому поводу. — с этими словами Ирэн достала небольшой пакетик, на котором было изображено маленькое черное яблоко.              Лиза заглянула внутрь и увидела коробку, в которой, вероятно, лежал её новый мобильный.              — Я не могу его принять. Вы зачем такие деньги на меня тратите? У меня же есть телефон, нужна была лишь сим-карта.              — Я имею право радовать свою внучку: когда захочу и чем захочу. Не думай о деньгах, Элизабет. Я столько лет не могла почувствовать того, что чувствую сейчас… Позволь мне… позволь нам наверстать упущенные годы. — слезы наворачивались, а дрожь в голосе стала более, чем заметной. В её голубых глазах виднелось отчаяние и вина за то, что она не проявляла участия в жизни внучки, но для Лизы главными аспектами были — честность и искренность, поэтому она решила дать бабушке шанс.              Девушка приняла подарок и сразу же отписалась матери. Ольга ответила в ту же секунду, будто и не спала вовсе, ожидая новостей от ее маленькой девочки. Убедившись, что дочь в безопасности, Казанцева наконец позволила себе выдохнуть.              После младшая посмотрела на блондинку и, улыбнувшись, кивнула. Ей действительно хотелось перекусить и отдохнуть от дороги. Слишком резкая смена событий выматывала эмоционально больше, чем физически.              Появление бабушки её в жизни стало не меньшим потрясением после потери отца, но девушка обрадовалась тому, что наконец-то в ее жизни появился человек, который может рассказать ей то, чего более не знает никто.              Хотелось говорить и молчать одновременно.       

***

             Ресторан оказался небольшим, уютным, с панорамными окнами, выходящими на одну из центральных улиц города. Они сели за заранее забронированный столик, устраиваясь друг напротив друга и принялись рассматривать меню.              Когда выбор был сделан, Ирэн подняла руку, показывая, что они готовы сделать заказ.              Подошедший к ним официант обратился к женщине на немецком, после чего они по очереди озвучили позиции.              Миссис Майер с восхищением смотрела на то, что отнюдь не имея практики, внучка пыталась коммуницировать, не стесняясь своей неопытности.              — Не знаю, что за штука это такая — жизнь, но ты стала похожа на Вадима, — неожиданно для обеих сказала женщина, теперь больше рассматривая Лизу. — Особенно взгляд. Такой же решительный и уверенный в себе.              Лиза опустила глаза, пытаясь скрыть выступившие слёзы.              — Это лучшее, что я могла услышать в свой адрес, Миссис Майер. — заметив смущенный и одобрительный взгляд, продолжила. — Мне, правда, нужно привыкнуть. Ты так великолепно выглядишь, что у меня язык не поворачивается называть тебя бабушкой. — улыбнувшись продолжила девушка.              — Да что ты?! Льстишь же? — удивленно, но с невероятным теплом в глазах, произнесла старшая. — Милая, мне уже семьдесят один. Я самая настоящая бабушка — как не крути, но мне особенно приятно слышать это от тебя.              — Правда. Я бы хотела быть похожей на тебя, когда мне будет столько же. Вообще, знаешь, папа был для меня героем. Быть копией человека, который ради меня буквально сворачивал горы… Который был лучшим в мире отцом и совершенствовался, став примером для подражания… — я так сильно по нему скучаю, — призналась она, смахивая слёзы. Стараясь скрыть ноющую боль.              Миссис Майер слабо улыбнулась.              — Он был очень упрямым. Если брался за что-то — отговорить было уже невозможно. Благородный. Добрый. Он ради меня совершал непостижимое. Когда я лежала в больнице при смерти, и мне нужна была срочная операция на сердце — мы тогда уже старались не коммуницировать, чтобы не привлекать лишнего внимания, он достал баснословную сумму. Он бросил все свои дела, и несмотря на возможные последствия, прилетел ко мне.              — Это всё твоя заслуга. Я считаю, что воспитание — в какой-то степени показатель отношения родителей и к родителям. Я помню, что он часто отбывал в командировки, но всегда привозил мне что-то оттуда. В тот раз он привез невероятно красивую куклу — она пела на немецком, в то время я только начинала его учить. И, вот этот браслет — произнесла девушка, показав руку, на которой виднелось золотое украшение с висящим на нём шармом в виде буквы «Е». — Он тогда был великоват, но сейчас как раз. Я ношу его не снимая. Полагаю — был твой подарок.              — Неужели ты сохранила его?! Милая, я так переживала, когда мы его для тебя изготавливали. Думала, что ты не захочешь общаться с бабушкой, которая не подает признаков участия в твоей жизни. У нас были причины, лисёнок. Иди ко мне. — протянув руки, подзывая пересесть к ней на диван и еле сдерживая собственные слёзы, произнесла старшая.              — Лисёнок…Меня папа так называл. — буквально падая в объятия старшей произнесла девушка, и крепче прижалась. — Я не представляю, каково маме… Ведь за год она так и не смогла хотя бы чуть-чуть оправиться. Такая же бледная — будто смерть. Всё время молчит и ни с кем видеться не хочет. Она не верит в то, что он оставил нас. Всё время твердит про какую-то правду… Она уверена в том, что он жив! Я боялась, что могу потерять и её.              — Пусть горит в Аду этот проклятый Москвин. Все беды собраны вокруг него. Мерзкий человек…              Лиза подняла голову и озадаченно уставилась на блондинку.              — Вы знаете Ивана?! — спросила она.              — Слишком хорошо, — ответила блондинка. — Настолько, что после смерти Надежды — бывшей супруги твоего отца, по совместительству — матери моего внука, Вадим постарался обеспечить мне безопасность, отправив жить в другую страну. Это был масштабный скандал во избежание подозрений со стороны Москвина. На тот момент я уже давно работала с немецкими коллегами, поэтому какое-то время отвела на путешествия по миру, и окончательно остановилась в Германии.              Лиза крепко сжала руку старшей, всматриваясь в слезящиеся глаза.              — Папа никогда не рассказывал, — тихо сказала она. — Извини.              — Он хотел тебя защитить, — ответила Ирэн. — Ты была его девочкой — невинным ребенком. Я не думаю, что все это всплыло бы, если бы не возвращение этого маразматика в город год назад.              Разговор протекал медленно и лаконично. Лиза задавала интересующие ее вопросы — сначала осторожно, настороженно и боязливо, потом смелее. О детстве отца. О том, каким он был до прихода ко власти, до появления спорта и интриг, до встречи с её мамой. О том, как всё изменилось, когда рядом появился Иван.              На каждый вопрос миссис Майер отвечала с большим энтузиазмом и вовлечением. Она говорила спокойно, но в каждом её слове чувствовалась сдержанная боль.              — Всё ещё впереди, Элизабет. Всё только начинается. — У тебя теперь новая жизнь. Новый дом. Я…Мы вместе со всем справимся и выйдем победителями с гордо поднятой головой.              Лиза почувствовала, как внутри что-то сжалось, но почему-то ей хотелось верить в услышанное.              — Ты уверена? — спросила она, всматриваясь в голубые глаза блондинки. Такие же светлые, небесные, как и у отца.              — Я знаю, — ответила старшая.       

***

             После ужина они решили прогуляться, рассматривая ближние достопримечательности, наслаждаясь приятной погодой и компанией друг друга.              Девушка не могла и подумать, что так быстро найдет общий язык с по сути чужим ей человеком, но в то же время сейчас самым родным и по-настоящему близким.              Ирэн расспрашивала внучку о планах. О её мечтах. О том, кем она себя видела в будущем. О её увлечениях и медицине.              Спустя час, въезжая в закрытый комплекс, блондинка объяснила, что к её приезду всё уже было давно готово, что Лиза может не переживать по поводу чего-либо связанного с ее комфортом и обеспеченностью. Что она ни в чём не будет нуждаться.              Переступая порог собственной квартиры, девушка на мгновение замерла. Пространство было светлым, аккуратным, продуманным до мелочей — сделанным с любовью. Живым.              Впервые за долгое время, юная Майер отбросила тревожные мысли и позволила себе почувствовать настоящий восторг — искренний и детский. Это было её место. Ее собственный — безопасный мир.              Девушка с особой вовлеченностью рассматривала каждый уголок своих владений.              Квартира была компактной и аккуратной. Просторная, заметно — девичья спальня, совмещенная с ванной комнатой и гардеробной. Кухня объединена с гостиной, откуда можно было попасть на небольшой стеклянный балкон с видом на парк.              Во всём этом Лиза неожиданно почувствовала отца — в сдержанности, в продуманности, в оформлении и искусном чувстве стиля. Это было лишь ощущение, от которого стало тепло внутри.              Ирэн остановилась у окна, посмотрев на младшую и произнесла:              — Ты здесь не случайно, лисёнок. Я верю в то, что ты найдешь себя. Лиза подняла взгляд. В её глазах читалась озадаченность вперемешку с пониманием.              — Я чувствую, — тихо ответила она. — Учеба в этом университете была моей мечтой. Папа хотел, чтобы у меня было всё самое лучшее из возможного и нет, я не имею право подвести его.              Женщина кивнула, смахивая вновь выступившие слезы. Она гордилась тем, что у нее теперь есть внучка. Что у нее есть человек, в котором она видит продолжение своего сына. Что эта девушка — лучшее, что случилось в её жизни спустя столько лет.              — Я не знала, что ты предпочитаешь как в еде, так и в быту, поэтому мы закупили всего по чуть-чуть. Мои помощники останутся в городе, чтобы помочь тебе освоиться в нужных для официальной регистрации структурах: для оформления банковской карты, удостоверений личности и страховки, — и, протягивая внучке папку с уже оформленными документами, продолжила. — Занятия в университете начнутся уже через несколько недель, поэтому времени на оформление нам точно хватит.              — Я невероятно благодарна тебе за все. Никогда бы не представила, что детская мечта станет реальностью…              — Ты же — папина девочка — он не мог иначе.       

***

             Когда пришло время прощаться, Лиза вдруг окликнула женщину и обняла её — неуверенно, чуть неловко, но искренне. Миссис Майер на мгновение замерла, а потом прижала девушку к себе, гладя по шелковистым волосам и целуя в макушку, как всегда делала её мама.              — Тебе правда нужно срочно уезжать? Останься хотя бы на эту ночь, пожалуйста. Мы же только нашли время для того, чтобы узнать друг друга. — крепче вжимаясь в старшую произнесла младшая.              — Я предусмотрела этот вариант, милая, мне нужно забрать вещи из машины. — с искренней улыбкой сказала женщина. — Конечно, как я могу отказать своей внучке?!              Эту ночь они провели за разговорами друг с другом, задерживаясь на каждой из тем как можно больше. Под утро младшая уснула, вцепившись в руку старшей, чтобы пока это было возможно — не потерять её. Укрепить их связь.              Так как Ирэн жила в одной из столиц Германии — невероятном городе Кёльн, они бы не смогли видеться слишком часто.              Но теперь они обе точно знали, что есть друг у друга, и никто эту связь у них не отнимет.              

***

      

А ты пахнешь как спокойствие, как в голове тишина. Ты как десять часов непрерывного сна. Ты четверг, ты 16:00. Ты ромашковый чай и покой.

Вечно плачу... А ты пахнешь как эти шампуни без слёз. Как забота, как дом, как способность всерьёз. И надолго любить, бесконечно любить.

      

***

                    Прошло несколько месяцев с момента переезда.              Елизавета уже привыкла к новой жизни: лекции на английском, новые знакомства, первые практические занятия в клинике. Девушка была в восторге от коллег и учебы.                    Жизнь в Германии — некого рода система, но рядом с ней были люди, готовые в любое время дня и ночи решить каждый из вопросов.              Ежедневные созвоны с Ольгой придавали младшей сил. Девушка ощущала нечто странное по отношению к матери: как бы они не проводили время вместе, пока та жила рядом — все познается в сравнении.              Елизавета заметно повзрослела. Она стала самостоятельнее и ответственнее во всем. Она начала ценить каждое мгновение, в котором слышала голос матери.              Немецкий девушка учила параллельно. Сдав пробный экзамен, Майер младшая была довольна собой. Коммуникация давалась ей пока не идеально, но достаточно, чтобы понимать повседневную речь, коммуницировать с коллегами на работе и уверенно справляться с бытовыми мелочами.              Жизнь постепенно налаживалась.              

***

                    Всё складывалось слишком гладко.              Через несколько недель после отбытия Лизы, в Ледовом дворце возобновили тренировки черлидеров.              Хоккейная команда уже во всю готовилась к плей офф, поэтому некоторые занятия посещали и специально прилетевшие немецкие коллеги.              Спустя месяцы общения и видеоконференций, наконец, заместитель главы Федерации хоккея Германии — Стефан Вольф и его помощники подписали соглашение о сотрудничестве и спонсорстве. Их штаб квартира как раз находилась в Мюнхене, поэтому, незамедлительно вылетев в Москву, несколько его коллег лично встретились с Москвиным.              Иван принял это как должное, в надежде на то, что у него получится вывести команду на мировой уровень только для того, чтобы отвести внимание от собственных схем и денежных манипуляций.              — Нам важно превзойти себя и соответствовать тому высокому уровню, на который мы вышли. Будем совершенствоваться. Дальше — больше, — говорил из раза в раз, давая интервью для различных корпораций. — Мы готовы к развитию и открытому партнёрству.              Ему льстили. Его боялись. Обсуждали сроки и перспективы. Соглашения сразу закладывали минимум на два года вперёд.              Команду тренировали жёстко — без поблажек.              Титанические нагрузки, новые, нескончаемые требования, нерегулярный график. Мальчики буквально жили на льду — безвылазно.              Иван всё чаще выходил из себя на тренировках. Давал указания тренерам, наблюдая со стороны, оценивая, делая пометки. Исключая и ужесточая меры.              Он был уверен, что контролирует ситуацию.              Москвин не знал — или не хотел знать, — что где-то в Германии уже во всю работают те, кто никогда не собирался играть по его правилам.              

***

                    Прошел год.              Иван никуда не исчез. Напротив, он вновь вёл переговоры — заново собирая своё влияние по кускам. Его имя редко всплывало в широких кругах, но люди, с которыми он встречался, знали, кто находится перед ними.              Ольга почти полностью перешла на удалённую работу. Дом стал её крепостью и единственным безопасным пространством. Все вопросы решались почтой, по видеосвязи, и благодаря доверенным лицам, а если ей требовалось что-то большее — помощники Вадима всегда были рядом.              За этот год Элизабет совершила то, чего сама от себя не ожидала.              Германия перестала быть временным этапом — страна стала точкой опоры. Сертификат о владении немецким — уровня C1 был получен с первой попытки. Почти все экзамены в университете были сданы — на отлично. Но самой значительной из побед девушка считала доверие её коллег и пациентов.              Спустя несколько месяцев работы Лиза почувствовала все прелести отделения экстренной хирургии. По чистой случайности подменив коллегу, девушка ассистировала главному врачу нейрохирургии, после чего тот пригласил её работать с ним.              Ещё до окончания учебного года и профильного распределения четверокурсников, заведующему удалось договориться с коллегами и администрацией её факультета о том, что отныне она будет закреплена в качестве его ассистентки. Теперь у девушки были свои пациенты, свои смены, своё личное расписание. И самое главное — она больше ни в чьей помощи не нуждалась.              Такая возможность выпадает далеко не каждому, но мистер Шоллер — её нынешний шеф рассмотрел в девушке немалый потенциал. Такие студенты как она — были на вес золота.              

***

      

Если бы слёзы твои были водой — Ты бы уже напоила ею весь мир. Милая, но в жизни есть не только боль — Сможешь засиять ещё ярче звезды.

      

***

                    Это день стал для них особенным              Долгожданная встреча с бабушкой, которая наконец приехала в Мюнхен, чтобы отметить заслуги внучки должна была состояться сегодня.              Ресторан они выбрали небольшой, но он был одним из полюбившихся им — без показной роскоши и бесконечных толп. Место, где проводили своё время и свои приёмы важные люди.              Мягкий свет, спокойная музыка, столик на последнем этаже у окна. За стеклом медленно протекала вечерняя жизнь города.              — Как всегда уютно, — произнесла Ирэн, снимая пальто и отдала вещь официанту.              — Посещаю такие места исключительно с тобой, бабуль, — ответила Лиза. — Мне так легко дышится, когда ты рядом. В такие моменты я чувствую себя маленькой девочкой.              — Ты — моя маленькая девочка, лисёнок. — Улыбнувшись сказала старшая, удобнее устраиваясь напротив внучки.              Они заказали вино, основные блюда и закуски. Когда еда стояла перед ними на столе, официант ушёл, оставив их наслаждаться трапезой в тишине.              — Рассказывай, милая! Как всё прошло?              — Сложно. Экзамен последние соки из меня выжил…— девушка улыбнулась краем губ и продолжила. — Я боялась mündliche Prüfung больше всего, но когда я сидела перед экзаменаторами, тема презентации оказалась настолько простой, что те остановили, не дав мне договорить.              — Я уверена, они наслаждались твоим немецким, — заметила Ирэн. — Всего за год ты стала разговаривать словно носитель — заслуживает более, чем похвалы.              — Знаю. Теперь я наконец чувствую, что стою на своих двух ногах. Я действительно стала самостоятельной, — произнесла Майер младшая. — У меня даже появились свои пациенты, я в шоке.              Ирен внимательно посмотрела на внучку. В её глазах виднелась одна лишь гордость и восхищение.              — Я иногда думаю, — сказала Элизабет тихо, — что если бы папа видел меня сейчас… Что бы он посоветовал мне.              — Он бы гордился тобой так, как гордимся все мы, — перебила Ирэн. — Он сказал бы, что ты — самое лучшее, что есть у него. Что ты — его девочка.       

***

             Вечер подходил к концу, поэтому девушки решили заказать десерты и потихоньку собираться по домам. Время в компании бабушки стало некого рода медитацией для младшей. Они обменивались улыбками, говорили о планах на будущее, делились друг с другом секретами.              Именно в тот момент, когда Лиза собиралась рассказать бабушке о том, что возможно у нее скоро появится молодой человек, к их столику подошёл мужчина в строгом костюме — вероятно один из работников старшей. Он остановился чуть в стороне, не нарушая личного пространства, и вежливо наклонил голову:              — Миссис Майер, — обратился он к Ирэн. — Прошу прощения за беспокойство. Мне необходимо срочно поговорить с вами. Дело неотложное. — сказал он спокойно, протягивая женщине смартфон.              Блондинка взяла телефон и отступила в небольшой угол в конце зала. Их разговор длился достаточно долго, поэтому Лиза, сидящая неподалеку заинтересовалась происходящим. Девушка пыталась уловить отдельные слова, но голос бабушки и подошедшего мужчины был низким — почти шёпотом. Время от времени Ирэн кивала, уточняла детали, соглашалась или отказывалась. Лицо её становилось сосредоточенным, а взгляд — напряжённым.              — Хорошо. Я всё поняла, спасибо. — отчеканила старшая, заметно заводясь, и попрощалась с собеседником. — Исполняйте.              «Ну, тварь. Я укажу тебе на место», — пронеслось в голове, пока та прокручивала в мыслях услышанное.              Когда женщина вернулась за стол, на её лице было написано, что она пребывает почти в ярости. Лицо у неё было серьёзное, но она всё же старалась сохранять внутреннее спокойствие.              — Лисёнок, — сказала Майер тихо, пытаясь спокойно улыбнуться, — мне срочно нужно вернуться к работе. Но не переживай, у нас будет время. Мы ещё всё обсудим. Извини, милая.              Элизабет лишь кивнула, подходя к старшей и крепко прижимаясь к ней в объятиях. Немного разочарованная, что встреча прервана, девушка нехотя отпустила Ирэн, понимая важность дел бабушки. Они сразу же расплатились, и старшая Майер с сожалением проводила внучку взглядом, пока та не исчезла в дверях ресторана.              Мужчина, что прервал их ужин вновь подошёл к женщине, помогая той надеть верхнюю одежду и провёл её к машине.              — Поехали. Время пришло.       

***

      

Помни, у тебя я есть — Даже если ты совсем одна. Около тебя, я здесь — Ничего не бойся никогда.

       Решать тебе, куда идти — Туда ли иль где туманами, Окутано всё впереди — Не разбейся, моя девочка.

      

***