Чаепитие и снег

      Келли тем временем стала ещё смелее, будто проявленный им интерес давал ей какое-то невидимое «право». На следующий день она открыто пожаловалась, что так жить невозможно и, видимо из расширенной пространственным заклинанием сумки, достала все принадлежности для чаепития, в том числе и трёхъярусную этажерку с сэндвичами, сконами и пирожными. Уместно ли устраивать чаепитие в его кабинете девушку не волновало. — Будете чай? — спросила она, доставая пустую чашку с цветочным узором. — Нет, благодарю. Она недовольно поджала губы и демонстративно отвернулась. Алекса это позабавило, немного выждав, он записал «когда я отказался, пила чай с оскорблённым видом». Чаепитие повторилось и на следующий день, и через день, и даже через два, каждый раз звучал один и тот же вопрос, он отказывался, Келли хмурилась, всё повторялось. Но спустя неделю, на очередное «хотите чаю?» Алекс из любопытства ответил «да, пожалуй». На лице девушки в тот же миг появилась широкая улыбка, такая же, как и в тот вечер, когда он попросил рассказать ему легенду. Внутреннее чутьё подсказывало Колдеру, что скажи он ей «у министерства больше нет к вам вопросов, вы можете быть свободны», она бы даже бровью не повела. В этом отношении Элис Келли была весьма незатейливой. Алекс присел на противоположный край софы, чашка сама впорхнула ему в руки, следом тут же подлетел чайничек. — Чёрный? Зелёный? Горячий? Холодный? Молоко? Сливки? Сахар? Чередой обрушились на него вопросы. Колдер уже хотел ответить «на ваше усмотрение», но задержав взгляд на субстанции в кружке Келли, понял, что пока не готов довериться ей в этом вопросе. Через несколько секунд чашка была любезно наполнена до краёв чёрным крепким чаем. Заметившая его смятение девушка, спрятала улыбку, делая очередной глоток: — Я бы подобрала вам что-нибудь другое, — заявила она, постаравшись придать голосу нотки серьёзности. — Например? — Пуэр со сливками. Или земляничный ройбуш. Может быть что-нибудь ягодное или сенчу? А вообще, вы могли бы сказать чего хотите. — Кофе, — спокойно ответил Алекс. К её манере общения он тоже начинал привыкать. После хот-дога сомневаться было бы глупо, поэтому из кружки Колдер отпил без раздумий. Кроме того, существовало много доводов в пользу того, что никто бы не осмелился травить членов министерства на месте работы, но ещё он предпочитал верить — Элис Келли не из тех, кто способен на подобную подлость. Напиток оказался обычным. Чай слегка горчил на языке и приятным теплом разливался по телу, а комната быстро наполнилась приятным ненавязчивым ароматом. — В кофе мне нравится только запах. Как можно пить такую горечь? Да, для человека, который в разбавленный молоком чай бросает три куска сахара, кофе наверняка воспринимается не иначе, как проделки дьявола.       После нескольких участий в чаепитиях Алекс для себя уяснил, что вся эта церемония нужна не для подбора напитка и десерта, а как средство завязать разговор. Если он отказывался, Келли по прежнему хмурилась, пусть уже и не так сильно, но хуже всего было вернуться с чашкой к документам. Впрочем, девушка никогда не обвиняла его прямо, и он мог просто игнорировать её недовольство, хотя и старался лишний раз его не вызывать. Ещё, неожиданно для себя, он понял, что с трудом может задать ход беседе. В то время как Келли искусно жонглировала темами и от этажерки, сливочника, вкусов и запахов переходила к рассказам о пчёлах и восковом дворце Аполлона в Гиперборее, к какому-то светящемуся виду мха из Запретного леса и описанию волшебных источников, он с трудом выдавливал из себя банальное «сегодня хорошая погода». И вместе с тем, каким-то удивительным способом, ей удавалось втягивать его в жаркие толи обсуждения, толи споры обо всём. У каждого были воспоминания о косом переулке, коридорах Хогвартса, Пинте и других преподавателях, но такие разные. В основном истории девушки сосредотачивались вокруг её знакомых со слизерина — Мукудори Хино и Айрис Норт, иногда она упоминала Соррель и Мию, беззлобно ворчала на Ника. Келли с таким воодушевлением рассказывала про проделки учеников и прочие забавные ситуации, будто в школе было только это, никакой изматывающей учёбы, странных заданий преподавателей и предвзятого выставления оценок. — А потом я украла поднос с пирожными. Этими словами, она закончила рассказ о своём первом и последнем зимнем бале, куда пошла вместе с Мукудори. Алекс тоже там был, но воспоминание вышло тусклым и смазанным, сестра и друг быстро затерялись в толпе, а он, для вида постояв у столика с закусками, вернулся в свою комнату. Алекс бы никогда и никому, а тем более Стелле и Аселину, не признался бы, что тогда настолько отчётливо ощутил какое-то щемящее, подтачивающее изнутри чувство одиночества, что с праздника сбежал, чтобы не разрыдаться. Вряд ли бы кто-то понял его страхи. Отогнав непрошенные воспоминания, Колдер с искренним изумлением поинтересовался: — Как? — О, это было просто. Смотри. Девушка, не отводя от него взгляда, подняла указательный палец вверх и один из сконов послушно взлетел вверх, замерев под потолком. Если до этого Элис Келли казалась ему непосредственной, то после такой демонстрации способностей Алекс поменял своё мнение. Сколько труда ей нужно было вложить в разучивание этого заклинания, если его вообще так можно было назвать? — И ты использовала эту магию для кражи подноса с пирожными, — не спросил, но утвердительно повторил Колдер, пристально смотря в зелёные глаза собеседницы. — Да. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты ищешь слишком много смыслов там, где их нет? — Теперь сказали, — со вздохом подытожил Алекс. Элис Келли жила словно дикий зверь — могла спать в любых условиях, ела что хотела и где хотела, без сомнений применяла свои способности ради какой-то ерунды и такой образ жизни совсем не вязался с её рассуждениями. Это Алекса и тревожило.       Заканчивая работу, он раз за разом пролистывал скудное досье, словно оно могло дать ему ответы на его вопросы, но листы безучастно пялились на него чёрными ровными буквами в ответ. Отчаявшись разговорить бумагу, Колдер вспомнил о своих полномочиях «начальника кабинета» и запросил информацию обо всех причастных — в первую очередь его интересовали родители и прочие родственники. Папка пополнилась новыми листами, но всё ещё оставалась до неприличия тонкой. Келли были немногочисленным родом, у которого не было ни титула, ни денег. Удивляло, что они вообще продолжали существовать. Ясно было лишь одно — Алексу требовалось больше информации и он не побоялся дать лишней работы и без того занятым в преддверии конца года коллегам, скинувшим это дело на него.       Структура и темп работы Министерства, как и всегда, разочаровывали. Алекс не удивился, когда под конец недели не получил ожидаемых результатов и, пользуясь своим служебным положением, лично наведался в архивы. Изначально хлопотное пустое дело теперь обретало для него смысл, ему хотелось чуть лучше понимать, чем руководствуется Элис Келли. «Интересно, а чем она занимается на выходных?» — неожиданно для себя задумался Алекс, шагая под блёклым серым небом, затянутым облаками. С ним всё было понятно, Элис Келли угадала, когда сказала, что ему нечем заняться. Хотя, в последнее время это не так, он перечитывает свою записную книжку и завёл отдельную тетрадь для более развёрнутых мыслей и набросков карандашом. Но Алекс решительно не мог представить девушку за каким-нибудь плодотворным занятием, воображение, в лучшем случае, как она бесцельно шатается по улицам Лондона, разглядывая витрины и размышляя над тем, где бы перекусить.       Колдер не сомневался, что его небольшое расследование принесёт результаты. Конечно, они были скромными, из всех пролистанных томов ему удалось узнать лишь то, что Келли пришли из Ирландии несколько веков назад и обладали потомственным даром. Об их положении на родине и причинах переселения можно было только догадываться. В любом случае, стоило уточнить это у самой Келли.       Когда они встретились в следующий раз, Алекс с трудом высчитывал нужные суммы в своих монотонных отчётах, постоянно ошибаясь и переписывая одно и тоже несколько раз. Он сдерживался, чтобы не завалить девушку кучей вопросов, которые накопились у него за выходные, был шанс, что её оттолкнёт такая настойчивость и она ничего не расскажет. Так время незаметно доползло до полудня и звуки мерно тикающих настольных часов, которым вторило поскрипывание пера, прервал звонкий голос Элис: — Ты посмотри! Снег! Мимо его стола она подбежала к окну и глазами принялась искать ручку. Обрадованный неожиданным перерывом, Алекс, потакая её прихоти, распахнул створку. В кабинет тут же ворвался резкий порыв ветра со снежинками, заставив обоих поёжиться и придвинуться ближе, чтобы смотреть на улицу без преграды в виде стекла. Или на небо? Взгляд Элис был устремлён на высокую, далёкую белизну. Алекс вспомнил, что девушка и раньше так делала, засматривалась на что-то в окне, но он не придавал этому значения. Но делала это тихо, что изменилось сегодня? — Почему не звала раньше? — тихо спросил он, будто боясь своим голосом разрушить творимое природой колдовство. — Не хотела отвлекать от важных дел, — также тихо ответила она. У Алекса пропало всякое желание спрашивать, что-либо. Лондон, а может весь мир, укутывался в снежную пелену, будто в белую шаль, свежий морозный воздух обдувает лицо, наполняет собою грудь, вызывая чистый восторг. Он уже успел забыть, насколько красив, падающий с неба снег. Неужели придётся запятнать это чувство недоверием или рутиной? Нет. — Не хотите где-нибудь пообедать? — с улыбкой поинтересовался Алекс, плотно прикрывая створку. — С удовольствием.