Глава 5 - ◯ или ✕

Роксдез, Покит, Алёна, Климчик и 177 только что вернулись с арены. Все молчали. Победа — победой, но пот выступал на лбу, ноги подкашивались, и глаза избегали чужих. Каждый занялся своим: кто-то лёг, кто-то пил воду, кто-то просто уставился в пол. Роксдез сидел, уставившись в бетонную стену, стиснув челюсть. Мысли крутились, как бешеный волчок. Он всё оттягивал момент, но больше не мог. Он поднялся, медленно подошёл к Алёне, стоявшей у стены, и тихо произнёс, почти шёпотом: — What happened, baby? Мы же были такой идеальной парой. Алёна даже не обернулась. — Были. Ключевое слово — «были», — отрезала она. — Ты мне больше не интересен. Сейчас мне нравится твой дружок. — But why? — голос Роксдеза дрогнул. — Чем тебя привлёк этот сучёнышь? — Он резко метнул взгляд в сторону Покита, который усмехнулся в ответ, как будто знал, о чём разговор, но предпочёл промолчать. — Он не боится показать зубы, — холодно сказала Алёна. — Он может вмазать, если надо. Вспомни момент с тем странным типом, номер 456. Как он ему зарядил при всех. А ты? Ты просто стоял. Промолчал. Проглотил. Зассал. Роксдез сжал кулаки. Губы задрожали. — Я не хотел портить момент, ладно?! — выпалил он. — Я думал, мы потом разберёмся с ним. По-тихому. Так, чтобы не подставиться. Тут за каждое слово башку снести могут! — Оправдания для трусов, — перебила она. — Ты всё время думаешь, а он делает. Вот и разница. — Ты думаешь, мне было пофиг?! — он шагнул ближе. — Да я внутри весь вскипел! Просто… если б я что-то сделал тогда — нас бы обоих выпилили. Я берег себя. Берёг тебя! Алёна наконец повернулась. Глаза у неё были пустые. — Ты берег себя. А я устала от тех, кто себя бережёт. Она отвернулась, оставив Роксдеза стоять с распахнутыми руками и сжавшимися кулаками. Он чуть не сорвался, но сдержался. Глотнул воздух. Повернулся к стене и врезал в неё кулаком. Покит только ухмыльнулся из своего угла: — Слабак. Роксдез долго не отвечал. Потом хрипло выдохнул: — Ты думаешь, всё кончилось? Это только начало. Я ещё покажу, кто тут кто. I'LL SHOW YOU WHO'S THE FUCKING PSYCHO HERE. I'LL SHOW… — проорал Роксдез и ушёл, с силой хлопнув кулаком по стене, как в последний жест бессильной злости. Алёна осталась стоять неподвижно. Вокруг стихло, но внутри у неё — наоборот, всё бурлило. Жалкий. Такой жалкий… Считает, что угрозами может что-то вернуть. Считает, что всё ещё кто-то. А на деле — только и может, что орать и бросаться на стены, как зверь в клетке. Она склонила голову чуть вбок, наблюдая, как его силуэт растворяется между койками. Даже в этом месте, где смерть может прийти в любую секунду, он думает, что всё ещё в каком-то клипе. Всё по позе, по тону, по пафосу. Жалкий актёр без сцены. Он думает, я выбрала Покита из-за силы? Нет. Просто у Покита хотя бы есть позвоночник. А у тебя, Роксдез, всё, что осталось — это пыль в крестике и гонор в голосе. И ведь когда-то ты мне действительно нравился. Был хищником. А теперь... озлобленный щенок, которому не дали кость. Алёна выдохнула. Развернулась. Пошла прочь, даже не взглянув назад. Роксдез стоял, прислонившись к стене, глядя в сторону, где сидел Покит. Тот что-то рассказывал Алёне, она смеялась, положив руку ему на плечо. Роксдез сжал челюсть. Потом резко развернулся и крикнул: — Эй, Покит. Идём. Покит удивлённо поднял брови. — Куда? — В сортир. Поговорить надо. Покит пожал плечами и пошёл следом. В туалете Роксдез закрыл за ними дверь и встал напротив. — Значит, теперь ты, да? — Ты о чём? — Покит склонил голову, будто не понял. — Не притворяйся. Думаешь, если она к тебе прижалась, то ты теперь главный? — Роксдез смотрел исподлобья, голос стал жёстким. — А что, не так? — усмехнулся Покит. — Ты не тянешь. Ни мозгами, ни духом. Пустой ты. Дешёвый. Покит на секунду напрягся, но не отводил взгляда. — Может, и так. Но её это устраивает. А тебя — нет. Вот и всё. Роксдез стиснул кулаки. — Ты подобрал то, что я вырастил. Всё готовое. Без боя. Как крыса. — Может, ты просто не удержал, — тихо сказал Покит. — Она ушла сама. — Она теперь твоя. Целиком. Всё, что в ней. И всё, что она с собой несёт. Надеюсь, ты это понимаешь. Он подошёл ближе. — Только не забывай, брат… я рядом. Всегда. Finally I'm alone… Покит не ответил. Только смотрел. Роксдез постоял ещё секунду, повернулся и ушёл, хлопнув дверью. Казалось бы, странно — Роксдез спокоен как никогда. После всего. После сцены с Алёной, после разговора с Покитом… Он не кричит, не сжимает кулаки, не ломает кровати. Просто сидит, раскинувшись на верхнем ярусе, покачивая ногой. Всё дело в одной маленькой таблетке. Таблетке, которую он проглотил утром. И вот он — как будто другой человек. Глаза стеклянные, лицо расслабленное. Улыбка не сходит с губ. Когда вдруг в зале раздаётся резкий звук, как гонг. Пол у арены раздвигается, оттуда выдвигается длинный стол. По центру — две большие кнопки: красная с крестом и синяя с кругом. Над ними — экран, где в данный момент счёт: 0 : 0. Голос сверху гулко прогремел: — ВНИМАНИЕ. Начинается голосование. Сегодня — с игрока 001 и до игрока 456. Выбор делается лично. Остановить игру или продолжить — решать вам. Кнопки активируются только один раз. Решение изменить нельзя. Зал замер. Несколько человек уже тихо переговаривались. Кто-то смотрел в пол. Кто-то — на свинью под потолком, наполненную уже солидной суммой. Кто-то неотрывно следил за экраном. — Игрок 001. Подойдите. Маша встала и медленно пошла вперёд. Шла с прямой спиной, холодным лицом. Остановилась. Посмотрела на крестик… и нажала. На табло: 0 : 1 Среди игроков прошёл лёгкий гул. — Игрок 069. Гаргок бодро шагнул вперёд и, почти не раздумывая, ткнул в крестик. — “Четверо против,” — пробормотал кто-то. — Игрок 119. Роксдез вскочил, словно артист, выходящий на сцену. С театральным взмахом руки подбежал к столу, глянул на обе кнопки, подмигнул игрокам и… — Ну что, ребята, кайфуем дальше! — весело произнёс он и поцеловал кнопку с кружком. Счёт: 18 : 16 — Дегенерат, — прошипел кто-то сзади. — Игрок 177. Тот подошёл чуть неуверенно, но после короткой паузы тоже нажал на кружочек. 31 : 23 Голосование продолжалось. Игроки выходили по одному. Кто-то нажимал почти сразу. Кто-то стоял по минуте. Кто-то дрожал. Кто-то не мог нажать без слёз. — Игрок 222. Милка пошла к кнопкам медленно, словно через воду. Встала, оглянулась — взгляд встретился с Саниксом. Он молча кивнул. Милка прикусила губу… и всё же нажала крестик. 52 : 42 — Игрок 246. Покит бодро шагнул к столу, не раздумывая ударил по синему кругу. 56 : 45 — Игрок 320. Алёна шла с улыбкой. Без сомнений. Нажала круг с лёгким шлёпком. 96 : 73 — Игрок 322. Карась был угрюм. Шёл медленно. Не глядя на никого, ткнул крестик. 96 : 75 — Игрок 388. Климчик бросил взгляд на Роксдеза, затем на Покита… Поджал губы и нажал круг. 112 : 89 — Слабак, — прошептала Алёна — Зачем он нам в команде? — Им можно помыкать… — ответил Покит. — Щас, помыкать у меня и так есть кем. — сказал Роксдез и продолжил смотреть за голосованием. Шёл отсчёт. Цифры росли. На номере 405 раздался крик. — СТОЙТЕ!! СТОЙТЕ!! НЕ НАЖИМАЙ!! — игрок с номером 133 внезапно выбежал из круга и подбежал к столу. — УМОЛЯЮ, ПРОШУ ВАС, НАЖИМАЙТЕ КРЕСТ! НЕ НАДО БОЛЬШЕ, НЕ НАДО! — он упал на колени, руки сложены, как в мольбе. — ЭТО НЕ ИГРА! ЭТО МЯСОРУБКА! ОСТАНОВИТЕ ЭТО! Все замерли. Кто-то встал. Кто-то испуганно обернулся. Красный прицел вспыхнул на его груди. — ПРОШУ! Я ПРОСТО ХОЧУ ДОМОЙ! — прокричал он… Выстрел. Крик оборвался. Тело рухнуло на пол. Кто-то в толпе вскрикнул. Несколько игроков резко отвернулись. Остальные — молчали. — Нарушение процедуры. Голосование продолжается. На табло: 135: 119 — Игрок 456. Саникс встал. Сердце гудело, как мотор. Он медленно шёл вперёд, словно через густой дым. В голове крутились лица погибших, звук выстрелов, глаза Маши, дрожащие руки Милки. Он встал у стола. Долго смотрел на кнопки. А потом — нажал крестик. 135 : 120 Гул пошёл по залу. Кто-то зааплодировал, кто-то облегчённо выдохнул, кто-то — застыл в тревоге. Перевес был за продолжением. — Ожидайте новую игру — сказал кто-то в громкоговоритель. Ночь. Общая спальня. В тусклом электрическом свете ламп, мерцающих где-то под потолком, сотни игроков ворочаются на своих жёстких кроватях. Кто-то всхрапывает, кто-то шепчет в полголоса. Саникс лежит на спине, уставившись в металлические балки над головой. Он старается заснуть, но глаза не закрываются. Тело напряжено, руки сплетаются на груди. Где-то за стеной гудит воздуховод. Это напоминает… мотор грузовика. Его грузовика. Саникс сидит за рулём — ночь, снег, дальняя трасса. В фарах — бесконечная белая полоса, радио тихо играет старый трек. Грузовик гудит ровно, мотор работает идеально. Он даже улыбается. — Всё идёт по графику, — бормочет себе под нос. Но вдруг на горизонте — мигающий жезл. Пост ДПС. Он тормозит. К кабине подходит знакомый инспектор, которого он не видел годами. Лицо у него серое, потёкшее. Говорит хрипло: — А ну, открой фургон, Саня. Сердце пропускает удар. В его прицепе... там ведь ничего нет? Он же проверял. Он выходит, дрожащими руками отодвигает защёлку, поднимает ворота… Внутри — пустота. И один гроб. Гроб открыт. Внутри — он сам. Мёртвый. Водительская форма, руки сложены на груди. Лицо спокойное, глаза закрыты. Саникс пятится назад, но за спиной уже нет дороги — вместо неё провал, пропасть. Голоса вокруг, из темноты: — Твоя вина. — Тебя уволили, потому что ты — НИЧТО. — Сначала работа, потом деньги, потом жена... всё просрал. Он кричит, пытается проснуться, но земля под ним исчезает, он падает, и в падении слышит клаксоны, удары, запах бензина, крики, смех начальника, — всё сливается в один кошмарный шум. Саникс резко садится на кровати, дико хватая ртом воздух. Грудь ходит ходуном, ладони мокрые. В голове — всё ещё звон, будто тормоза сорвались. Несколько секунд он не может понять, где он. Хватается за лицо, за волосы. — Спокойно… спокойно… — шепчет сам себе, но голос дрожит. Он встаёт, почти падает. Проходит к стене, прислоняется к ней лбом. Пот струится по спине. Изнутри всё сжимает, грудь горит, дыхание не выравнивается. Рядом кто-то переворачивается на другой бок, но он этого не слышит. Он шепчет: — Почему… почему всё пошло не так?.. Я же просто работал… старался… Вспоминает: как потерял рейс из-за поломки, как начальник наорал, как обвинили в краже, которой не было. Как пытался доказать правду, но всё только хуже. Жена ушла. Долги. И вот — он здесь. — Это не сон, — говорит вслух, еле слышно. — Это уже не сон. Он вытирает лицо и медленно возвращается на кровать, но больше не спит. Лежит с открытыми глазами, пока за стенами не звучит гудок, сигнализирующий, что утро наступает. А с ним — новая игра. Все построились в ряды и вошли в большую, железную дверь. Цветной лабиринт будто сошёл с ума. Ярко-розовые лестницы, зелёные арки, жёлтые переходы — всё это переплеталось в невозможной геометрии, как будто пространство нарушило законы физики. Люди в зелёных костюмах, включая команду Саникса, шли цепочкой вверх по ступеням, сбиваясь в темпе, теряя ориентацию в этом кошмарном пазле. — У кого-нибудь уже кружится голова, или только у меня? — прошептала Милка, держась за перила. — Будто внутри кубика Рубика живём, — хмыкнул Карась. Саникс молча смотрел вперёд. На каждом повороте — охранники в розовых костюмах. Никто не говорил ни слова. Только гул шагов и редкое эхо криков снизу, будто кто-то не выдержал. — Не отставайте, — бросил Гаргок, — я эту лестницу уже дважды видел, по-моему, мы ходим кругами. Но спустя несколько поворотов в стене открылось прямоугольное отверстие. Свет из него был жёлтым, тёплым. Страж показал рукой. — Проходите. Они переглянулись. Шага назад не было. Только вперёд. В игру. В укромной комнате, спрятанной глубоко под ареной, царила мертвая тишина. Стены были тёмно-серыми, обиты звукоизолирующим материалом, углы утопали в мягкой тени. Единственным источником света был огромный монитор, что занимал почти всю стену напротив. На нём в реальном времени транслировалась картина изнутри комплекса — лестницы, комнаты, коридоры, лица игроков, застывших в ожидании. В кресле, откинутом назад, сидел Ведущий. Его чёрная маска с острыми гранями отражала блики экрана. Он неподвижно наблюдал за всем, что происходило, будто всматривался не в изображения, а в саму суть происходящего. Его пальцы были сцеплены, ноги спокойно стояли на полу. Спокойствие хищника перед прыжком. Прошло ещё несколько минут. Экран мигнул, и счётчик игроков изменился: 255. Ведущий сделал глубокий вдох, наклонился вперёд и медленно снял маску. Свет упал на его лицо, но камера, стоящая в углу, всё равно не могла уловить его чётко. Лицо оставалось в полутьме. Он потянулся к деревянной коробке, открыл её, достал сигару. Срезал кончик ножом с тонким лезвием, закурил. Дым стелился лениво, плавно растворяясь в воздухе. Глаза Ведущего не отрывались от изображения. Он слегка приподнял бровь, будто принял окончательное решение. Взял в руки чёрную рацию, нажал кнопку на боку, поднёс ко рту и хрипло, но чётко произнёс: — Можете начинать. Щелчок. Связь оборвалась. Экран на мгновение померк. И вновь вспыхнул: лестницы, двери, камеры — всё пришло в движение. Вдруг заиграла мелодия: Ring-a-ring-a, ring-a, ring-a-ring-a, ring Ring-a-ring-a, ring-a, ring-a-ring-a, ring Hold your hands together, and all together Let's run happily