Глава 7 - Секретная игра

По возвращении в общежитие Роксдез сразу заметил Климчика. Он тут же рванул к нему, распахнув руки, будто к потерянному брату. — Ma little boy, Климчик! — воскликнул он наигранно-сентиментально, крепко хлопая его по плечу. — Я, брат, бежал и думал, что держу тебя за руку... а это, оказывается, был этот козёл, — он резко кивнул в сторону Покита, который закатил глаза. — Да я вообще офигел, — усмехнулся Покит, — Он лютый малый, даже не погиб без нас. Но ты же сам понимаешь, Климчик... Нам нужны бабки. А значит — нужно сыграть ещё одну игру. Давай — давай... Роксдез и Покит переглянулись. Без слов схватили Климчика за руки и повели в свой угол, как пленника, которого надо держать под контролем. Тот даже не пытался сопротивляться. Он шёл, опустив голову, сжатыми плечами, словно вцепился взглядом в невидимую точку на полу. Его глаза метались, как у зверька, загнанного в клетку. Он боялся — боялся делать хоть что-то, что могло бы разозлить этих двоих. И хуже всего было то, что он знал: они теперь не отпустят. Вдруг Роксдез заметил, что 069 всё-таки выжил. Он ткнул пальцем в его сторону, прищурившись: — Пакет, смотри, какой молодец! — сказал он, явно довольный. — Я Покит, сколько можно, ты издеваешься? — раздражённо буркнул тот, но всё же посмотрел туда, куда указывал Роксдез. — Да-да, смотри старается, отыгрывает наши денюжки, — с ухмылкой добавил Роксдез. — Пошли-ка, перетрём с ним... с глазу на глаз. Они с Покитом поднялись с кроватей и направились к тому месту, где сидел 069 — Гаргок — вместе со своей новой "командой": Саниксом, Милкой, Машей и Карасём. — Гаргок, давай-ка отойдём, побазарим, — сказал Роксдез, положив тяжёлую руку ему на плечо. — Он никуда с вами не пойдёт, — резко ответила Милка, метнув в них колючий взгляд. Она подтянула Гаргока ближе к себе, будто пряча. — Не боись, baby, отдадим в целости и невредимости, — с кривой ухмылкой произнёс Роксдез, и прежде чем кто-либо успел вмешаться, схватил Гаргока за шиворот и потащил в сторону туалета. Покит шёл следом. Саникс поднялся, но Карась положил руку ему на плечо. — Не сейчас. Ему не помогут крики. Дождёмся. В тускло освещённом туалете Роксдез резко толкнул Гаргока к стене, будто напоминая, кто здесь хозяин. — Ну что, инвестор, — начал он, усмехаясь, — как там твои крипто-мечты, а? Ещё веришь, что всё под контролем? Гаргок промолчал, сжав зубы. — Слышь, ты, — вмешался Покит. — Мы из-за тебя в это дерьмо попали. А теперь ты тут командуешься, будто ни при чём. — Я никого сюда не тянул, — хрипло ответил Гаргок. — Вы сами нажали на кнопку. Не я. Роксдез рассмеялся. — Конечно. Но если бы не твоя контора с "гарантией x100", я бы сейчас в Дубае чиллил, а не вот это вот всё. — Он шагнул ближе. — Так вот, слушай сюда, экономист. Ты у нас теперь... наш вклад. И если хочешь дожить до финала — будешь играть, как мы скажем. — А если нет? — с вызовом бросил Гаргок, хотя голос дрогнул. Роксдез хлопнул его по щеке. Не сильно, но обидно. — Если нет... мы тебе организуем очередной крах. Только уже не финансовый. Понял, 069? Покит хмыкнул: — Думай об этом как о возврате долга. С процентами. Они вышли, оставив Гаргока стоять в одиночестве. Он смотрел на своё отражение в зеркале, на цифры на груди, и впервые понял: в этой игре даже свои становятся хищниками. Гаргок вернулся к своей команде буквально через пять минут. Лицо у него было напряжённое, но он старался держаться спокойно. Милка сразу подскочила: — Ну что они с тобой сделали? — Ничего, всё нормально, — соврал он, отводя глаза. — Просто поговорили… Типа, уточнили пару вещей. Никто особо не поверил, но решились не настаивать. Однако, напряжение в воздухе повисло. Вдруг раздалась громкая сирена. Охранники выкатили две кнопки — кружок и крест. Сразу стало ясно: голосование. — Итак, голосование, — произнёс голос из динамиков. — В этот раз, как и прежде, начинаем с игрока номер 456. Прошу подойти к панели. Саникс встал, медленно пошёл вперёд. Он оглянулся на остальных. Сто человек. Ровно сто человек дошли до четвёртой игры. И 356 — не дошли. Всё очевидно. Он нажал на крест. 1 | 0 Игрок 452 вышел следующим. На его груди был крест. Он посмотрел на панель, затем — на висящую под потолком свинью, наполненную деньгами, и на свою нашивку. Потом тихо вздохнул и нажал на круг. Он аккуратно отклеил крест и приклеил себе круг. 1 | 1 Климчик подошёл неуверенно. Он не смотрел ни на Покита, ни на Роксдеза — лишь на кнопки. Это был его шанс. Он глубоко вдохнул и нажал на крест, после чего опустил голову и ушёл прочь. 11 | 8 — Чё этот придурок творит? — раздражённо прошипел Покит. — Don’t worry. Be happy… — с ухмылкой ответил Роксдез и, заложив руки за голову, наблюдал дальше. Карась, номер 322, подошёл к панели. Не раздумывая, он ударил по кресту. 16 | 10 Покит вышел с каменным лицом. Он медленно подошёл к кнопке, бросил испепеляющий взгляд в сторону Климчика и с силой ударил по кругу ребром кулака. 20 | 19 Милка вышла одной из следующих. Она уверенно нажала на крестик и почти бегом вернулась обратно. 21 | 21 Через несколько минут из-за рядов вылетел Роксдез. Он весело подскочил к панели, ударил локтем по кругу и, раскинув руки, крикнул: — THE GAMES CONTINUE!!! 39 | 43 Гаргок вышел почти сразу за ним. Он шёл, будто под дулом пистолета. Остановился, посмотрел на Роксдеза и Покита — и этого было достаточно. Это была его главная ошибка. Он проиграл внутреннюю борьбу со страхом. Нажал на круг. Быстро поменял нашивку и ушёл, опустив глаза. 47 | 48 Последней вышла Маша. Она посмотрела на экран. Всё было почти ровно. Всё решалось её голосом. Но, взглянув на толпу, на деньги, на тех, кто ещё остался — она молча нажала на крест. 50 | 50 Зал замер. Все переглянулись. Кто-то тихо произнёс: — И что теперь? Нас ровно. Поровну. — Это что, ничья? Мы остаёмся? — Или нас всех отпустят? Гудение динамиков прервало возмущения: — В связи с тем, что количество голосов разделилось поровну — 50 на 50, будет проведено повторное голосование завтра утром. До тех пор участники должны оставаться в зоне ожидания. Напоминаем: ваше решение определит вашу судьбу. Подумайте хорошо. На этот раз никто не спорил. Никто не смеялся. Голосование только закончилось — а напряжение уже душило сильнее любой игры. НОЧЬ. Все, кто голосовал за крест, давно спали. Усталость, страх, безысходность — всё смешалось в них, как осадок на дне бутылки. А вот кружки даже не собирались ложиться. У них был план. Чёткий и жёсткий. На ужин каждому выдали по бутылке минеральной воды — тяжёлое стекло с длинным горлышком. Этого было достаточно. По знаку 311-го они все переглянулись и молча разошлись по периметру. Наступал момент расправы. — Три… два… один… — прошептал 311-й. Звук сотни разбитых бутылок одновременно разнёсся эхом по залу. Звон, как рёв тревоги, вырвал из сна тех, кто ещё не умер. Саникс мгновенно проснулся. Его мозг сработал быстрее сердца. Он дёрнул Милку за плечо, шепнул: — Под кровать, быстро! Туда же он жестом загнал Машу и Карася. Сам залёг рядом. Не лучшее укрытие, но хоть что-то. Они затаили дыхание. По залу с глухими шлепками и бульканьем падали тела. Раз, два, пять... десять. Кто-то пытался закричать — его быстро заглушали. Те, кто напал, целились в горло, в шею, в лицо. Сонные артерии, глаза, вены. Никто не жалел никого. Это не была драка — это была бойня. Подлая, слаженная, продуманная. И вдруг, будто из параллельной реальности, появился Покит. Он увидел Климчика, одиноко стоящего возле стены, с бутылкой в руках, которую он так и не решился разбить. — Ну привет, предатель, — прошипел он, подходя ближе. — Думал, скрыться? Он уже занёс руку, чтобы ударить, но из-за спины выскочил Роксдез и резким движением оттолкнул его. — Ты чё творишь, Покит?! Это же наш друг, — театрально воскликнул он. — С друзьями так не поступают! Покит лишь зло зыркнул на него, тяжело дыша, и убрал стекло. Роксдез обнял Климчика за плечо, прошептал: — Ты, главное, живи… пока нужен. Климчик оцепенел. Это были самые страшные секунды его жизни. Вдруг — СИРЕНА. Громкая, резкая, пронзительная. Сразу за ней — топот тяжёлых сапог. В комнату ворвалась охрана в чёрной форме. Маски, дубинки, автоматы. Красные кружки замерли. Кто-то попытался бросить стекло, но это было бесполезно. — НА ПОЛ! ВСЕМ! ЛИЦОМ ВНИЗ! — проревел один из надзирателей в мегафон. Пятнадцать секунд — и всё стихло. Те, кто сопротивлялся, получили прикладом. Остальных положили лицом вниз и поставили на колени. Мёртвых оттащили к выходу. Кровь, лужи, осколки — всё смешалось. Несколько охранников начали методично собирать разбитые бутылки, другие — вытаскивали тела. На месте убийств клали белые мешки. Через минуту в центр зала вышел Ведущий — в той же чёрной геометрической маске. Он не сказал ни слова, просто окинул взглядом зал, сверился с планшетом в руках и махнул кому-то рукой. На потолке снова загорелась жёлтая копилка, и в неё со звоном начали сыпаться новые пачки денег. Никто не аплодировал. Никто не радовался. — Бойня окончена. Переголосование — утром. Спите. — произнёс синтезированный голос Ведущего, и охрана, как по команде, развернулась и покинула зал. Оставшиеся в живых только и могли, что лежать и слушать, как капает кровь с верхних коек. Осталось 60 человек. 40 – просто погибли от рук этих мразей. УТРО. Свет в зале зажёгся резко, ослепляя. Тускло-жёлтые лампы прорезали воздух, пропитанный кровью, страхом и потом. Кто-то не спал всю ночь, кто-то спал с открытыми глазами, боясь пошевелиться. Бутылки, кровь, трупы — всё исчезло, как будто и не было. Только пустые койки напоминали: ночь была настоящей. Саникс вылез из-под кровати, потянулся, чувствуя, как дрожат ноги. Рядом поднялись Милка, Карась и Маша. Они переглянулись. Живы. Саникс первым заметил Гаргока. Тот сидел у стены, держась руками за голову. Жевал кусок хлеба и нервно покачивался. Его новая нашивка с кругом была приклеена криво, как будто он сам до конца не хотел верить, что выбрал её. — Пошли, — сказал Саникс, и его трое двинулись следом. Они подошли к Гаргоку почти бесшумно. Тот поднял голову и замер. Милка скрестила руки на груди. Карась стоял, как гора. Маша чуть позади, но не отводила взгляда. — Доброе утро, предатель, — первым заговорил Саникс. Без ярости. Просто как диагноз. Гаргок сглотнул, будто хлеб вдруг стал стеклянным. — Я… я не хотел… — начал он. — Да ладно, — перебил Карась. — Ты ж даже не колебался. Сразу к кружку пошёл. — Вы не понимаете… — заикнулся Гаргок. — Они… они ночью меня могли… я не знал, как быть… — А мы знали? — шагнула вперёд Милка. — Ты даже не поговорил с нами. Просто прогнулся. Ради чего? Ради жизни среди убийц? Гаргок отвёл взгляд. — Я думал, если… если проголосую как они, то не тронут. — Думаешь, они прощают? — тихо спросила Маша. — Ты видел, что творилось ночью? Думаешь, у них есть друзья? Он молчал. Саникс вздохнул. — Я не знаю, что с тобой делать, Гаргок. Ты сам себя поставил по ту сторону. Ты выбрал. Только вот когда пойдут следующие игры, ты для них останешься таким же мясом, как и для нас. — Мы тебя не тронем, — добавила Милка. — Не потому что ты это заслужил, а потому что мы не такие, как они. Гаргок медленно кивнул, но было видно: он не чувствует облегчения. Его взгляд стал стеклянным. Страх никуда не делся. Он просто начал понимать, что страх с одной стороны не отменяет опасность с другой. Саникс уже разворачивался, но вдруг остановился и добавил, не оборачиваясь: — И да, чтобы сразу понял. Мы тебя не тронем… но и в нашу команду ты больше не входишь. Надейся на тех, за кого проголосовал. Он пошёл вперёд. Остальные — за ним. Гаргок остался сидеть у стены. Один. Как только Саникс с Машей, Милкой и Карасём скрылись за кроватями, Гаргок остался один. Он поёрзал, собираясь встать, но замер, услышав позади знакомые шаги. — Ну здравствуй, предатель, — прошипел Покит, появившись сбоку. — Удобно сидится? Рядом с ним возник Роксдез. Его лицо было почти нейтральным, но в голосе сквозила издёвка: — Да чё ты накинулся, нормальный пацан. Чувак просто понял, где сила, где деньги. Где жизнь, в конце концов. Гаргок встал, но неуверенно — будто бы ждал удара. Он попытался что-то сказать, но Роксдез не дал: — Тихо-тихо, не пыхчи, — он хмыкнул. — Мы ж не 456, убивать не будем. Пока. — Мы вообще пришли, — начал Покит, подходя ближе, — сказать, что уважаем. Серьёзно. Не все же готовы сделать трудный выбор и нажать на правильную кнопку. У тебя есть яйца. Ну, или хотя бы намёк на них. Гаргок отвёл глаза, но Роксдез взял его за плечо: — Только ты, братан, теперь не туда и не сюда. 456 тебя за своего уже не считает. А мы… ну… мы подумаем. Может, пригодишься. Если не обосрёшься снова. — Просто, — добавил Покит, — сиди тише воды, не лезь куда не просят, и если спросят — отвечай, как надо. Понял? — А не понял — поймёшь, когда будешь харкать кровью, — закончил Роксдез, улыбаясь в упор. Они оба развернулись и ушли, оставив Гаргока с бешено стучащим сердцем и дрожащими руками. Он понял: они не угрожали. Они предупреждали. Вдруг опять сирена и кнопки. — Переголосование, — объявил холодный голос сверху. — Порядок тот же. Игрок №456 — первый. Прошу. Саникс поднялся. В зале было гробовое молчание. Он чувствовал на себе взгляды — как уставшие, так и злобные. Но колебаний не было. Он подошёл и чётко нажал крест. 0 | 1 Следующие игроки не замедлили — одна за другим вспыхивали лампочки. То красные, то синие. Счёт медленно шёл в обе стороны. Климчик — №388 — стоял у стены, побелевший. Его очередь подходила. Рядом с ним стояли Роксдез и Покит. Не прикасались, не угрожали — просто стояли. Смотрели. Без эмоций. Это было хуже. Климчик сделал шаг вперёд. Потом ещё. Колени дрожали. Он подошёл к кнопкам. Одна рука поднялась... зависла... потянулась к кругу. — Ну давай... — услышал он почти неслышный шёпот Покита за спиной. Или ему показалось? Он резко отдёрнул руку и ударил по крестику. 6 | 4 Он не стал смотреть назад. Просто отошёл, опустив голову. Сердце билось как у загнанного зверя. Дальше счёт стремительно уходил в сторону кружков. Игроки, вчера колебавшиеся, теперь боялись. Слишком много крови пролилось ночью. И почти все знали, кто стоял за этим. Угроза была прозрачной, как стекло бутылки, из которой вчера делали розочки. 18 | 12 27 | 13 35 | 15 Покит с ухмылкой хлопнул ладонью по кругу. 36 | 15 Когда к кнопке подошёл Роксдез, он даже не притворялся. С видом победителя сошёл с круга и засмеялся громко, демонстративно. 37 | 15 Как ни странно, но когда подошла очередь Гаргока, он медленно встал с места и пошёл к стойке. На него никто не смотрел — по крайней мере открыто. Но он ощущал эти взгляды. Тяжёлые, как бетон. Особенно со стороны Роксдеза. Покит что-то хмыкнул ему вслед, но Гаргок не обернулся. Не сейчас. Он подошёл к кнопкам. Замер. На миг перед глазами мелькнули вчерашние лица. Те, кто лежал ночью на полу — с перерезанными глотками. Те, кто не успел спрятаться. Те, кто орал, пока в него вонзали стекло. Он вспомнил, как Саникс смотрел на него утром. Не со злобой. С разочарованием. Гаргок сжал губы. Он знал, что не вернётся в их команду. Всё. Кончено. Он сам себя вычеркнул. Но и с этими... с Роксдезом, с Покитом — он тоже был никто. Марионетка. Тень. Разменная монета. Он выдохнул. И нажал крестик. Последние игроки голосовали молча. Некоторые даже не смотрели на кнопки. Просто жали круг — будто в бессилии. 43 | 17 Голосование завершилось. Тот же холодный голос произнёс: — Большинством голосов — игры продолжаются. Свинья загорелась ярче и заехала обратно в потолок. Золотой свет разлился по общежитию, как издёвка. Некоторые плакали. Другие — улыбались. Но в этих улыбках не было радости. Только голод. Саникс сжал кулаки. Где-то позади тихо задыхался Климчик. А Роксдез обнял Покита за плечи и прошипел: — Ну вот, теперь можно играть по-взрослому. Особенно с ПРЕДАТЕЛЯМИ…