Глава 9 - Игрушки богачей

Маша сидела в кресле ведущего уже пятнадцать минут. Он по-прежнему не приходил в себя. В зале стояла пугающая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением мониторов. На экране перед ней шло очищение локации от тел: всех красных, не совершивших убийство, расстреливали, синих — бесчувственными выносили в общежитие. Маша смотрела на всё это, как во сне. Она понимала: как только ведущий очнётся — её ждёт расплата. И времени, чтобы что-то предпринять, оставалось всё меньше. На столе лежал автомат, которым она его ударила. Рядом — почти полный бокал дорогого виски, который тот постоянно пил. Маша взяла оружие, подошла к нему и, не сводя глаз с его тела, осторожно сняла маску. Ведущий оставался без сознания. Она замерла. Потом сделала глоток виски, тяжело выдохнула и, поборов дрожь в руках, направила дуло ему в лоб. Долгие секунды она смотрела в его лицо. А потом — нажала на спуск. Выстрел заглушили стены: помещение было настолько звуконепроницаемым, что никто снаружи ничего не услышал. Он мёртв. Больше он ничего не сделает — ни ей, ни Саниксу, ни Милке. Маша опустила автомат и на мгновение прикрыла глаза. Потом — медленно начала снимать с себя зелёную форму. Когда она стянула штаны, то заметила странный шрам на бедре — его раньше не было. Что это? Сжав в руке нож, она зашла в ванную и заперлась. Полностью раздевшись, аккуратно надрезала кожу в том месте. Внутри оказался вживлённый под кожу чип. Просто чип. Без надписей, без объяснений. Маша не колебалась — выбросила его в унитаз и смыла. Затем вытерла кровь, перевязала рану, оделась в чёрный костюм ведущего и надела на себя его маску. Теперь она ничем не отличалась от него. Маска сразу активировала встроенный модулятор голоса — теперь её голос звучал хрипло, низко и угрожающе. Тело бывшего ведущего она перетащила обратно в ванную и аккуратно уложила в ванне, накрыв его простынёй. Теперь она — новый ведущий. И у неё был план. Роксдез, вернувшись в общежитие после убийства Покита, шёл медленно, тяжело дыша. В голове — только одна мысль: Гаргок. Он окинул взглядом помещение. Его нигде не было. Ни на верхних ярусах, ни у столов, ни в тени, где обычно прячутся трусы. — Ну ничего, — прошипел Роксдез. — Всё равно всплывёшь, шавка. Далеко не уйдёшь. Гаргок тем временем находился в туалете. Он как раз вышел, когда из коридора в общагу заходила Милка. Она уже почти отошла от действия газа и шла, опираясь на стену. Увидев её, Гаргок мгновенно напрягся. Вот она. Та самая, с кем он должен был поговорить ещё в прошлом… мире. Он быстро подошёл к ней: — Мила… подожди, пожалуйста. Мне нужно сказать кое-что. Милка резко обернулась, в её взгляде было всё: боль, отвращение, недоверие. — Что ты хочешь, Гаргок? Извиниться? Поздно. — Я… я тогда не знал, как себя вести. Всё было так внезапно… — начал он, не поднимая на неё глаз. — Ты знал всё. — перебила она. — Ты знал и сбежал, как последний трус. — Я испугался. — Ты просто бросил меня, когда я тебе сказала, что беременна. — голос Милки дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ни одной попытки поговорить. Ни одного звонка. Просто… исчез. — Я думал, что... что сломаюсь, если останусь. Я думал, что мешаю тебе. — Ты думал только о себе. — отрезала она. — Как и всегда. Они на мгновение замолчали. Гаргок сглотнул. — Я узнал, что ты попала сюда. Я хотел подойти раньше, но не знал… — …не знал, удобно ли? — Нет, — чуть повысил голос он. — Не знал, жива ли ты вообще. Не знал, хочешь ли ты со мной говорить. Но теперь я знаю. — Иди к чёрту, Гаргок. Мне больше не о чем с тобой говорить. Милка развернулась и ушла, даже не обернувшись. А Гаргок остался стоять посреди пустого коридора, сжав кулаки и уставившись в пол. Роксдез стоял в тени, скрестив руки на груди, весь разговор слышал от начала до конца. Когда она ушла, он без слов подошёл к Гаргоку, схватил его за ворот и, будто таща собаку на бойню, поволок обратно в туалет, откуда тот только что вышел. Гаргок вырывался: — Эй! Ты чё творишь?! Отвали! Роксдез захлопнул дверь и врезал кулаком ему по лицу. Гаргок упал на кафель. — Ну чё, предатель. Я же сказал, что найду тебя. — За что? — прохрипел Гаргок, держась за губу. — За всё, шакал. За то, что ты с самого начала лез, куда не надо. За то, что ты жив до сих пор. И… — Роксдез с усмешкой покачал головой. — За то, что ты подставил меня так, что мне пришлось убить моего «друга». Кстати, что у тебя с той девушкой. Мне кажется или ты хотел её добиться? Я не прав? — Ты что, подслушивал?! — Я всё слышал, дружок. И теперь, чтобы ты не забыл, с кем ты имеешь дело… — он достал из-за пояса маленький ржавый кусок железа. Это было то самое лезвие от ножа, который он использовал в игре в прятки. — …давай я сделаю тебе подарочек. Для неё. Гаргок начал отползать, в панике: — Ты псих! Роксдез, стой! — Ну что, хочешь, я отрежу тебе палец и подарю его ей? И предложу ей стать моей! She'll love it! Он резко схватил его за руку, прижал к стене, выставил палец и резко повёл лезвием. Гаргок заорал. Кровь брызнула на плитку. Палец упал с глухим звуком. Роксдез поднял его, рассматривая, как мясник. — Вот он, подарочек. Милочке понравится, а? Романтика, хуле. Гаргок корчился на полу, дышал отрывисто, почти теряя сознание. И тут Роксдез потянулся за своим крестом… — …а где… Он быстро начал шарить по груди, по поясу. Креста не было. Глаза его сузились. — Где он?! — заорал Роксдез и ногой врезал Гаргоку в живот. — Где мой крест?! — Я… я не знаю! — с трудом прохрипел Гаргок, кашляя кровью. — Я его не трогал! — Не ври мне, тварь! Он был на мне! Только ты ко мне прикасался! Ты снял?! Ты решил, что можно залезть в мои карманы, а?! — Я не... не брал... — глаза Гаргока закатывались от боли. Роксдез взял его за шкирку, приблизив лицо вплотную: — Если я узнаю, что это был ты… Я тебя не убью. Я сотру тебя по кускам. Живьём. Он бросил его на пол, вытер кровь с руки об штаны Гаргока, плюнул рядом и вышел, громко хлопнув дверью. Гаргок остался лежать на холодной плитке, с одной мыслью: "Я не выживу… если останусь один." Он остался сидеть в туалете, сжав окровавленную руку, пока боль хотя бы немного не утихнет. Казалось, время остановилось — только глухой стук собственного сердца в висках и ржавый запах крови в воздухе. А тем временем из игровой зоны вышел Климчик. Он выглядел иначе. Не как обычно — не жалкий и испуганный, а… чужой. Взгляд тяжёлый, затравленный, и форма… впервые вся в пятнах крови. Раньше он каким-то чудом сохранял её чистой, но теперь это было невозможно. Значит, он всё же убил. Под действием таблетки это далось легче, чем он ожидал. И хуже, чем он мог представить. Он пошарил в кармане и достал крест. Маленький, тёмный, тяжёлый. Крест Роксдеза. Он сжал его в кулаке, разглядывая, будто в поисках ответов. В его голове крутились странные мысли. Словно кто-то говорил изнутри: «Ты ещё сможешь отомстить всем, кто тебя унижал…» «Молчи. Никому ни слова про крест. Даже себе не признавайся.» Климчик глубоко вздохнул, сунул крест обратно в карман и пошёл дальше, не оглядываясь. Он знал, что теперь всё изменится. И назад дороги нет. К этому времени прибыли они — VIP-гости. Богатейшие люди из разных стран мира. Лимузины остановились у скрытого подземного входа комплекса, куда редко ступала нога обычного человека. Камеры отслеживали каждое их движение, а охранники выстроились в шеренгу, будто встречали членов королевской семьи. Маша, закутавшись в чёрный плащ ведущего и спрятав лицо за геометрической маской, вышла им навстречу. Сердце колотилось в груди, но голосовой модулятор в маске придавал её словам металлическую уверенность. Из автомобиля первыми вышли четверо мужчин и одна женщина — все в масках животных, выполненных из сияющего золота. Мужчина в маске медведя был крупным, с тяжёлой походкой. Женщина в маске кошки — стройная и грациозная, в элегантном чёрном платье. Её каблуки цокали по полу, словно удары секундной стрелки. За ними следовали олень, сова и леопард — каждый в уникальном костюме, подчёркивающем их происхождение и статус. — Добро пожаловать, уважаемые гости, — ровным голосом проговорила Маша, слегка кивнув. — Мы рады, что вы прибыли в целости. — Это была очень сложная дорога, — сказал мужчина в маске совы, протяжно потягиваясь. — Надеюсь, вы нас не разочаруете, ведущий. — Поверьте, скучать вам не придётся, — ответила Маша. — Мы летели с пересадкой через три континента, — фыркнул VIP в маске леопарда с французским акцентом. — Надеюсь, зрелище того стоит. — Где наш стол? — спросила женщина-кошка, оглядываясь. — Я умираю от голода. И жажды. Маша повела их через коридор, скрытый за зеркальной дверью, которая открылась с тихим щелчком. За ней был роскошный зал: высокий потолок, приглушённый свет, длинный обеденный стол из чёрного стекла. По стене — огромная видеопанель, на которой в прямом эфире транслировалось: как участники голосуют за продолжение или завершение игр. На кадре — красные и синие, нажимающие на кнопки с символами круга и креста. Голоса считались в реальном времени. VIP-гости расселись на свои места. Слуги в чёрных костюмах без лицевых отверстий подали им бокалы с дорогим вином, блюда с мясом, морепродуктами и десертами. Они тут же начали переговариваться: — Ставлю на игрока 119. Он жесток и хитер, — пробормотал медведь. — А я за ту девочку… как её, в зелёном? У неё глаза убийцы, — сказала женщина в маске кошки, отхлёбывая шампанское. — Эти игры становятся всё интереснее, — заметил олень. — Кажется, в этом сезоне ставки как никогда высоки. Маша молча наблюдала. Она понимала: ей нельзя допустить ни одной ошибки. VIP’ы ни о чём не должны догадаться. Ещё хотя бы немного продержаться — и она найдёт выход. Или создаст его сама. Прошло уже больше получаса, но Гаргок всё ещё сидел на холодном полу туалета, прижав окровавленную руку к груди. Боль от потери пальца была адской, но ещё хуже было другое — он чувствовал себя пустым. Опустошённым. Униженным. Он боялся выйти. Боялся, что кто-то увидит его таким — изувеченным, сломленным, трусливым. Но долго прятаться было невозможно. Игры продолжались, жизнь в этом аду шла вперёд, и Гаргок понимал: или он встанет, или сгниёт здесь, воняя страхом и кровью. Он медленно поднялся, опираясь на стену. Каждый шаг давался тяжело — не столько физически, сколько морально. Ему казалось, что стены наблюдают за ним. Что каждый шорох — это шаг Роксдеза. Он вышел из туалета, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом, и направился к своей кровати. Голова кружилась, кровь из забинтованной ладони сочилась сквозь ткань. Он едва не рухнул у лестницы, но вовремя ухватился за поручень. И вдруг — остановился. Перед ним стояла она. Милка. Она шла навстречу с бутылкой воды в руке и вдруг замерла, увидев его. Секунду они просто молчали, глядя друг на друга. Потом её взгляд упал на его забинтованную руку, на его серое лицо. — Гаргок… — тихо произнесла она. — Что с тобой?.. Кто это сделал? Он хотел соврать. Хотел отвернуться и пройти мимо. Но вместо этого выдохнул: — Роксдез. Милка молча подошла ближе и подала ему воду. — Ты идиот, — прошептала она. — Зачем ты вообще начал это всё? Гаргок покачал головой. — Я не знаю… Я просто… хотел исправить. Хотел… быть кем-то. А стал никем. Она опустилась рядом с ним на койку. Несколько секунд они молчали. Потом Милка вдруг положила руку ему на плечо — лёгкое, едва ощутимое прикосновение. — Ты всё ещё можешь быть кем-то, — сказала она. — Только не для них. Не для Роксдеза. А для… себя. Гаргок впервые за долгое время посмотрел ей прямо в глаза. — А для тебя? Милка отвела взгляд. — Для меня уже поздно. Извини… Он хотел что-то сказать, но в этот момент где-то в зале зазвучал сигнал. Очередной голос ведущего. Они оба вздрогнули. — Иди, — сказала она. — Тебе надо отдохнуть. Гаргок кивнул и, шатаясь, пошёл к своей койке. Он знал, что сломан. Но впервые за долгое время внутри теплилось что-то… похожее на надежду. Пусть крошечное. Но живое. Комната окуталась тревожным полумраком. Из-под потолка опустилась свинья-копилка, сияющая мягким золотым светом. Внутри неё пульсировали 43 миллиарда 100 миллионов вон — мёртвый груз, оплаченный чужими жизнями. Игроки замерли. Кто-то отшатнулся, кто-то наоборот — вцепился взглядом в копилку, будто видел в ней свободу. Из динамиков прозвучал холодный голос: — Настало время голосования. — Выживших — 25. — Игры продолжатся, только если за это проголосует большинство. Из-за стены выкатился металлический стол с двумя кнопками — синий круг и красный крест. Охранники встали по краям, как немые стражи. Первым шагнул №005 — испуганный молодой парень с белыми костяшками пальцев. Он дрожал, даже не поднимая головы, нажал крест и скрылся за спинами. Следом, прихрамывая, вышел Гаргок — №069. Его рука так и осталась открытой — без повязки, грязная, полуонемевшая. Он даже не смотрел по сторонам, как зомби тыкнул пальцем в крест и тяжело выдохнул. Два следующих игрока — оба нерешительные, с запавшими глазами — тоже выбрали крест. Четвёртым вышел Роксдез — №119. Он выглядел плохо. Бледный, в поту, подёргивающийся от внутренней ломки. Долго смотрел на кнопки. Потом будто в злобе ударил крест кулаком, развернулся и ушёл, тяжело дыша. После него ещё двое — один за крест, другой, неожиданно, за круг. Кнопка с кругом загорелась впервые. Дошла очередь до Милки — №222. Она подошла уверенно, лицо закрыто волосами, но руки не дрожали. Посмотрела на свинью, потом на кнопку — и нажала крест. Следующий игрок, почти в отчаянии, нажал круг. Числа на экране колебались: Круг — 3, Крест — 6. Но дальше ситуация начала меняться. Климчик — №388 вышел уверенным шагом. На его лице — ничего. Ни страха, ни уверенности. Взгляд —пустой. Он посмотрел на Роксдез и будто на зло ему сделал выбор. — Это ещё не конец, — тихо прошептал он. И нажал круг. Следующие двое тоже нажали круг. И ещё один — за ним. Крестов стало меньше. Люди хотели продолжения. Подошёл игрок №437 — колебался, но тоже выбрал круг. Круг — 13, Крест — 8. Два человека подряд выбрали круг. Затем ещё несколько людей нажали круг. И вот, наконец, последний — Саникс — №456. Он подошёл к столу, будто к приговору. Смотрел на кнопки молча. Где-то в толпе мелькнули глаза Милки. Он на секунду закрыл глаза, сделал вдох. Нажал круг. Экран мигнул: — ГОЛОСОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО. — КРУГ: 16 — КРЕСТ: 9 И тут же: — Большинство выбрало продолжение. — Игры продолжаются. Копилка вспыхнула жёлтым, как будто довольна выбором. Молчание повисло над залом. Кто-то стиснул зубы. Кто-то вздохнул с облегчением. Кто-то — с ужасом. А наверху, VIP-гости уже поднимали бокалы, делая ставки на следующих выбывших. За панорамным стеклом VIP-комнаты, утопающей в бархатных шторах и золотом освещении, неспешно играла классическая музыка. На столах — коллекционное вино, экзотические фрукты и блюда, которые подогревались прямо на серебряных подносах. Перед гостями — огромный экран, на котором только что завершилось голосование. Маска медведя (Италия), откидываясь назад и потягивая алкоголь через трубкочку: — Шестнадцать за продолжение. Это впечатляет. Он криво усмехнулся, глядя на Саникса. — А этот последний... будто специально тянул. Может, играет роль героя? Или просто боится ошибиться? Маска совы (Франция), мужчина с шарфом и сигарой: — Боится? Да бросьте. В таких играх геройство заканчивается первым выстрелом. Он делает глубокую затяжку и хмурится, глядя на Милку. — А эта… выглядит слишком спокойно. Слишком спокойно для такой хрупкой на вид девушки. Она знает больше, чем показывает. Маска тигра (Китай), неторопливо, с акцентом: — Хмм. Согласен. Но именно такие и выживают. Ставлю два миллиона на девушку. Если её не сломают раньше времени — она доберётся далеко. Маска оленя (США), с громким, сытым смехом: — А я ставлю на того, у которого пальца нет! Видели глаза? Там не просто боль, там — бензин и спички. Он заливается хохотом. — Вот такие взрываются эффектно. Или становятся чудовищами. Маска кошки (Испания), единственная женщина за столом, поправляет перчатки и говорит впервые: — Мне нравится тот, кто смотрит в камеру. Все оборачиваются на экран — в углу стоит Климчик, глаза в упор смотрят в объектив. Кошка, тихо, с нажимом: — Он не боится нас. А это... опасно. (Пауза.) — Я ставлю на него. И прошу убрать камеру с его угла. Слишком умный — может вычислить, откуда мы наблюдаем. VIP-гости переглянулись. Медведь фыркнул, отхлебнув из бокала: — Всё только начинается. Надеюсь, ведущий на этот раз покажет что-то по-настоящему достойное. Сова, усмехаясь: — Он стал тише. Но, возможно, сосредоточен. Иногда молчание — лучший ход. Кошка, облокачиваясь на локоть: — Тишина — это хорошо. Но скука — преступление. Пусть не подведёт. Мы ждали этого целый год. Они вновь обратили взгляды к экрану — впереди была следующая игра. И никто из них даже не догадывался, что под маской ведущего теперь совсем другой человек. Утро. Первым проснулся Саникс. Тусклый свет пробивался сквозь вентиляционные щели под потолком. За ним — едва слышные шаги, шорохи, тяжёлое дыхание. Один за другим просыпались остальные. Общежитие вновь наполнилось гулким тревожным шумом. Те, кто остался в игре, переглядывались, не зная, что готовит им новый день. Вдруг — глухой гудок. Заиграла та же мелодия, что и в прошлые разы, только теперь она звучала ниже, медленнее, как будто усталая. Открылась дверь. Те же охранники в розовых костюмах. Молча, без слов, жестом приказали собираться. Игроки, зная, что протестовать бесполезно, выстроились в цепочку и пошли. Радужный коридор, в который их вели, был новым. Узкий, с рельефными стенами. Свет переливался всеми цветами, словно специально, чтобы сбить с толку. Кто-то пробормотал: — Как будто в детский сад обратно вернулись… Шли долго. Крутые повороты, то вверх, то вниз. Пока, наконец, не остановились у массивной железной двери. Она открылась с резким лязгом. Перед ними открылась новая локация. Гигантская платформа. Два берега, разделённых ужасающе глубокой пропастью. Между ними — длинный хлипкий мост, каждая доска которого дрожала от сквозняка. На одном краю стояла огромная кукла-девочка, всем уже знакомая. А на противоположном берегу — кукла-мальчик, в клетчатой рубашке и с поднятой рукой. Над мостом были натянуты канаты — как марионеточные нити, уходящие в потолок. Никто не знал, зачем они. Но вид этих фигур и мостика уже вселял страх. — Что за… — пробормотал Гаргок, медленно отходя назад. Вдруг над ареной раздался холодный, нечеловеческий голос из громкоговорителя: — Игра номер шесть. Название: "Скакалочка". — Правила просты. У игроков есть общий таймер: 20 минут. — Две куклы вращают верёвку, распевая песню. Пока звучит мелодия, игроки должны по очереди выходить на мост. — Каждый, кто выходит, обязан перепрыгивать через верёвку, при этом продвигаясь вперёд по мосту к противоположной стороне. — На мосту присутствует обрыв. Его необходимо будет перепрыгнуть также в рамках движения. — Игрок, упавший с моста или сбитый верёвкой, выбывает. Навсегда. — Идти можно в любом порядке. Удачи... На последних словах последовала короткая пауза — и куклы начали движение. В их руках закрутилась верёвка, а в уши ударил странный мотив: нежный детский голос напевал песенку, от которой мороз пробегал по коже. — Это... реально?! — выдохнул кто-то. — То есть нам надо прыгать, пока они вертят, и ещё идти вперёд? — уточнила какая-то женщина сзади, хмурясь. Ответа не поступило, просто запустился таймер в 20 минут. Все просто стояли и ждали чуда. Никто не хотел идти первым. Таймер неумолимо отсчитывал секунды, а цифры сверху мигали тревожным красным. — Ну и? Так и будем стоять до конца, как стадо баранов?! — неожиданно крикнул кто-то громко. Это оказался седой, бородатый дед с номером 100. Он шагнул вперёд и оглядел остальных. — Раз такие храбрые, вот вы и начните! — парировал мужчина из толпы, поигрывая плечами. — Говорить все мастера, а как прыгать — сразу тишина! — буркнул дед. Началась короткая, но громкая перепалка. Все спорили, кто должен пойти первым. Паника нарастала. Никто не хотел быть жертвой. В это время Климчик заметил, как Роксдез на четвереньках ползёт к самому краю платформы. Его трясло как в лихорадке. Он был бледный, глаза блуждали по пустоте. Явная ломка. Он добрался до края и заглянул вниз в бездну. Губы дрожали. — Оh no… — прошептал он и провёл руками по щекам, будто пытаясь прийти в себя. Климчик стоял в толпе и наблюдал за ним. Он чувствовал, как внутри всё кипит. Вот он — шанс. Он сунул руку в карман и вытащил крест. Открыл его. Внутри лежала последняя таблетка. Он сжал её в кулаке. Сделал шаг вперёд. — Роксдез… Тебе плохо? — спросил он, склоняясь к нему. — Отвали… Уйди, мелкий паразит… — прохрипел Роксдез, еле ворочая челюстью. — Тебе из-за этого плохо? — Климчик показал ему крест. В глазах Деза сразу вспыхнул огонь. Он потянулся вырвать его, но Климчик резко зажал крест в кулаке и отдёрнул руку. — Oh-h my brother Климчик… Прости меня… Прости за всё… — прохрипел Роксдез, его трясло всё сильнее. — Да? А раз он тебе так нужен… Тогда иди за ним. Климчик резко метнул крест вниз. Роксдез в панике обернулся, успев только увидеть, как крест летит вниз в пропасть. Его глаза округлились. Он дёрнулся за ним, сделал шаг вперёд — и поскользнулся на краю. Он сорвался с платформы…