Глава 10 - Всё ради неё

Роксдез сорвался в пропасть. Его тело на мгновение зависло в воздухе, как будто сама реальность затаила дыхание, и тут — резкий рывок. Чья-то рука схватила его за запястье. — Держись! — голос Климчика был срывающимся, он напрягал всё тело, чтобы удержать его. Роксдез повис над обрывом, одной рукой стиснутый в хватке Климчика, другой бессильно болтавшейся в воздухе. Внизу зияла темнота. Он медленно поднял взгляд — и встретился глазами с тем, кто секунду назад выбросил его крест в бездну. Климчик заскрипел зубами, сцепив ноги на краю мостика, его тело наклонялось всё дальше вперёд, но он не отпускал. — Ты чё... делаешь... — прошептал Роксдез, растерянно. — Ты же… ты же хотел, чтобы я… — Заткнись, — прошипел Климчик сквозь зубы. — Я просто не хочу, чтобы ты сдох так. Он с усилием подтянул руку вверх. Роксдез зацепился ногой за край платформы, и через несколько секунд оба уже лежали на полу, тяжело дыша. Наступила короткая тишина. Их окружили взгляды других игроков, но никто не вмешивался. Роксдез лежал, глядя в потолок, его грудь вздымалась, руки дрожали. Климчик, откинувшись на спину, вытер лоб. — Fucking dude, — выдохнул Роксдез. — Сначала чуть не убил… потом спас… — Я не хотел, чтобы это было вот так — фыркнул Климчик. — Живи, ещё нужен. Роксдез усмехнулся сквозь боль и надрыв. Тем временем, в комнате наблюдения, пятеро VIP-ов сидели за длинным столом, попивая вино и лениво глядя на экраны. На одном из них как раз транслировался момент, когда Роксдез повис над пропастью. — Ох, вот это драма, — протянул мужчина в золотой маске медведя, откинувшись в кресле. — Я уж думал, всё, улетит. А тут — поворот. — Они всё ещё способны на... эмпатию? — удивлённо прошептал француз с маской совы, поправив галстук. — Какой забавный контраст. Бросил его — и сам же вытащил. — Возможно, хочет, чтобы тот сам потом мучился, — холодно заметила женщина в маске кошки, делая глоток из бокала. — Или просто не готов к настоящему убийству. Ещё. — Мне нравится этот Климчик, — усмехнулся американец в маске оленя. — Тихий, но с характером. Я бы поставил на него. Если не сгинет в следующем раунде. — А я всё жду, когда этот Роксдез сорвётся окончательно, — хмыкнул китаец в маске тигра. — Он на грани. Это будет красиво. Камера приблизила изображение: Роксдез сидел, опершись локтями о колени, а Климчик всё ещё тяжело дышал, глядя в пустоту перед собой. — Продолжайте, мальчики, — сказала женщина в маске кошки, — игрушки должны работать до конца. На гигантском табло над ареной мигнули цифры: 16:48 Время неумолимо таяло, а все стояли на месте. Никто не решался сделать первый шаг после того, как чуть не сорвался Роксдез. Напряжение сковывало воздух. И вдруг, словно срываясь с цепи, вперёд вылетел какой-то мужчина — номер 031. Никому не знакомый, он даже не оглянулся. Видно было, что тот в панике, в стрессе — возможно, он просто хотел поскорее «отстреляться». — Убери его… убери… — шептал кто-то в толпе, не глядя. 031 вбежал на мост в момент, когда куклы вновь начали крутить верёвку, и резко прыгнул. Один раз — удачно. Второй — ещё. Он продвинулся чуть меньше половины пути. — Давай, давай! — пронеслось сзади. Но стоило ему сделать ещё один прыжок — нога зацепилась за верёвку. Куклы не останавливались. Он потерял равновесие. Сначала пошатнулся вбок… потом сделал шаг назад… и упал. Мгновенно исчез за краем моста, сорвавшись вниз в пустоту. Где-то внизу раздался глухой звук. И тишина. — Один пошёл… — пробормотал кто-то сзади. — И не дошёл… — добавил другой. На таймере всё так же неумолимо мигали цифры: 16:22 И теперь страх стал ещё осязаемее. Милка медленно отошла от толпы и прижалась к стене. Она сжимала живот, её лицо побледнело, губы дрожали. Саникс заметил её состояние и тут же подошёл. — Эй... Милка? Что с тобой? — спросил он, подойдя ближе. — Я… я не могу прыгать, — прошептала она, не поднимая глаз. — У меня живот. Я... я чувствую, что не справлюсь. Саникс оглянулся. Рядом, чуть в стороне от платформы, стояла невысокая металлическая скамейка, почти теряющаяся на фоне конструкции. — Сядь, — мягко сказал он и, не дожидаясь разрешения, взял её за руку и помог присесть. — Посиди чуть-чуть, ладно? Подыши спокойно. Главное — не паникуй. Мы что-нибудь придумаем. — Не надо. Не тащи меня туда. Я знаю, ты сейчас это скажешь, — тихо ответила Милка. — Не стоит. Если я полезу туда, то мы оба погибнем. Саникс присел рядом на корточки, глядя ей в глаза. — Я донесу тебя. Просто на себе перенесу — аккуратно, шаг за шагом. Мы вместе дойдём. Я не брошу тебя тут, слышишь? — Не надо, Саникс, — покачала она головой. — Так хотя бы ты выживешь. Я... я не хочу стать причиной твоей смерти. Он стиснул зубы. От этих слов стало больно. Он не знал, что сказать, как переубедить. — Тогда договоримся так, — сказал он. — Если ты почувствуешь, что можешь… хоть чуть-чуть… просто позови. Я сразу вернусь за тобой. Обещаю. Только не молчи. Не сдавайся. Милка кивнула и, несмотря на слёзы, попыталась улыбнуться. — Спасибо… Просто… просто не погибни, ладно? Саникс медленно встал, бросил последний взгляд на неё — хрупкую, сидящую в тени, с руками, обхватившими живот — и пошёл обратно к краю моста, где уже снова спорили, кто пойдёт следующим. Но внутри него теперь было другое пламя. Он должен выжить — хотя бы ради неё. Толпа словно замерла. После смерти первого игрока никто не решался выйти. Но Саникс уже всё решил. Он бросил взгляд на скамейку, где сидела Милка. Та смотрела на него широко распахнутыми глазами, слегка прижимая ладонь к животу. Он кивнул ей — не как прощание, а как обещание: я вернусь. Саникс вышел вперёд, не дожидаясь, пока толпа начнёт снова перешёптываться. — Пропустите. Кто-то попытался удержать его за плечо, но он резко оттолкнул руку. — Я сказал: пропустите. Люди раздвигались, как вода перед куском железа. И вот он — край платформы. Перед ним — мост, переброшенный через огромную пропасть, две куклы вращают длинную скакалку, распевая по-детски наивную, до ужаса жуткую мелодию. Шаг. Вдох. Прыжок. Верёвка свистнула рядом, но он успел. Колени слегка подогнулись при приземлении, но он удержался. Следующий шаг — ещё один прыжок. В этот раз она задела пятку, и Саникс едва не потерял равновесие. Руки разошлись в стороны, и тело шатнуло. — Чёрт… — прошептал он сквозь зубы. Но он выровнялся. Снова шаг. Ещё прыжок. Он всё время чувствовал на себе взгляд Милки. Это держало его на плаву, когда ноги подгибались от напряжения. Перед ним возник обрыв — широкий просвет в мосту, через который можно было лишь перепрыгнуть в момент между взмахами верёвки. Раз… два… — Сейчас, — выдохнул он и с разбега прыгнул. Пятка задела край, но хватило. Он приземлился с глухим стуком и перекатился вперёд, едва не съехав с моста. Куклы продолжали крутить верёвку, словно ничего не произошло. И вот он — конец. Платформа. Саникс поднялся, тяжело дыша. Он повернулся и поднял кулак, не столько для толпы, сколько для неё — той, что всё ещё сидела на скамейке. Он дошёл. Он выжил. Теперь очередь остальных. Вдруг как будто кто-то снял тормоза. Стоило Саниксу дойти до конца, как следом за ним с неуверенными шагами на мост начали выходить другие. Все шли аккуратно, отслеживая ритм верёвки и копируя прыжки, будто надеясь, что если идти точно по следам Саникса, можно выжить. Саникс стоял на краю платформы и наблюдал. Его дыхание понемногу выравнивалось, но сердце всё ещё колотилось, когда он перевёл взгляд на Милку. Она поднялась со скамейки и сделала шаг от скамейки. Ноги её дрожали, руки были прижаты к животу. Она попыталась подпрыгнуть, как в детстве, но тело не слушалось. Один из её прыжков закончился тем, что она опустилась на колени. Саникс почувствовал, как в груди сжалось. — Милка… — прошептал он и хотел идти за ней, но тут же столкнулся с тем, что поток игроков уже не прекращался. Люди один за другим шагали на мост, заполняя его полностью. Вернуться обратно было невозможно. Его просто не пустят. И тут второй игрок, только что достигший противоположной стороны, вдруг резко обернулся и с яростью толкнул того, кто шёл сразу за ним. — Назад! — заорал он. Игрок сзади пошатнулся и, не удержавшись на узкой поверхности, рухнул в пропасть. Толпа замерла. Кто-то крикнул. Кто-то отступил назад. А он, стоял, озираясь, и теперь говорил уже громче, с отчаянием в голосе: — Только попробуйте подойти! Я всех столкну! Вы меня слышите?! ВСЕХ! Саникс шагнул к краю, возмущённый, глядя на этого человека сверху вниз: — Ты что творишь?! Ты совсем рехнулся? Тот лишь усмехнулся, глаза у него бегали, лицо было перекошено: — Как, что? Я ИГРАЮ В ИГРУ. Ты ж слышал правила: кто упадёт — тот выбывает. Подумай сам. Если никого больше не пускать, то мы останемся вдвоём. И на следующем голосовании мы оба нажмём крестик, и каждый заберёт 22 миллиарда 700 миллионов вон! Толпа начала гудеть. Игроки, стоящие ближе к началу, начали переглядываться, не решаясь сделать следующий шаг. Куклы продолжали вращать верёвку, песенка звучала без остановки. А таймер всё тикал… 15 минут 33 секунды… 15:32… Саникс перевёл взгляд назад, на Милку. Она всё ещё сидела у края, будто приросла к месту, бессильная. А он… Он был в ловушке. И выборы становились всё труднее. Игрок с безумными глазами всё ещё стоял на краю, запугивая толпу: — Назад, я сказал! Не подходите! Ещё шаг — и полетите, как тот придурок! Он тяжело дышал, будто сама мысль, что его могут догнать, пугала больше, чем смерть. Толпа замерла. А в это время, позади, к Милке медленно подошёл Гаргок. Он присел рядом, посмотрел на её побелевшее лицо, дрожащие руки. — Ты не можешь идти? — хмуро пробормотал он. — Нет… — еле слышно ответила Милка — Помоги мне, донеси меня... Он вздохнул, потянулся, будто собирался помочь, но уже через секунду отдёрнул руки. Пробормотал что-то себе под нос и просто… ушёл. Слился с толпой. Милка даже не посмотрела на него. Она просто начала плакать. Саникс видел всё. Он уже почти подошёл к краю, всё ещё надеясь как-то пробиться назад. — ЭЙ! — крикнул он игроку, что стоял у перехода. — Прекрати! Хватит! Люди устают! Они все погибнут! Тот резко обернулся, его глаза метнулись на Саникса. — А ты заткнись! — прорычал он и… налетел. Он толкнул Саникса с такой силой, что тот отлетел вбок и шлёпнулся рядом с самой пропастью, только чудом не сорвавшись. Секунда — и была бы тьма. — Вот чёрт… — прошептал Саникс, перекатываясь на бок. Игрок уже шёл к нему, сжав кулаки. В этот момент в тёмной VIP-ложе послышался ленивый голос Совы: — О, кажется, начинается импровизация… — А вот и любимая часть шоу, — усмехнулась Кошка, потягиваясь. — Когда правила забывают. — Поставлю на того, кто первый применит зубы, — пробурчал Медведь. Игрок навалился на Саникса, их тела закатились прямо к проходу, мешая тем, кто сзади отчаянно пытался удерживать ритм прыжков. Кто-то уже начал падать на колени от усталости, кто-то споткнулся и чудом не вылетел с моста. Саникс отпихнул безумца, тяжело дыша. — Ты тормозишь всех… — прошипел он. — Да мне плевать! — взревел тот. — Я САМ ХОЧУ ЖИТЬ! И тогда Саникс сделал единственное, что мог: рванул вперёд, обхватил его за плечи — и резко вытолкнул на мост. Тот заорал, но слишком поздно: верёвка скакалки ударила его прямо по ногам. Он не успел ни подпрыгнуть, ни увернуться. Тело дёрнулось в воздухе, и с коротким криком игрок полетел в пропасть. На мгновение всё замерло. Саникс стоял, тяжело дыша, глядя в пустоту, где только что исчез человек. Потом повернулся к игрокам: — ИДИТЕ! ВСЕ, КТО МОЖЕТ! ИДИТЕ! И люди пошли. Люди начали проходить потихоньку. Саникс стоял в начале перехода, пропуская каждого, кто решался рискнуть. Его взгляд то и дело возвращался к Милке — она сидела на скамейке, сжав живот, как будто каждый вдох давался ей с боем. Толпа не двигалась единым потоком — каждый шаг был сделан через боль, страх или отчаяние. Усталость нависла над всеми. Климчик, стоявший в стороне, всё ещё держал в кулаке пустую цепочку от креста. Последнюю таблетку он проглотил несколько минут назад, и пока она не подействовала до конца, он чувствовал зыбкость реальности. Он бросил взгляд на Роксдеза, который всё ещё сидел у стены, обхватив колени, слегка покачиваясь, как потерянный ребёнок. Бледный, дрожащий. Климчик вздохнул, сжал зубы и шагнул на мост. Сначала всё шло хорошо. Он двигался осторожно, перепрыгивая верёвку в нужный ритм, иногда теряя равновесие, но удерживаясь. Половина пути. И вдруг… мир будто разошёлся по швам. Цвета исказились, звуки смешались в гул, куклы на краях моста начали как будто петь громче — слишком громко. Климчик моргнул и заметил, как мальчик-кукла повернул голову прямо на него. Его лицо перекосилось в доброжелательной улыбке, будто он знал Климчика с детства. — Клим… чик… — прошептал он, не переставая вращать верёвку. Губы не двигались, но голос звучал прямо в голове. Климчик остановился. Он продолжал прыгать, на одном месте, боясь сдвинуться, будто под гипнозом. — Прыгай… прыгай… с нами, Климчик… —Давай! — вдруг рявкнул Саникс на той стороне. — Прыгай! Не бойся! Вперёд, слышишь?! Голос пробил туман. Как удар по стеклу изнутри. —ПРЫГАЙ!! — снова закричал Саникс. — НЕ СМОТРИ НА НИХ! ПРЫГАЙ ВПЕРЁД! Климчик моргнул. Кукла стояла нормально. Ритм песни опять стал далёким и ровным. Он понял, что дрожит, но ноги ещё держат. — Прыгай… — прошептал он себе и рванул вперёд, едва не упав на живот, но успел поймать равновесие и продолжил двигаться. Пот по щекам, сердце в ушах, но он жил. И двигался. Все продолжали прыгать. Верёвка расчерчивала воздух со зловещей монотонностью, хлестая у ног. Кто-то падал, сбитый ею или не выдержав напряжения. Кто-то, наоборот, собирал волю в кулак — и проходил, под бурчание песенки, под взглядами кукол, под дыханием страха, висящего над мостом. Гаргок тоже ступил на мост. Лицо мёртвое, в глазах — расчёт. Он двигался быстро, без излишней паники, держась строго по центру досок. Его шаги были точными, он не смотрел по сторонам. Под ним была пустота, но он будто не замечал её. Он дошёл до обрыва — самого опасного места, где мост разрывался, и нужно было сделать один мощный прыжок. Перед ним, на краю, стоял какой-то мужик, чуть постарше, с всклокоченной сединой. Он как раз приготовился к прыжку — но неудачно. Соскользнул. Рухнул вниз, но в последний момент вцепился в край досок на противоположной стороне, повиснув над пропастью. — Помоги! — завопил он, дрожащими руками цепляясь за спасительный край. — Помоги, пожалуйста! Я не могу… я не дотянусь… Гаргок замер. Секунда — и он мог бы подать руку. Но… Он молча смотрел на мужчину. Плечи того дёргались от напряжения. Он срывался. Гаргок чуть нахмурился… и прошёл мимо. Не сказав ни слова, не сбавляя шага. Он перешагнул через обрыв и двинулся дальше, не оборачиваясь. Мужик что-то выкрикнул, сорвался — и исчез внизу, в тишине. Саникс, стоявший на противоположной платформе, заметил его. Но больше всего его взгляд привлёк не Гаргок, а другое: две фигуры, оставшиеся на старой стороне. Милка. И Роксдез. Милка всё ещё сидела на той самой скамейке, обняв себя руками. А рядом… стоял Роксдез. Он медленно приближался к ней. Саникс сразу напрягся. Чувство тревоги сжалось в животе. Он сделал шаг к мосту. — Что он делает… — прошептал он. Роксдез остановился рядом с Милкой. Они что-то говорили, но Саникс не мог разобрать слов. Роксдез чуть наклонился к ней. — Эй! — крикнул Саникс, собираясь снова ступить на доски. — ЭЙ! Милка подняла голову и резко вскинула руку: — НЕ НАДО! — закричала она. — Не иди! Всё нормально! Саникс замер. Его глаза бегали между ней и Роксдезом. Сердце билось, как будто опять прыгал через скакалку. Он не доверял ему. Но что, если она права?.. Конец был близок. На таймере оставалось всего несколько минут. На платформе остались лишь двое: Милка и Роксдез. Куклы продолжали вертеть верёвку, песенка звучала в безумном ритме, будто подгоняя их. Шанс — один на двоих. Шанс — на выживание. На искупление. Роксдез, дрожащий, с бледным лицом, наконец взял себя в руки. — Всё, хватит. Хватит…— прошептал он, цепко схватившись за край скамейки, чтобы подняться. Его трясло. Но он встал. Он огляделся и увидел — рядом сидит Милка, уткнувшись в колени, как испуганный ребёнок. Он шагнул к ней. Она, услышав его приближение, тут же отпрянула, сжавшись. — Не подходи… — хрипло выдавила она. — Расслабься, я не… — Роксдез замолчал, потом вздохнул и присел на корточки. — Чё ты тут сидишь? Почему никто не помогает? Почему ты вообще не идёшь? Милка долго молчала, потом процедила: — У меня живот… Я не могу прыгать. Я… я просто не смогу. Роксдез вытер губу тыльной стороной ладони. Посмотрел на мост, потом — на Милку. Где-то вдалеке он увидел, как Саникс уже хотел начать идти обратно. И тут Роксдез резко сказал: — Тогда садись мне на спину. Поняла? — Что?.. — Милка моргнула, не веря. — Садись, пока я не передумал. Дальше только хуже. Она посмотрела туда, где Саникс пытался пробиться к ним, и, не дожидаясь второго приглашения, вцепилась ему в плечи. Он поднял её, выдохнул, встал на ноги и пробормотал: — This will be the best trip of your life, baby... И ступил на мост. — Вау... — раздался голос одного из VIP'ов, наблюдающего за сценой с золотого дивана. — Этот тип — чистейший хаос. Вот почему я ставил на него. Вначале всё шло уверенно. Роксдез шагал, цепко держась за доски ногами, аккуратно подпрыгивая через скакалку. Он держал Милку, словно броню, прижав к спине. Но вскоре у него начался приступ. Его тело начало биться в спазмах, руки задрожали, ноги начали скользить по доскам. — Дез?.. — шептала Милка у него за спиной. — Ты держишься? Он покачнулся. Затем ещё. Его начало носить из стороны в сторону. Верёвка уже дважды чуть не задела ноги. Он еле держался. — БЛЯДЬ, ДЕЕЕЕЗ! — закричала Милка, сжавшись. Его тело, уже обессиленное, пошатнулось в последний раз — и они вместе полетели вниз. И в этом падении, за доли секунды, Роксдез обхватил Милку руками, как мог, закрывая её собой. Его зубы сжались. Глаза закатились. Он держал её до последнего. Они исчезли в бездне. Песня остановилась. Куклы замерли, словно игрушки, которым вынули батарейки. На противоположной платформе Саникс замер. Он просто стоял и смотрел вниз. Он не дышал. Не моргал. Просто смотрел, как потерял последнего сокомандника. В общежитии, среди холодного света неоновых ламп и стен, уже лишённых голосов… Саникс лежал, не двигаясь. Его глаза были открыты. Слёзы текли по щекам, будто сами по себе. Он остался один.