Глава 11 - На двух чашах весов

Саникс сидел на жёсткой койке, облокотившись спиной о стену. Его взгляд был стеклянным. Он почти не ел, почти не спал — просто существовал. Он потерял всех. Карася. Милку. Машу. Все свои шансы на выживание... Прошло чуть больше суток. Дверь распахнулась. Двое охранников в красных костюмах молча вошли в общежитие и начали раздавать участникам аккуратно сложенные костюмы: строгие, с иголочки, будто их везли из самого дорогого ателье Сеула. Пиджаки, туфли. Белые, чёрные, серые — но идеально выглаженные, пахнущие химчисткой и деньгами. Саникс надел свой, даже не глядя в зеркало. В его мыслях было только то, что осталось всего восемь участников. Восемь из четырёхсот пятьдесят шести. Он вышел из туалета и увидел зал, который выглядел как из фильма о богачах времён ренессанса: огромный чёрно-белый круглый пол, на котором стояли роскошные столы, сервированные золотыми приборами и хрустальными бокалами. На каждом столе — блюда с мясом, морепродуктами, фруктами и десертами, бутылки дорогого вина и виски. В центре зала возвышалась та самая стеклянная свинья-копилка, заполненная до краёв банкнотами. Сверху падал мягкий жёлтый свет. Вдоль стен, на своих постах — охрана. Тишина звенела. Но взгляд всех прикован был не к еде, а к установке, которую выкатила охрана и поставила прямо перед свиньёй. Это была платформа с двумя большими кнопками — круг и крест. Система голосования. — Сегодня вы должны принять решение, — прогремел голос из громкоговорителя. — Игра подбирается к концу. Но прежде чем продолжить... мы хотим рассказать вам немного о предстоящей игре. В ней вы сможете сами решить кого выкинуть. Нужно будет выкинуть 3 человек и все остальные выйдут из игры с деньгами. Голос затих. На секунду наступила почти священная тишина. — Голосование начнётся с участника №456. Саникс вздрогнул. Это был он. Он медленно встал из-за стола. Шёл, словно по льду, чувствуя, как в воздухе вибрирует напряжение. Он прошёл мимо остальных семерых — некоторые смотрели на него с уважением, кто-то — с опаской, кто-то — с апатией. Никто не говорил ни слова. Он подошёл к установке. Вгляделся в две кнопки. Крест. Круг. Остановить. Продолжить. Перед ним свинья-копилка с кучей денег. За ним ещё восемь человек. Он выдохнул. И нажал крест. Ничего удивительного. Следующим к установке направился игрок №439. Мужчина средних лет, молчаливый, с каменным лицом. Он даже не огляделся по сторонам. Просто посмотрел на копилку, набитую деньгами, и без колебаний нажал круг. Потом молча повернулся, подошёл к столу, сел — и продолжил есть, словно всё это просто форма новой корпоративной игры. Следующим был Климчик — №388. Он встал медленно, будто каждая мышца сопротивлялась. Шёл шатаясь. Сухость во рту, пот на лбу, подёргивающееся веко. Он ощущал ломку — снова. Всё возвращалось. Всё снова было настоящим. Он подошёл к установке. Смотрел на кнопки, как на жребий. Задержался, тяжело дышал. Саникс затаил дыхание. Климчик дрожащей рукой нажал крест. И сразу развернулся обратно. Не оборачиваясь. Сел. Опустил голову. Дальше — №330. Моложе других. Он улыбнулся. Поставил руки в карманы, подошёл, склонил голову, глядя на деньги, потом перевёл взгляд на людей за столом. — Ну что, ребята… — усмехнулся. — Поехали до конца. Нажал круг. Возвращаясь за стол, подмигнул 203-му. Игрок №203 поднялся с места. Медленно, важно. Остановился перед установкой, оглядел всех, задержав взгляд на Климчике и Саниксе. — Раз уж мы можем сами решить, кто уйдёт... — проговорил он, — ...так давайте же это сделаем. Он нажал круг, затем взял бокал со стола, высоко поднял и выпил залпом. Шумно выдохнул, сел обратно, с самодовольной усмешкой на губах. Потом — дед, №100. Он уже однажды голосовал за продолжение. И сейчас его взгляд не дрогнул ни на секунду. Он нажал круг, медленно, уверенно, как ставя точку в своей судьбе. Саникс заметил: всё. Это уже не просто выбор. Это — раскол. Круги против крестов. И оставался только один шанс может что-то изменить. Один человек. Гаргок — №069. Саникс смотрел на него, почти умоляя. «Ты же всё понимаешь…» Но Гаргок был другим. Он не шёл быстро. Он не шёл медленно. Он шёл уверенно. Смотрел на всех подряд. В глаза. Меряя их. Сканируя. Он подошёл. Помолчал. Улыбнулся. И нажал... круг. Саникс сжал зубы. Ошибся. Надеялся — и ошибся. Он перевёл взгляд на Климчика. Тот смотрел в тарелку, как будто еды в ней уже не было. Ни одного кусочка. Последним подошёл игрок №036. Он даже не делал паузы. Просто нажал круг. Всё. Шестеро за круг. Трое за крест. Голос из динамика снова ожил: — Голосование окончено. На рассвете начнётся следующая игра. До этого момента — наслаждайтесь ужином. В зале стало тихо. Только ложки скребли по тарелкам. Золотой коридор притих. Вип-гости один за другим удалились по своим комнатам. В воздухе повисло напряжение, смешанное с запахом вина, перегара и чего-то смутно тревожного. — Завтра начнётся настоящее шоу, — сказала женщина в маске кошки, поправляя манжет. — Ха! Они даже не догадываются, что мы подготовили, — ответил сова, вальяжно потягивая ликёр. — Этот 456 слишком живучий. Хочется посмотреть, как он будет выбирать, кого сбросить, — усмехнулся медведь. — А мне интересно, кто окажется последним. Уверен, будет сюрприз, — добавил олень, зевая. — Ладно, господа, нам пора отдохнуть. Завтра великий день. Они разошлись. Двери закрылись. Огни стали тусклее. Камеры перевелись в ночной режим. Далеко в глубине комплекса, из коридора, обитого тёмным деревом, появилась фигура. Длинное чёрное пальто, чёрные перчатки. И маска — резкая, угловатая. Ведущий. Но тот, кто знал — знал правду: под этой маской не хладнокровный надсмотрщик. Там — Маша. Девушка, которая давно уже приняла решение. Сегодня она заканчивала эту игру. По-своему. Она шла уверенно, без лишних движений. Нож скрывался в складках плаща. Камеры, запрограммированные узнавать маску Ведущего, даже не вздрогнули. Для системы это был обычный ночной патруль. Первая дверь — маска кошки. Внутри женщина уже спала. В шелковом халате, с бокалом недопитого шампанского на столике. Сон был крепким — вино и игры расслабили её. Маша не колебалась. Она подошла, наклонилась и молча перерезала ей горло. Одна рука — на рот, вторая — с ножом. Всё быстро. Без звука. Следующий — Vip в маске совы. Дверь была приоткрыта. Он сидел в кресле, уставившись в планшет, пересматривая фрагмент сегодняшней игры. Он не успел даже выдохнуть. Маска Ведущего мелькнула в отражении планшета, и — мгновенно — нож вошёл в шею. Кровь залила экран. Vip в маске медведя открыл дверь сам. Его лицо под маской перекосилось от удивления. — Что ты… — Время — вышло, — прошептала Маша, и вонзила нож под рёбра. Он захрипел, завалился на пол, маска упала рядом, как отрубленная голова. Vip в маске оленя услышал шум. Он успел схватить пистолет, но не успел прицелиться. Маша бросилась вперёд, ударила руку о стену, выбивая оружие, и нанесла короткий, точный удар в сердце. Тело упало, маска съехала набок. Vip в маске тигра всё еще спал. Видимо он перепил и спал как убитый. Хотя почему «как». Маша подошла и к нему. Ножом разрезала ему артерию и ушла. Теперь коридор был залит кровью. Пять дверей. Пять трупов. Маски лежали на полу, как кукольные головы. Маша стояла посреди всего этого — всё ещё в маске Ведущего. Никаких эмоций. Только дыхание, немного сбившееся от напряжения. Она подняла взгляд на камеру. — Игра закончится. Завтра. Саникс не должен стать частью этой мясорубки. Повернувшись, она скрылась в тени коридора, оставив позади молчаливое побоище. Утро. Утро началось не с привычных инструкций, а с паники. В коридоре, ведущем в апартаменты VIP-гостей, стояли трое охранников. Один из них, самый младший - круг, стоял, с фонариком, хотя света было достаточно. Треугольник держал автомат в руках. Третий — квадрат — смотрел на открытые двери и лежащие тела. Кровь уже начала подсыхать, но резкий металлический запах висел в воздухе. Пять масок — кошка, сова, олень, медведь и тигр — валялись на полу. Безмолвные, как лица сброшенных кукол. Под ними — тела. Без признаков жизни. — Кто это мог сделать?.. — прошептал младший. — Кто-то, кто умеет пользоваться холодным оружием — буркнул второй. — Слишком уж тихо и быстро он убил их всех. — Камеры. Давайте посмотрим камеры. — сказал старший. —Все в мониторную. Мониторная комната. Панель с множеством экранов. Один за другим охранники перебирали записи за ночь. — Тут… ничего, — выдал техник. — Сектор G6, G7, G8 — чёрный экран. — Что значит "ничего"? — Кто-то подчистил логи. Удалено физически. Взломан доступ администратора. Это не простой сбой. Кто-то знал, как работает вся система. Охранник, не веря происходящему, взял рацию и нажал кнопку связи: — Ведущий… у нас… проблема. Пять VIP-ов. Мёртвы. Камеры — пусто. Что прикажете? Несколько секунд — тишина. Потом знакомый, холодный голос в маске: — Сожгите тела. Без шума. Без тревоги. — Но… — Просто сделайте. И не беспокойтесь. Связь оборвалась. Охранники переглянулись. Кто-то сглотнул. Старший наконец сказал: — Выполняем. Быстро. Пока никто лишний не узнал. Где-то в другом крыле комплекса, Ведущий опустил рацию и медленно снял маску. Чёрная геометрия исчезла из лица, обнажив спокойное, сосредоточенное выражение. Маша смотрела на себя в зеркало. В её глазах читалось: — Всё идёт по плану. Громкоговорители по всему комплексу ожили гулким голосом: — Всем игрокам приготовиться. Финальная игра начнётся через десять минут. Следуйте по коридору. Двери отворились. Последняя прогулка. Игроки встали, будто зная, что это не просто переход. Это дорога в конец. В чёрных костюмах с номерами и нашивками на груди. Лица — усталые, иссечённые, будто камни, о которые били шторма. Цветной коридор, по которому они шли — тот самый, в котором когда-то пробегали с испуганными глазами, теперь казался фальшивым. Грязно-жёлтые, розовые и зелёные стены, как игрушечный ад, насмехались над ними. Весёлый лабиринт превратился в процессуальный путь казни. Впереди — шли шестеро с кругами. Те, кто выбрали продолжение. Те, кто выбрали силу. Гаргок. 036. 100. 203. 330. 439. Саникс шёл предпоследним. Медленно. Без слов. Его шаги глухо отдавались по линолеуму. Позади — Климчик. Тихий, опущенный, будто съёженный в своём теле. Они так и не поговорили. После голосования всё стало ясно. Команды были определены. Смысла в словах уже не было. Они с Климчиком — мишени. Первые в списке. И оба это знали. Коридор вывел их к массивной железной двери. Она со скрипом открылась, выпуская поток прохладного воздуха. И перед ними раскрылась локация. Три бетонные вышки поднимались ввысь, будто небоскрёбы в пустоте. Каждая из них — своя фигура: квадрат, треугольник, круг. Между ними зияли пропасти. Ветер завывал, как будто сама смерть кружила над ареной. Служащие в красных костюмах сопроводили их к лифту. Стены дрожали, когда металлическая платформа начала подниматься вверх, унося игроков к квадратной вышке. Никто не говорил. Лишь гул мотора и тяжелое дыхание. На вершине стояли трое сотрудников и один из них зачитал правила: — Добро пожаловать в финальную игру. Её название — Игра в небесного кальмара. Пауза. Никто не шелохнулся. — Перед вами — три башни: квадрат, треугольник, круг. Чтобы начать игру, игрок должен наступить на кнопку, расположенную в центре этой платформы. С момента нажатия начнётся отсчёт — 15 минут. За это время вы обязаны уничтожить хотя бы одного игрока. Если это произойдёт — откроется мост на следующую башню. Если никто не будет уничтожен за отведённое время — все будете устранены. Вы можете обсуждать стратегию сколько угодно долго. Но если игрок погибнет до нажатия кнопки — он не будет засчитан. — Игра начинается... когда нажмёте. Они остались одни. Восемь человек на квадратной платформе, нависшей над пустотой. Ветер бил по лицу. Игрок 203 нажал кнопку. Таймер пошёл Все игроки с символом круга начали бурное обсуждение стратегии. — Я считаю, что от игрока №456 давно пора избавиться. Он мешает нам на каждом этапе. Лучше ликвидировать его сразу, пока не начал мутить воду, — холодно заявил №203, оглядывая остальных. — Согласен, — кивнул №036, не скрывая раздражения. — Он, может, и вытащил нас на скакалке, но до этого только мешал. Мы могли бы пройти гораздо дальше без него. Климчик стоял чуть в стороне. Его внимание было рассеянным — мысли блуждали где-то далеко от платформы. И тут он услышал знакомый голос, шепчущий за спиной: — Эй… Климчик… Он резко обернулся. Из-за края бетонной платформы торчали руки — они судорожно цеплялись за выступ. Голос снова произнёс: — Помоги мне… Климчик… Он сразу узнал их — по бледной коже, по татуировкам. Роксдез. Тот самый. — О, my boy… Подтяни меня, — прохрипел тот снизу, глядя на Климчика снизу вверх. — Я поделюсь… — Он отпустил одну руку, зашарил по карману и вытащил знакомый крест. — Помнишь? Таблетки… Я их достал со дна. Всё как раньше. Только помоги… Климчик замер, потрясённый. Он сделал шаг вперёд. Потянул руку — и тут неожиданно её схватили. — Попался, жалкий ублюдок! — раздался злобный вопль. Из-за другого края платформы вынырнул Покит, лицо перекошено злобой. — Ты думал, я тебя не найду? Я тебя размажу! Климчик попытался отдёрнуть руку, но в этот момент что-то обвило его ногу — Роксдез, теперь уже обеими руками, вцепился в него и злобно зашептал: — Ты никто. Ты всегда был слабым. Ты был моей тенью. Жалкий. FUCKING UGLY CHILD! Климчик зажмурился, дико замахал ногой, пытаясь сбросить их. Он бил воздух, панически отпихивая невидимые руки, крича что-то бессвязное. Когда он наконец открыл глаза — никого. Ни рук. Ни голосов. Платформа пуста. Только собственное учащённое дыхание и колотящееся сердце. Кружки и остальные игроки даже не обратили внимания на Климчика. Он всё ещё стоял у края платформы, тяжело дыша, с дёргающимся взглядом, но они были заняты другим — обсуждением своей стратегии. — Ну так что, все согласны избавиться от игрока №456? — спросил игрок №100, оглядывая остальных кружков. — Вполне логично, — отозвался №439. — Он постоянно лезет куда не надо. Слишком шумный, слишком эмоциональный. — Я против, — неожиданно подал голос Гаргок, нахмурившись. В его голосе скользила странная уверенность, будто он что-то задумал. — Думаю, не стоит с ним связываться сразу. Этот Саникс на всё готов — просто так его не скинешь. Надо выбрать кого-то полегче. Например, игрока №388. Игрок №330 кивнул и добавил: — Да, точно. Он ещё тогда собирался спасать ту девку, №222. Совсем с катушек съехал. Кто знает, вдруг он нас всех с собой потащит? — Тогда решено? — переспросил №100, переводя взгляд с одного на другого. Остальные молча кивнули. Их взгляды, как по команде, остановились на Климчике. Он стоял, вжавшись в край платформы, будто надеясь, что бетонная стена за спиной его проглотит. Руки дрожали. Он не отводил взгляда от земли. Никто из них не стал ничего говорить — им и не нужно было. Климчик и сам всё понял. Кружки начали медленно приближаться к Климчику. Тот испуганно попятился — ещё ближе к краю платформы. — П… п… подождите, подождите. Простите меня. Простите... — начал заикаться и умолять он, голос дрожал. — Хорошо... хорошо... Мы все тебя прощаем. Ты можешь спрыгнуть сам, — спокойно ответил игрок №100. — Я вас очень прошу… Простите меня… Я очень испугался… Я так боялся… Я думал, что умру… — произнёс Климчик, до сих пор слабо дрожащий от страха. — Уважаемый, мы провели демократическое голосование. Мы сожалеем, но вы должны умереть, — ровным голосом сказал игрок №330. — Пощадите меня, я не хочу умирать… Прошу вас… СУ-У-У-У-УКИ! — сорвался на крик Климчик. Кружки инстинктивно отшатнулись назад. — Что такого я сделал?! ЧТО Я СДЕЛАЛ НЕ ТАК?! — истерично закричал он. — Я всего лишь старался! Я хотел сделать хорошую работу! Я этого не хотел… — он почти плакал, его голос становился тише, срывался. — Я не хотел этого… Я вам КЛЯНУ-У-У-УСЬ! — Что мы с ним болтаем? Столкните его, — раздражённо бросил игрок №203. — Дак… а к-кто толкнёт? — с неуверенностью спросил игрок №036. Игрок №100, не спеша, похлопал 203-го по плечу. — Давай, ты столкнёшь... Игрок 203 обвёл всех взглядом, нахмурился. — Я? №100 кивнул. 203 уже сделал шаг вперёд, но вдруг остановился. — Минутку… А что, если он меня потянет за собой? А?! — нервно воскликнул он. Кружки тут же зашептались, паника нарастала. Никто не хотел приближаться к краю. До конца таймера оставалось 2 минуты 31 секунда. — Время на исходе. Если вовремя не столкнём, мы все умрём, — сухо напомнил игрок №100, тот самый дед. — А… чёрт… — пробормотал кто-то в толпе. В этот момент Гаргок, всё это время молча стоявший в стороне, развернулся и направился к лифту, на котором они поднялись. Его взгляд упал на длинную металлическую палку, вбитую в корпус кабины. Он наклонился, легко выкрутил её и медленно поднял. На другом конце платформы стоял Саникс. Гаргок посмотрел в его сторону. Потом обернулся к кружкам. — Пропустите... Игроки отпрянули, расступились. Перед Гаргоком образовался проход. Он медленно пошёл к Климчику, сжимая металлическую палку в руке. — Что я такого натворил?.. Что сделал не так?.. Зачем вы так со мной?.. Почему всегда я крайний?.. — шептал Климчик, глядя в пол, словно пытаясь найти там ответы. Гаргок стиснул зубы, сглотнул ком в горле и тяжело выдохнул. — Прости... Жаль, что так получилось... Но в тот момент в голове Климчика снова что-то щёлкнуло. Галлюцинации вернулись — перед глазами внезапно возник Покит. Он шёл прямо на него, сжимая в руках палку. — Я же сказал, что ты, грёбанный ублюдок, умрёшь. Если бы ты поменялся со мной цветами в «Прятках», я бы не сдох... — услышал Климчик, голос будто эхом отдавался у него в черепе. Он сорвался с места и внезапно бросился на Гаргока. Резкий рывок, неуклюжее движение — и он сам напоролся животом на металлическую палку, которую держал Гаргок. Тот инстинктивно шагнул назад и резко вытолкнул Климчика вперёд. Парень полетел вниз, но в последний момент судорожно вцепился в палку. Однако удержать её не смог — она потянулась за ним. Металл с лязгом вылетел из рук Гаргока. Гаргок едва успел отдёрнуть руки. Он бросился к краю платформы и заглянул вниз. На самом дне, в искажённой позе, лежал Климчик. Под его телом стремительно растекалась лужа крови. 00:06… 00:05… 00:04… Каждая секунда отзывалась стуком в висках. 00:03… 00:02… 00:01… Тишина повисла, будто время замерло — и вдруг: 00:00. Со скрежетом и металлическим грохотом из стены выдвинулся мост. Он протянулся вперёд — к следующей платформе, имеющей форму треугольника. Все взгляды обратились туда. Новая зона ждала их — угловатая, зловещая, и будто холоднее, чем предыдущие. Треугольная платформа встретила их гулкой тишиной. Никто не спешил нажимать кнопку — все стояли по краям, бросая взгляды друг на друга, будто ожидая первого выстрела. Игрок №036 вдруг шагнул вперёд. Лицо его исказилось в нервной, агрессивной ухмылке, пальцы дрожали, но кулаки были сжаты. — Ну что, чего встали, как овцы? — процедил он, метя взглядом в Саникса. — Может, тебя всё же кто-то столкнёт, герой недоделанный? Он резко рванулся вперёд и, громко топая по бетону, направился к нему. — Сейчас я тебе покажу, как нормальные мужики поступают! — выкрикнул он и, дёрнувшись, замахнулся кулаком. Саникс отшатнулся в сторону, выставляя плечо, даже не понимая, что делает — это было скорее рефлексом, чем намерением. 036, не ожидавший сопротивления, оступился. Нога скользнула по грубому бетонному краю, и тело, потеряв опору, полетело назад. На лице мелькнуло осознание. Паника. — Не-е-е-ет! — крикнул он, но слова растворились в пустоте. Тело ударилось о нижнюю платформу, раздался глухой звук, а затем — тишина. Каменная. Оставшиеся на платформе обмерли. Никто не проронил ни слова. 036 был первым. И теперь стало ясно: с этого момента каждый шаг мог быть последним. — Что это было?.. — пробормотал кто-то. Молчание прервал голос 203-го. Громкий, злой, резкий. — Всё из-за тебя! — заорал он, указывая дрожащим пальцем на Саникса. — Ты его скинул! Ты гнида сраная, даже не мужик, а крыса! — он задыхался от гнева, но шагал вперёд. Он почти добежал до ближайшего лифта, оглянулся, дёрнул рукой — и вытащил такую же металлическую палку, какую Гаргок нашёл ранее. Сжал её покрепче, будто это была не просто труба, а меч справедливости. — Думаешь, тебе всё сходит с рук? Думаешь, ты главный? — прорычал он, приближаясь к Саниксу. — Сейчас мы увидим, кто кого! — Остынь… — тихо пробормотал Саникс, пятясь назад, — я не хотел этого. Он сам... — ЗАТКНИСЬ! — закричал 203, и со всей силы замахнулся. Саникс резко пригнулся, а затем, ударил локтем точно в живот противника. У 203-го вырвался сдавленный стон. Он пошатнулся, шагнул назад, крепче сжав палку, но потерял равновесие. — Ты будешь следующим, ублюд— А-А-ААА!!! — взвизгнул он, когда что-то мощное, неожиданное врезалось в его спину. Это был Гаргок. Он подошёл почти бесшумно. Глаза его были пустыми, но решимость в них горела отчётливо, как огонь подо льдом. Одним быстрым, точным движением он вытолкнул 203-го за край. Тот упал. Он крикнул, но крик заглушила тьма. Только удар где-то внизу был услышан всеми, будто платформа приняла очередную жертву без сожаления. Саникс резко обернулся. — Ты… — начал он, но Гаргок перебил его. — Один — был случайностью, — сказал он хрипло. — Второй — сам напросился. Они оба стояли посреди платформы, покрытой пылью и тенью. Кнопка всё ещё мерцала в центре, всё так же игнорируемая всеми. Ни один из игроков не подошёл к ней. Всё внимание было приковано к живым. И к тем, кто может умереть в следующий момент. Платформа дрожала в лёгком напряжении. Ветер срывался с острых углов треугольной конструкции, словно подталкивал к решению, которого никто не хотел принимать. Воздух пах потом, страхом и металлом. Игрок №100 вдруг вышел вперёд, тяжело дыша. Он уже не скрывал возраста — сутулый, измученный, с глазами старика, которому слишком много пришлось видеть. — Слушайте… — хрипло начал он. — Это не дело, что мы так друг друга выталкиваем. Так нельзя. Надо по-человечески. Он медленно потянулся к вороту своей тёмной рубашки и со скрипом начал рвать ткань. Раз, другой. Ткань поддавалась не сразу. Казалось, она тоже сопротивлялась этой идее. — Я сейчас… — продолжал он, — нарежу полоски. Кто вытащит самую короткую… Того и скинем. Без злобы. Без паники. Он опустился на корточки и начал аккуратно делить длинный лоскут на полоски. Руки тряслись. Где-то внутри будто что-то ломалось — старик не хотел смерти. Но хуже было ждать её в хаосе. — По-честному. Лоскутки. Как спички… — пробормотал он, почти себе под нос. Он встал, держа в руке пучок из четырёх длинных полосок и одной короткой. Протянул их вперёд. — Ну… кто первый? Молчание. Игроки стояли кто поодаль, кто ближе, но никто не подошёл. Кто-то даже отвёл взгляд. Саникс лишь покачал головой. Гаргок стоял как статуя. Остальные переглядывались. — Чёт ты мутный? — буркнул 330-й, — самый честный тут, да? — Хочешь, чтобы мы сами себе приговор тянули? — усмехнулся 439-й. — Лучше ты первый тяни. — Да пошёл ты, дед, — шепнул кто-то сзади. 100-й тяжело выдохнул. Он понял. Идея не сработала. Времени уже не было — страх победил разум. Никто не хотел играть в справедливость, когда смерть была так близко. Он бросил лоскутки на пол. Они упали, развеваясь, как забытые надежды. — Проклятые… — тихо прошептал он, — сами себя жрёте. И медленно отошёл в сторону. В его глазах больше не было плана. Только разочарование. Гаргок стоял чуть в стороне, будто не вмешивался, но его глаза внимательно следили за каждым шагом. Саникс тяжело дышал, сцепив пальцы, будто удерживал себя от следующего удара. На платформе всё ещё висела гнетущая тишина, нарушаемая лишь металлическим эхом капель пота и страха, стекающих по щекам оставшихся. Игрок №439 незаметно отступал к краю. Он держался обособленно — ни с кем не спорил, не вступал в прямые конфликты. Но глаза его метались. Он искал момент. И он подумал, что нашёл его. Когда Саникс сделал шаг в сторону, отвлекаясь на движение у дальнего угла платформы, 439 резко рванулся вперёд. Он не закричал — хотел нанести удар быстро и бесшумно. Надеялся толкнуть Саникса, выбить его за пределы, и тут же отпрянуть — стать тем, кто «вовремя вмешался». Но Гаргок заметил. Его тело сработало быстрее мысли. Он молча шагнул вперёд, точно выверенным движением выставил ногу вперёд. 439 даже не успел понять, что произошло. Его нога ударилась о щиколотку Гаргока — и он, теряя равновесие, пролетел мимо Саникса, взмахнув руками в попытке за что-то зацепиться. Не успел. Молчание упало глухим ударом. Где-то внизу прозвучал глухой, далекий звук удара тела о железо. Саникс повернулся к Гаргоку. Тот стоял спокойно, не торопясь возвращать ногу обратно. Их взгляды пересеклись. В этом молчании не было удивления. Только понимание. Они остались вчетвером. Напряжение висело в воздухе, как электричество перед грозой. Никто не решался сделать шаг — ни вперёд, ни назад. Молчание нарушалось лишь тяжёлым дыханием. И вдруг игрок №330 резко рванулся вперёд и бросился к кнопке, что стояла на пьедестале в центре платформы. Он прижал к ней всё тело и закричал: — Хватит! Мы же не убийцы! Я остановлю это! Голос звучал надрывно, почти искренне. Саникс и Гаргок застыли. Даже игрок №100, стоявший сбоку, не понял, что происходит. Но кнопка не сработала. 330 её не нажал. — Он тянет время, — прошептал Гаргок, и в тот же миг всё сорвалось. Из рукава 330 блеснул заточенный стеклянный осколок — какой-то обломок, возможно, или заострённая кнопка лифта. Он метнулся к Саниксу, целясь в шею. Всё произошло в долю секунды. Саникс успел отшатнуться, но стекло всё равно оставило порез на щеке. И тогда Гаргок, не думая, схватил палку, брошенную 203 раньше, и с диким криком прыгнул на 330. — НЕ СМЕЙ! Палка вошла в живот нападавшего. 330 захрипел, пошатнулся, кровь побежала по ткани формы. Он сделал шаг назад, пытаясь сохранить равновесие, но не упал. — Ты думаешь, ты лучше нас?! Да ты такой же! — выдохнул он, и, цепляясь из последних сил, схватил Саникса за ворот. Они покачнулись. Саникс заорал, пытаясь вырваться. Он чувствовал, как 330 тянет его за собой, как будто его последняя месть — утянуть ещё одного. Но Гаргок, уже из последних сил, снова взмахнул палкой — и с треском рассёк сцепленные руки. 330 ещё попытался ухватиться за край, но не смог. Его глаза были полны ярости и обиды. — Вы думаете, вы победите?.. Это ещё не конец!.. Он соскользнул вниз. В воздухе прозвучал глухой удар. И снова тишина. Саникс рухнул на колени. Из-под глаз текли слёзы, перемешанные с потом и кровью. Гаргок стоял рядом, тяжело дыша, сжимая окровавленную палку. Они не сказали ни слова. А рядом на платформе остался только старик — игрок №100. И взгляд у него был странный. Платформа стала пугающе пустой. Остались только трое: Саникс, Гаргок… и старик, игрок №100. Тот стоял чуть в стороне, прижимая руки к груди и мелко дрожа. Лицо его, полное ранее надменности, теперь изогнулось в жалобной маске. — Ребята… — проговорил он, делая неуверенный шаг вперёд. — Вы… вы молодцы. Смелые, решительные. Я с самого начала это видел, честно! Он бросил взгляд на тела, разбросанные по нижним уровням. Его глаза блестели — то ли от страха, то ли от надежды. — Я ведь… я ведь только за вас был! Правда! Эти… эти психи, они просто хотели убивать. А вы — вы настоящие. Умные. Храбрые. Вы заслужили выйти отсюда! Саникс молча смотрел на него. Гаргок чуть наклонил голову. Ни один из них не проронил ни слова. — Слушайте, — забормотал старик, подойдя ближе. — Давайте вместе! Втроём. Мы же команда теперь, да? Я не помешаю, обещаю! Вы можете мне доверять. Я — как отец вам. Или дед. Да я бы жизнь за вас отдал! Он потянулся, будто хотел положить руку на плечо Саниксу. Но тот машинально сделал шаг назад. И Гаргок — тоже. Платформа слегка качнулась. Стало ясно — её скоро увезёт дальше. Нужно было выбрать, кто останется. — Пожалуйста… не надо! — взвизгнул старик. — Не смотрите так! Я не враг! Я всё понимаю! Прощения прошу, правда, прошу! Простите старика! Он опустился на колени и стал рвать рубашку, протягивая обрывки ткани. — Вот! Лоскутки! Самую короткую — и сбрасываем! Это же честно! Я начну, я готов! Только… только не убивайте… Он сам вытянул полоску и прижал её к груди. Саникс посмотрел на Гаргока. Тот едва заметно кивнул. Старик поднял глаза. — Мы же… теперь заодно?.. Гаргок шагнул вперёд. Без слов. И медленно, без гнева, без жестокости, толкнул его двумя руками. — Н-н-нет… Подождите… — запротестовал старик и стал пятиться, спотыкаясь. — Не так… Я же… Я же… Он соскользнул с края, и только одинокий всхлип прокатился по платформе. — Я же был с вами… Тишина. Гаргок выдохнул и обернулся на Саникса. Тот стоял на кнопке. Таймер уже шёл, а значит они смогли пройти треугольник. Остался круг. Саникс опустил глаза. Они остались вдвоём. Стоя на краю треугольной платформы. За их спинами — хаос, трупы, кровь. Впереди — последняя зона. Круглая. Гладкая. Пустая. Мост к ней медленно начал выдвигаться, скрипя металлическими сегментами. Саникс первым шагнул вперёд, молча. Гаргок посмотрел на пустоту под ногами, потом — на друга, и пошёл следом. Они ступали медленно, шаг за шагом, будто боялись, что мост исчезнет под их весом. Наконец, добрались до круглой платформы. В центре — знакомая кнопка. Белая. Холодная. Молчаливая. Саникс не стал колебаться — он сразу встал на неё. — Эй... — тихо сказал Гаргок. — Зачем? Саникс посмотрел на него с какой-то печальной решимостью. — Если мы не выберем, кто из нас умрёт, за пятнадцать минут, — мы оба погибнем. Повисла тишина. Гаргок шагнул ближе, но остановился в метре. В глазах — усталость, но уже не страх. — Зачем ты меня защищал? — спросил Саникс Гаргок чуть отвёл взгляд, будто сам не знал. — Я… видел, как ты защищал Милку. Она мне была очень дорога. Мне не позволяла совесть тебя убить... — сказал Гаргок. Саникс усмехнулся уголком рта. Они помолчали. В это время Маша, всё ещё в чёрной маске Ведущего, прижималась к стене в узком коридоре технической зоны. Перед ней — последний охранник. Он обернулся. Не успел ничего сказать. Пуля пробила его маску, и он повалился назад, с глухим стуком ударившись о бетон. Маша тяжело дышала. В руке — пистолет. На лице — ни капли жалости. Она прошла мимо, вытирая кровь с руки. — Осталось мало времени, — прошептала она. Она знала, куда идти. Осталась одна дверь. — Ты думаешь, кто-то из нас заслуживает выиграть? — тихо спросил Саникс. — Нет, — честно ответил Гаргок. — Но кто-то должен выйти. Хотя бы один. — А если я смогу победить? — Саникс посмотрел прямо в глаза. — Тогда ты убьёшь меня, — сказал Гаргок, не отводя взгляда. — Но я не буду винить тебя. Ты не хуже меня. И не лучше. Саникс сжал кулаки. Он чувствовал, как земля будто уходит из-под ног. Последний выбор. Маша добежала до двери. Сканер. Красная подсветка. Времени почти не было. Она вскинула руку — приложила ладонь к стеклу. Система зависла на секунду, а затем пискнула, и дверь со щелчком открылась. Перед ней — коридор, залитый белым светом. Вдалеке — купол арены. — Держитесь, — сказала она, — я уже рядом... На платформе Гаргок сел на пол и закрыл глаза. — Мне жаль, что всё так вышло. Я хотел просто… забыть долги, вернуть себе хоть что-то. А теперь… даже если выберусь, что я увижу? Гаргок открыл глаза и посмотрел на него. — Я не хочу убивать тебя. — А я не хочу умирать, — сказал Саникс. В этот момент в зале раздался автоматический голос: Осталось 3 минуты. Выбор не сделан. Платформа будет деактивирована. Маша почти выбежала на арену. Спереди уже виднелась платформа — круглая, на ней двое. Она закричала: — САНИКС!!! Саникс поднял голову. — Это... что? Гаргок тоже услышал шаги. И тогда Саникс понял — выбор можно и не делать. Они стояли на краю круглой платформы. Саникс увидел того, кто ему был нужен. — Всё? — спросил Гаргок, глядя вниз. Саникс молчал. Потом повернул голову, будто собирался что-то сказать — но лишь выдохнул и сжал кулак. — Мы это сделали, — прошептал Гаргок. Секунда — и Саникс рвано шагнул вперёд. Один толчок. Одно движение. Гаргок не ожидал. — Что?.. — только и успел сказать 069, прежде чем его тело пошатнулось, поскользнулось на краю и сорвалось вниз. Он летел молча, как камень, пока не ударился о тьму и её пустоту. Хруст. Тишина. Саникс медленно подошёл к лифту. Его руки дрожали, но он нажал кнопку. Металлические створки сомкнулись, и он начал спуск. В зале наблюдения стояла Маша. Маска Ведущего — чёрная, угловатая — теперь была в её руке. Она подошла к бетонным возвышенностям и посмотрела, как Саникс выходит из лифта. Он увидел её — и впервые за долгое время улыбнулся. — Получилось, — сказала она. — Получилось, — повторил он. Они подошли друг к другу, обнялись. И в этих объятиях не было ни радости, ни горя — только усталость и молчаливая победа. План сработал. Один остался. И это был он. Позже. Счёт в банке. Две карточки. Две суммы. Поровну — до копейки. Они сидели напротив друг друга, среди пустого дома где-то на побережье. Открытые чемоданы. Деньги. Бокалы вина. Взгляд в окно, где закат окрашивал небо тёплым оранжевым. Саникс встал. Вышел на балкон. Протянул руку, как будто мог дотронуться до горизонта. — Мы свободны, — сказал он. Маша села рядом. Положила голову ему на плечо. И тогда… — Спустя 6 месяцев —