Оборотная сторона.

Суетливая жизнь маггловского Лондона когда-то вызывала у меня удивление. Но теперь это стало обыденностью. Я даже привык. Каждое утро начиналось одинаково: люди суетливо сновали по тротуарам, машины сигналили, водители ругались. Не то чтобы меня сильно интересовал этот мир. Впрочем, меня вообще мало что интересовало. Пока мне было о чём думать — я не видел ничего вокруг. Особенно первые полгода. Возможно, со стороны казалось, будто я всегда так жил. Прошёл год с момента «смерти» Драко Малфоя. В зеркале я только по утрам мог изредка увидеть «себя», к чему, впрочем, не стремился. Иногда хотелось верить, что всё это — просто кошмарный сон. Но вкус оборотного зелья всегда возвращал в реальность и одновременно напоминал, что кошмар продолжается. Я просто отодвинул всё это от себя. На неопределённое время. Мне даже толком не было известно, что происходило в мире магии. Северус не был особенно разговорчив, да и виделись мы не так уж часто. По его плану, которому я следовал, как и обещал, я должен был менять местоположение каждые три дня. Был период в месяце, когда я останавливался у него дома — из удобства и безопасности. Иногда он вызывал меня к себе, чтобы провести новый эксперимент или просто потому, что требовалась дополнительная пара рук. Не буду скрывать: зельеварение всегда было мне интересно ещё во время учёбы. Профессор был мастером своего дела — тут нечего сказать. А я всегда учился старательно. Ведь я был Драко Малфоем. Так что я хотя бы мог быть ему полезным. Это было самое меньшее, чем я мог отплатить за всё, что он сделал и продолжает делать для меня. Я достаточно быстро привык к новому ритму жизни, особенно когда моя полудепрессия наконец отступила. Во второй половине этого года я начал замечать больше деталей. Магией я не пользовался вовсе — в целях предосторожности. Любой лишний магический след в убежищах мог бы выдать меня. Завтра мне предстояло перебраться в укрытие под номером семь. Всего их было девять, не считая дома Северуса. Какого-то определённого порядка не существовало, так же как и не было ничего общего между всеми этими местами. При каждой встрече Северус выдавал мне новый «распорядок», иногда меняя количество дней на одном месте, а порой и сами убежища — некоторые я не видел по несколько месяцев. Он явно продумывал всё до мелочей, ограждая меня от любого возможного раскрытия или случайной встречи. Возможно, даже слишком старался. Но я не смел ему этого говорить. Каждое из этих мест было по-своему уникальным. Я пронумеровал их в том порядке, в котором оказывался там впервые. Первое — достаточно просторная квартира в спальном районе Лондона. По большей части там не было постоянных жильцов. Дом в целом был странным: мрачный интерьер, неудобное расположение для работы — жильё чаще сдавали посуточно. Это играло мне на руку. В этой квартире я провёл свою первую неделю в новом мире. Приходил в себя. Думал. Впервые выпил оборотное. Я любил это место. Оно слишком больно напоминало мне мой собственный дом. Возможно, именно поэтому Северус выбрал его первым. Хотел, чтобы я быстрее адаптировался. Из всех убежищ встречи с этим я ждал больше всего. Второе. Отличалось своей полной непримечательностью. Уже тогда я понимал, что именно так выглядели квартиры большинства среднестатистических лондонцев. Простая планировка, незамысловатая мебель в модном у магглов стиле — светлое дерево, приглушённые ткани. Район самый обычный. Иногда мне казалось, что я понемногу изучал все их слои общества, спускаясь всё ниже от того, к чему привык. Словно учился видеть их жизнь без прикрас. Третье. Это был странный домик в отдалённом районе. Интерьер выбивался из привычных мне рамок. Я бы сказал, что там жил какой-нибудь художник или писатель — или просто чудак вроде кого-то из семьи Лавгуд. Стены напоминали картины Ван Гога — вихревые мазки, яркие цвета. Мебель странной формы. Даже тарелки были все в синих оттенках. Я находился там будто в музее, испытывая смутную тревогу. Четвёртое. Квартира невозможного педанта, сравнимая разве что с палатой в психиатрической больнице. Всё там было таким белым, что я сам чувствовал себя грязным пятном. Особенно под оборотным. Она шла сразу после дома Ван Гога, и контраст резал глаза. К счастью, уже в следующий раз порядок был изменён. Мебели почти не было, а то, что было, сливалось белизной со стен. Даже свет ложился там иначе — холодный, слишком яркий. Будто кто-то зажёг Люмос прямо у меня в мозгу. Пятое. Дом в самой глуши, где-то глубоко в пригороде Лондона. Старый и большой, будто для семьи размером с Уизли. Там я ощущал пустоту сильнее, чем где бы то ни было. Было отчётливое чувство, что здесь должно быть много людей — или хотя бы когда-то было. Несколько спален, два этажа, скрипучий деревянный пол. Я не мог это проверить, но нутром ощущал магию. Дом был пропитан запахами еды и уюта — но теперь в нём царила лишь тишина и холодная пустота. Шестое. Этот дом был чем-то похож на предыдущий. Но я всё время чувствовал, что упускаю что-то важное. Здесь явно жили люди в достатке. Два этажа, светлые оттенки стен, мягкие ковры. Три спальни, одна из них — гостевая. Большие окна, пропускающие слишком много света. Мне казалось, что они уехали не по своей воле. Дом был слишком ухоженным, словно их просто выдернули из жизни. На чердаке я однажды нашёл пару забытых фоторамок с портретом супружеской пары лет сорока. Я так проникся этим образом, что мне даже начали казаться знакомыми их черты лица — но это было лишь наваждение. В одной из спален я нашёл несколько книг. Они показались мне удивительно занимательными. Хотя меня не слишком интересовал мир магглов, именно с этой литературы начался мой путь в него. Казалось, что книги только что купили — или хозяин просто очень за ними ухаживал. Седьмое. Будто дом клоуна. Когда я зашёл туда впервые, мне на голову вылилось ведро воды — я был ошарашен. С каждым визитом я натыкался на новую «смешную» ловушку: кнопки на стульях, совершенно неуместное расположение столовых приборов в шкафах, часы, которые кукарекали в полночь без возможности их отключить, скользкий коврик в ванной, горчица в тюбике из-под зубной пасты. Знать бы идиота, который здесь жил. Восьмое. В этом доме я чувствовал некую враждебность. Будто я был здесь лишним, и сами стены желали, чтобы я ушёл. Было тесно и неуютно. Холод пронизывал каждую стену, тёмные обои ещё больше давили на сознание. Конечно, если бы поработать над этим местом, оно могло бы стать сносным, но сейчас... Будто над крышей вечно висело грозовое облако, не пропуская солнечный свет. Не знаю, совпадение это или нет, но каждый раз, когда я здесь останавливался, дни были дождливыми, а за окнами сверкали молнии. Девятое. Мой второй фаворит. Эта квартира хранила в себе нечто особенное. Волшебство, перемешанное с обыденностью — то, что всегда было чуждо Драко Малфою. Но сейчас я уже не был им. Тёплые коричневые и бежевые оттенки наполняли комнаты уютом. Там всегда было тепло. Казалось, здесь жила сама жизнь. Я не любил чай, но на маленькой кухне стояло столько сортов, что мне хотелось попробовать всё. Оказавшись там, все мои мрачные мысли и чувство одиночества словно испарялись. Будто для этой квартиры я был родным. Где то на втором месяце моего пребывания в этом мире, я начал вести дневник. Мне было важно структурировать свои мысли, я путался в собственных мыслях и слишком большой поток информации через чур тревожил мой и без того нагруженный мозг. Профессор странно отреагировал, когда заметил мою привычку вести записи. Впрочем к его подозрительности я тоже успел привыкнуть. От раздумий меня отвлёк полупрозрачный серебристый свет. Сейчас я находился в укрытии под номером восемь, и, как всегда во время моего пребывания здесь, погода была пасмурной. Так что появление Патронуса я заметил сразу. Его нельзя было спутать ни с чьим другим. Я точно знал, что когда-то это была лань, но теперь он напоминал нечто неясное и расплывчатое. Не знаю, что должно твориться в душе человека, чтобы его Патронус выглядел вот так. — Что-то вы зачастили, профессор, — пробормотал я себе под нос, по привычке, и замолчал, прислушиваясь к голосу Северуса. “Малфой, через час жду в своём доме. Требуется твоя помощь. Будь осторожен. Надеюсь, ты не забыл все мои инструкции.” Я чуть не закатил глаза, в который раз слыша одно и то же. Он всегда был чересчур осторожен. Параноик хуже моей матери. Патронус растворился в воздухе, а я тяжело вздохнул, осознавая предстоящий путь. Склянка, которую я всегда держал при себе, была молниеносно опустошена. К счастью, теперь мне не приходилось ждать перевоплощения, лёжа и корчась от ощущений, будто меня выворачивает наизнанку. Да и вкус стал терпимее — почти как у лекарства. Северус постоянно модифицировал зелье, но идеального рецепта без побочных эффектов пока не нашёл. Хотя, возможно, на это надеялся только я. Он же истинный алхимик, что вечно повторял: — Цена эффекта — его побочный эффект. Я невольно вновь проникся уважением. Он сумел увеличить время действия, улучшить вкус и каждый раз изменял побочные эффекты. Не из необходимости — из принципа. Мастерство ради мастерства. Или ради меня. Оставалось мало времени. Я принялся за сборы. По не известной мне причине, одного оборотного было недостаточно. Я не склонен задавать лишние вопросы, но предполагаю, это связано с тем, что моя внешность всё же принадлежала кому-то, а значит её нужно было дополнительно менять. Ноги понесли меня в ванную. Волосы первыми начали менять цвет и структуру. Всё происходило «от головы» и заканчивалось ногами — к счастью, это было мне на руку. Я почти привык к этому «новому телу». Оно выглядело старше на пару лет и, возможно, выше меня на один-два сантиметра, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Меня успокаивало, что это тело было почти таким же высоким, как моё собственное. Это избавляло от многих неприятных ощущений при превращении — я не сталкивался с чужой неуклюжестью, как было бы, будь оно слишком низким или высоким. Я взглянул в зеркало. Лицо уже почти полностью преобразилось. Кожа стала ещё более бледной, почти мёртвой на вид. Глаза почернели, нос удлинился и приобрёл крючковатую форму. Мне даже показалось, что это лицо кажется знакомым, но я не стал всматриваться и придавать этому значения. Черты вытянулись. Я начал зачесывать угольно-чёрные волосы назад в привычной манере. Они были чуть длиннее моих, но более плотной текстуры. Кисти тоже менялись — линии на ладонях и пальцах вытягивались, приобретая утончённую элегантность. Возможно, этот парень был пианистом. Взяв в руки склянку другого цвета, с зельем характерно фиолетового оттенка, я на пару секунд задумался. Затем прошептал caeruleum и подошёл к зеркалу. Я моргнул несколько раз, наблюдая, как чёрный цвет радужек медленно исчезал, уступая место чистому голубому. Северус требовал лишь менять цвет глаз, но на какой именно — ему было всё равно. А я старался проявить своё свободолюбие везде, где это было возможно, поэтому экспериментировал с оттенком. Признаться честно, я всегда жалел, что мои глаза были цвета отца. Мне всегда хотелось, чтобы они были как у матери — голубые и чистые, как вода или небо. Я всмотрелся в эти, теперь чужие, радужки, принявшие оттенок чуть темнее материнского. Нельзя было привлекать слишком много внимания, но я был доволен своей внешностью.

***

Вечерний, пасмурный Лондон встречал меня холодными улицами. Было уже ближе к ночи. Большая часть горожан сидела по домам — ещё одна мера предосторожности: звать меня почти что ночью. Я шёл достаточно быстро, насколько позволял лёгкий физический дискомфорт чужого тела. Иная выносливость, размер ступней, работа органов — всё это ощущалось отчётливо. Минут через двадцать я уже смогу идти в привычном темпе. Естественно, другого «достаточно безопасного пути» по мнению Северуса не было. Мне приходилось тащиться к нему пешком каждый раз, чтобы «не оставлять лишний магический след». Кажется, меня бы не нашёл даже сам Волан-де-Морт, если бы всерьёз решил искать. Мой путь пролегал почти через весь Лондон. Укрытие номер восемь, моя отправная точка, было на севере. Английский канал, куда мне нужно было попасть, — на юге. Слегка моросило. Я засунул руки в карманы. Полное отсутствие магии всё ещё было мне непривычно. Я ощущал отчётливый дискомфорт, держа палочку в дальнем кармане без возможности быстрого доступа. К тому же, эта палочка была не моей — по моей сразу бы стало понятно, кто я. Во времена учёбы ощущение гладкого дерева под пальцами внушало уверенность. Мастер палочки без магии. Сапожник без сапог. Холод становился ощутимее. Я в полной мере прочувствовал всю слабость магглов за этот год: им приходится беспокоиться о таких мелочах, как сохранение тепла. Теперь и мне приходилось об этом думать. Сплошное разочарование. На их месте я бы уже давно сбросился со скалы. Конечно, я противоречил инструкциям Северуса — что считалось «непозволительным невежеством», как он любил выражаться. Но мне хотелось зайти в полюбившееся укрытие под номером девять. Взгляд упал на часы на запястье. Согреться, выпить чаю. Ничего преступного, убеждал я себя, сворачивая во дворы. Крыша дома, в котором находилась заветная квартира, уже виднелась на горизонте. Я подходил ближе к входу в многоквартирный дом, как вдруг мой взгляд зацепился за слишком знакомую и яркую макушку. Я опешил, не поверив своим глазам. Уизли? — эхом пронеслось в мыслях. А с ним... кто эта особа? Кудрявые волосы, средний рост, тёплые оттенки одежды, карие глаза. Походка. Улыбка. Грейнджер. Я наблюдал издалека — они шли по улице, что-то обсуждая. Рыжий улыбался, слегка придерживая её, когда та самоотверженно перепрыгивала лужи. Поправлял ей шарф. А она вела себя естественно, будто не замечая ничего. Все его жесты были для неё обыденными до абсурда. Я не был уверен, что взгляд моего истинного облика был столь же цепким. Мне понадобилось секунд десять, чтобы унять ступор и переварить внезапное столкновение с забытой жизнью. И тут я понял, что они движутся прямо в мою сторону. Возможно, сработала выработанная привычка скрываться, долг перед Северусом, страх прошлой жизни — а может, всё вместе. Я почти молниеносно развернулся и передумал посещать уютную квартиру.