Два взрыва за час.

До места назначения оставалось около пяти минут. Остаток пути я провёл в своих мыслях. В голове невольно крутился один и тот же образ, увиденный всего полчаса назад — Грейнджер и Уизли. Никогда бы не подумал, что встречу их вновь. По крайней мере, так скоро. Дождь закончился, тучи слегка рассеялись. Небо озарилось миллионами искрящихся звёзд. Я уже слышал негромкое течение ручья, продираясь сквозь деревья и отбрасывая мокрые ветви. Наконец вышел к истоку реки. Остановился, вглядываясь в спокойную водную гладь и глубоко вдыхая запах леса и сырости. Мне бы хотелось насладиться этим моментом. Но я прекрасно знал, что мне сейчас предстоит. Всё, что оставалось — это в который раз мысленно проклясть Северуса и его граничащую с безумием паранойю. Река почти сразу уходила под землю, не оставляя мели. Сюда не заходили люди — не было смысла. Я глубоко вдохнул, набирая как можно больше воздуха в лёгкие, и прыгнул. Ледяная, кристально чистая родниковая вода тут же пропитала одежду, делая меня тяжелее. И это было даже на руку. Несколько мощных гребков — и я оказался в том месте, где вода уходила под землю. Прошептал «Catta alba». Голубой свет ударил по глазам. Меня затянуло в портал. По ощущениям это было похоже на переход с Летучим Порохом вперемешку с аппарацией. В общем, что-то средней тяжести. Особенно если не учитывать то, что каждый раз приходилось мокнуть. Очнулся я уже в кресле. Полностью сухой. Побочным эффектом таких порталов была высокая вероятность потери сознания. Особенно под действием оборотного зелья. Управлять не своим телом в принципе сложно, а в этом портале — почти невозможно без отключки. Во время аппарации длительность перемещения меньше, а также есть ограничения по расстоянию. В таких случаях максимум — оборотное может перестать действовать, но это редкость и обычно только если эффект уже почти остаточный. У порталов такого ограничения нет, но само перемещение занимает в среднем около тридцати секунд, в зависимости от дальности. Такое длительное нахождение в пространственной яме и вызывает потерю сознания. Маги в целом способны это переносить, особенно чистокровные. Магглорожденным с этим сложнее. Если же в такой портал попадёт маггл — его ждёт смерть. Северус возвышался надо мной с тем же самым выражением, которое я впервые увидел, придя к нему в этом обличье. Это была странная смесь грусти, беспокойства и — как мне со временем начало казаться — разочарования. Подняв голову, я встретился с его взглядом. В чёрных глазах на миг промелькнуло изумление, но тут же исчезло, будто его и не было. Я устало откинул голову на спинку кресла. — Неужели обязательно каждый раз топить меня как котёнка? — раздражённо бросил я. — Почему бы нам просто не использовать Летучий Порох? Обычно я не спорил с Северусом и не задавал лишних вопросов. Но сейчас всё накипело. — Малфой, ты ведёшь себя как мальчишка. Тебе должно быть понятно, что каминная сеть перемещений контролируется Министерством магии. — Допустим. А чёртовых сорок минут по городу и ныряние в ледяную воду по ночам вас не смущают, профессор? — не унимаясь, съязвил я. Северус едва заметно усмехнулся. — Это не моя прихоть. Просто мера предосторожности. Ты ведь должен знать, что водная толща создаёт укрытие и через неё практически невозможно отследить магические потоки. Такие порталы запрещены, и их обнаружение мне ни к чему. — Неужели? А я был уверен, что вы просто ждёте, когда я однажды захлебнусь. — Ты опоздал, Драко. На целых пятнадцать минут. Это непозволительное невежество. Что скажешь в своё оправдание? — привычным тоном для нотаций ловко сменил тему Снейп. В моё сознание вдруг снова прорвался образ этих гриффиндорцев. Я замешкался. Северус не оставил это без внимания. — Не заставляй меня поить тебя Веритасерумом, Малфой. Его тон заставил меня тяжело вздохнуть. Знал он меня как облупленного, гад. — Я видел Уизли и Грейнджер в городе, — сказал не хотя. — Ясно. — коротко заключил он. Его спокойная реакция удивила. Он действительно умел читать меня как открытую книгу. А я в свою очередь, о нём не знал почти ничего. Ни в Хогвартсе. Ни сейчас, когда он стал кем-то вроде моего наставника. Хотя я быстро понял, что он, пожалуй, самая интересная личность, с которой мне доводилось сталкиваться, это ничего не меняло. — С чем нужна помощь на этот раз, профессор? — Зелье. — То самое? Он едва заметно кивнул. Северус весь этот год работал над каким-то зельем. Я не знал точно, что он пытался создать, но по составу ингредиентов и числу неудачных попыток понимал: оно крайне сложное. Он повернулся и направился в свою котельную, оставляя за собой шорох мантии. Я пошёл следом. В этой комнате не было окон — я даже не был уверен, где именно располагалось это укрытие. Это был не дом Северуса, а его лаборатория. Здесь он проводил бессонные ночи, предаваясь своей работе. По стенам были развешаны десятки засушенных растений, аккуратно рассортированные части насекомых, банки с порошками и склянки разных форм и цветов, педантично выставленные на настенных полках. Каждый раз это зрелище завораживало меня. В центре комнаты стояли три котла среднего размера — как минимум один всегда извергал пар подозрительного оттенка. На отдельном столе лежали основные ингредиенты, служившие базой для большинства зелий. Вдоль стен тянулись каменные столешницы с инструментами для измельчения, хранения и консервирования компонентов. Были и крошечные котлы для редких зелий, которые варились в малых количествах. Комната была тёмной, как и её владелец. Несколько тусклых фонарей свисало с потолка. Несколько видов растений излучали мягкий флуоресцентный свет, освещая помещение почти естественным сиянием. Здесь я видел его настоящим. За работой он раскрываться — и порой даже позволял себе лишнее. Он указал мне на столешницу. — Глаз игольчатой куприцы, — пробормотал он, принимаясь выводить зелье из состояния остановки, обеими руками держась за котёл. Если добавить в любое зелье пару капель Чистой Смерти, можно на время «заморозить» процесс. Но оставлять его так дольше часа было нельзя. В теории то же самое можно было бы сделать и с человеком — так рассказывал мне отец. Правда, подобных экспериментов не проводили из-за опасности. Хотя во время войны, возможно, и рискнули бы. — Один? — уточнил я, поднимая взгляд на профессора. Северус посмотрел на меня так, будто я пытался колдовать перевернутой палочкой. Или просто как на кретина. Я поспешно взял глаз и принялся измельчать его по методу Ривальгога, строго в хрустальной чашке серебряным измельчителем. За этот год я изрядно наловчился в подобных вещах и делал всё уже почти машинально. — Профессор, хотел спросить, — решился я спустя пару минут, когда Снейп закончил свою требующую концентрации работу. — Почему пароль от портала именно Alba Felis? Он молчал. Я повернул голову к нему и заметил, как его взгляд зацепился за какую-то точку в углу стола. Будто я снова не мог увидеть того, что видел он. В его глазах на миг мелькнула тень улыбки. Наконец он перевёл взгляд на меня. — Ничего особенного, Драко. Просто первое, что пришло в голову. Было бы странно выбирать пароль, который ассоциировался бы со мной напрямую. Ты так не считаешь? — как то чересчур загадочно объяснил он. К тому же, когда Северус звал меня по имени, это всегда означало нечто более личное. Я научился подмечать такие мелочи за ним, ведь напрямую о своих мыслях и чувствах он никогда не говорил. А мне хотелось знать. — Пожалуй, вы правы. Но мне всё же кажется, что во всех ваших решениях есть какой-то скрытый смысл, которого я по какой-то причине не могу постигнуть. Как раз подошло время засыпать измельчённый порошок и смешивать ингредиенты. Это лишило меня возможности услышать ответную реплику. После засыпки нужно было параллельно мешать состав с филигранной точностью, выверяя секунды и описывая круги по стенке котла. Подливать ингредиенты в определённом узоре — это было похоже на заклинание палочкой. У каждого добавления своя функция и движение. Зелья такой сложности не готовят в одиночку. Мне было бесконечно интересно, что же именно пытается изобрести профессор. Достаточно кропотливый процесс. Мы молчали, сосредоточенно внося один ингредиент за другим. Северус уже не так усиленно курировал мои действия, как в самом начале. В глубине души я радовался его доверию. Оставалось совсем немного до полной готовности. Я вознёс очередную склянку над котлом, как вдруг меня бросило в дикую дрожь. В глазах заплясали искры. Склянка с эссенцией выпала из рук. Взрыв. Меня отбросило к стене. Я задыхался. Глаза невыносимо жгло. В затылке пульсировало. Казалось, сама магия пытается вырваться из тела. Возможно, я кричал, или хотя бы пытался. — Драко! — услышал я крик сквозь пелену. Что-то влили мне в горло, заставляя проглотить. Тело тут же обмякло. Я почувствовал холодные руки на подбородке и лбу. Дымка начала рассеиваться, позволяя разглядеть лицо Северуса. Я откашлялся. — Профессор... — хрипло выдавил я чужим голосом. — Что это… Он поднялся на ноги, развеивая фиолетовый дым в комнате парой взмахов палочкой, затем стал педантично составлять все ингредиенты на место. Развернулся ко мне. — Вингардиум Левиоса, — произнёс он, и в голосе отчётливо звучало чувство вины. Уже лёжа в гостиной, я пытался осознать, что произошло. В голове всё налилось свинцом. На затылке наверняка красовалась огромная шишка. Со мной никогда не случалось ничего подобного. Я просто выронил склянку в котёл — и меня отбросило на метр. Эссенция... чёрт возьми. Её же почти невозможно достать. Я разочарованно провёл рукой по лицу. — Извините, профессор. Даже не знаю, что на меня нашло, — пробормотал я виновато. — Нет. Если бы я сказал тебе раньше, ничего бы не случилось. Это я должен просить прощения, Малфой. Тебе ещё повезло, что ты отделался парой ушибов. Всё могло закончиться куда хуже из-за моей недальновидности. — Его голос стал ещё суше обычного. Он выглядел ужасно подавленным, сидя в своём кресле. Я ничего не понял. То ли из-за свинца в голове, то ли из-за недостатка информации. — Сказали раньше что? — напряжённо спросил я. Он тяжело вздохнул. — Когда мне было двадцать лет, и я только начал преподавать, я проводил эксперименты прямо в Хогвартсе. Был молод и амбициозен. Хотелось попробовать всё. Один из таких экспериментов обернулся трагедией: по моей вине едва не погиб первокурсник, неудачно оказавшийся возле лаборатории. Он частично потерял зрение. Макгонагалл была в ярости. За такую провинность меня должны были выгнать. Но Дамблдор встал на мою защиту. Я отделался временным ограничением. Она наложила на меня заклинание, не позволявшее добавлять в зелья ингредиенты выше базовых, разрешённых для школы. Попытка обойти его каралась лишением магии. Она буквально вышла бы из меня полностью — без возможности вернуть. Ограничение сняли через несколько месяцев. — Подождите, что вы этим хотите сказать? При чём тут произошедшее со мной? — Честно говоря, Драко. Я думал, ты сам догадаешься, и гораздо раньше. — он задумчиво посмотрел на меня. — Но, видимо, я сильно изменился с тех пор. — Вы хотите сказать, что я... — я уставился на него с охреневшим видом. — Я в теле двадцатилетнего Северуса Снейпа?!