Камни преткновения.

Тишину кабинета Главы Ордена нарушало лишь напряжённое дыхание Избранного, который, казалось, не справлялся с потоком негодования в собственной голове. Он мерил комнату шагами, то и дело бросая косые взгляды на Гермиону, сидящую в кресле. У неё не нашлось слов для оправдания. В глубине души она всё ещё наивно надеялась, что лучший друг просто не станет поднимать эту тему. Что поймёт. Ведь он всегда её понимал. Наконец Гарри остановился и устремил взгляд прямо на её лицо. — Гермиона, что на тебя нашло? Я понимаю, ты не сразу с ним поладила, но это не повод! В родных глазах она видела негодование, смешанное с огромным желанием разобраться и понять. И это, странным образом, успокаивало. Гарри не хотел разочаровываться в ней, не хотел обвинять. Она тяжело вздохнула, прижав всё ещё холодную от стресса руку к щеке. — Он… он просто разозлил меня, Гарри. Я не хотела, чтобы всё вышло именно так. Ты прав, это было жестоко. Его взгляд заметно смягчился. — Я не ожидал от тебя даже такого. Ты должна извиниться перед ним. — Да, я знаю… конечно. Ты прав. Она и сама прекрасно понимала, насколько ужасен её поступок. И Гарри не мог не заметить её мучительного самобичевания. — Как ты себя чувствуешь? Полумна не хотела чтобы ты участвовал в матче. Поттер упал в кресло, кажется наконец успокоив свои мысли. — Было тяжелее обычного, но я поймал снитч. Жаль этого никто не заметил. Гермиона сомкнула губы и отвела взгляд. Она так по идиотски облажалась. Было бы не так страшно, если бы Гарри ничего не заметил. — А Седрик.. Он.. — Он ничего не заметил. По крайней мере я в этом сильно сомневаюсь. А даже если заметил, болтать бы не стал. Девушка лишь кивнула. Дверь в кабинет была настиж открыта, так что она сразу заметила, когда в коридоре появилась Полумна. Они встретились взглядами, но Гермиона вновь ощутила будто смотрит на что то аморфное. С Полумной так было всегда. Смотреть на неё, всё равно что смотреть на воду. Видишь всё и ничего одновременно. — Он очнулся. Всё.. — короткая пауза — в общем в порядке. Вы можете зайти к нему, а мне нужно разыскать Северуса. — Лавгуд звучала странно и непривычно поспешно, но Гермиона не обратила на это особого внимания. *** Как же чертовски всё болит. И что, к дьяволу, произошло с этой метлой? Я ведь не падал, наверное, с третьего курса. Когда очнулся — Лавгуд уже уходила. Остаётся молиться, что она ничего не заметила. Северус с меня скальп снимет. Один день в Ордене — и я уже успел создать ему миллион проблем. Дверь распахнулась, и я рывком поднялся, сев на кровати. О моей одежде Белобрысая не особенно заботилась — выгляжу так, будто спал в канаве с гоблинами. Грейнджер вошла первой. Взгляд её был взволнованным и… виноватым? Поттер появился следом, и выглядел не лучше. Она остановилась в метре от меня, замявшись, переминаясь с ноги на ногу, будто не знала, что сказать. Осматривала меня осторожно, взгляд скользнул по лицу и задержался. В её глазах мелькнул страх — ощутимо тяжёлый, давящий. Она что, меня узнала? Нет, не может быть. Оборотное ещё действует. Я невольно провёл рукой по виску, нащупывая запёкшуюся кровь. Полумне что, плевать на мой внешний вид? Куда она так резко умчалась, будто в этом треклятом месте есть ещё хоть один пациент, кроме меня?.. Поттер еле заметно задел её локтем, но от моего взгляда это не укрылось. Она наконец решилась заговорить: — Мне… очень жаль, что всё так вышло. Ей жаль? Что ж, чудесно. Пришла поиздеваться над тем, какой я никчёмный игрок, раз распластался на поле в первом же матче? В жилах почти закипела злость, но она тут же испарилась, стоило заметить выражение её лица — виноватое, смущённое. Она достала палочку и аккуратно очистила рану на моём виске — словно пытаясь извиниться без слов. Слегка защипало. И тут до меня наконец дошёл смысл её слов, перед глазами вспыхнуло воспоминание: карие глаза, полные холодной ярости ещё до матча. Немая угроза. Я едва удержался от усмешки. Грейнджер и не догадывается, что только что захлопнула собственную ловушку. Не выдав ни мысли, ни эмоции, я лишь изобразил страдальческое выражение лица и снова лёг на кровать, демонстративно отвернувшись. После коротких молчаливых переглядов между остатками Золотого трио Поттер, наконец, неторопливо вышел, оставив нас наедине. — Роуэн, — её голос прозвучал неуверенно. — Знаю, это было не очень красиво с моей стороны. Но, по большей части, это несчастный случай. Просто ты меня разозлил. — Я уловил шаг ближе к кровати. — Может, я могу как-то загладить свою вину? Она явно избегала прямых извинений. Конечно. Ведь она и не считает себя виноватой. Не удивлюсь, если всё это она делает исключительно ради святоши Поттера. И всё же… разве не её расположения я добивался? Чувство вины — вот что укрепит её отношение ко мне. Похоже, её идиотская выходка сыграет мне только на руку. Вся эта ситуация начинала выводить Гермиону из себя. Он сам виноват. Сам подставился. Сам полез. И всё же теперь именно она чувствует себя в долгу. Бесило то, что из-за одного придурка в ней мог разочароваться единственный — её лучший друг. И вот она стоит перед его кроватью и почти извиняется. Когда она так низко опустилась? Он ни разу не извинился за своё поведение, но, как всегда, Гермиона всем обязана. Его молчание давило, оставляя её наедине с кипящей кашей собственных мыслей. Если он не хочет говорить — что ж, она сама поставит условие. И на этом точка. — В нашу первую встречу ты спрашивал про Лес Родов. Профессор Макгонагалл забрала большую часть магической литературы, когда уходила из Хогвартса. Я могу сделать запрос на несколько книг, которые могут быть тебе полезны. Никто другой тебе такого доступа не даст. Так что довольствуйся тем, что есть, — отчеканила девушка, чётко расставляя акценты, словно напоминая, кто здесь задаёт правила. Для Драко же это был неплохой исход. Её внимательность радовала почти так же, как раздражала её упрямость. Своего рода равновесие — и, пожалуй, именно оно когда-то позволило ей найти сразу двух людей, сумевших ее терпеть. — Приму твоё молчание за согласие, — бросила она и резко развернулась, едва не хлопнув дверью со всей силы. *** — Вы должны проверить это, профессор. Возможно, он вовсе не ваш племянник. — Мисс Лавгуд, вы паникуете преждевременно. То, что его аура показалась вам знакомой, ещё не даёт вам права на подобные обвинения, — его голос оставался безупречно спокойным, лишь глаза выдавали скрытую злость. — Именно поэтому я и не сказала ничего Гермионе. Моих навыков недостаточно, чтобы быть уверенной на сто процентов. Но дело не только в ауре. Цвет его вен тоже кажется мне… неестественным. — Допустим. Я это проверю. Но до тех пор вы должны хранить молчание, — он сделал привычную паузу на каждом «наиболее» важном слове, отчеканивая их с особой чёткостью. *** — Луна, ты уже вернулась? — Гарри сидел в пустой гостиной, вертя в руках древко палочки так, словно видел его впервые, когда вошла Полумна. — Да, — отрешённо ответила беловолосая, опускаясь рядом с ним на диван. Он ждал пояснений, но их не последовало. С ней всегда было просто — Луна никогда не говорила ничего лишнего. — Иногда мне кажется, что ты разбираешься в чувствах лучше всех нас. — Несмотря на то, что все считают меня странной? — она мягко улыбнулась и коснулась его предплечья ладонью. Он слегка смутился. Конечно, сам просил её быть инициативнее, но это всё ещё вызывало какой-то нежный трепет внутри. — Я же говорил, что всё будет в порядке. Я поймал снитч, значит, ты зря волновалась, — он невольно улыбнулся, вновь замечая, что теперь она смотрит прямо на него, а не сквозь, как раньше. Будто впервые по-настоящему замечает. — Знаю. Я видела. Молодец, Гарри, — сказала она, и он удивлённо приподнял брови. — Значит, ты… — он выжидающе заглянул в её лазурные глаза, но она хранила молчание. — Ты видела, почему Роуэн упал? — Думаю, ты имеешь в виду — видела ли я, как Гермиона наслала на него проклятье? Гарри лишь кивнул, и она ответила тем же — не выражая ни малейшего беспокойства на этот счёт. Вдруг её ладони накрыли его тёплые щёки. Мягкие подушечки пальцев скользнули от подбородка к вискам. Он выдохнул — смесью удивления и удовольствия от непривычных, неожиданных прикосновений — и прикрыл глаза. Девушка изучала его лицо так, будто перед ней был редкий подопытный образец. Когда Гарри снова открыл глаза, её лицо оказалось слишком близко. — Луна… постой, — он перехватил её руки и сквозь усилие отстранил от себя. — Что-то не так, Гарри? — её голос звучал ровно, почти безэмоционально, словно чужие чувства не касались её вовсе. Он замялся, потом резко притянул её к себе, крепко обняв за плечи. — Всё в порядке. Просто… мне кажется, слишком рано. Я не вижу в твоих глазах того же, — он будто обнимал ожившую статую. — Возможно, ты прав. Спасибо, что думаешь об этом, — тихо ответила она и коснулась его щеки коротким поцелуем. Почти фантомным. Словно приснившимся — настолько невесомым, что казалось, он лишь вообразил его. Её губы — нежно-розовые, цвета постельного шёлка — скользнули мимолётно и исчезли. Любимые им губы. Такие нежные… и в то же время бесчувственные.