Слезливая заучка.

Мысли ворочались в голове Драко с самого утра. Первая ночь в Ордене принесла лишь беспокойство и тяжесть в теле. Его переломы, конечно, были незначительными и быстро заросли, но ломота всё же оставалась ощутимой. Вчерашний разговор с Северусом был не из приятных. Чёртова Лавгуд что-то заподозрила. Всего один день в Ордене — а я уже облажался. Солнце едва встало, но ему всё равно не спалось. Он нехотя поднялся с кровати и попытался пригладить разлохмаченные платиновые локоны. Комната за ночь продрогла, и скидывать нагретое одеяло оказалось нелегко. Всё пахло пылью. Это раздражало. Он привык к множеству разных мест за время жизни в маггловском Лондоне, но больше всего — к чистоте. По крайней мере, она его успокаивала. Давала простор мыслям, которые, впрочем, не радовали его с тех самых пор… Может, я и правда безнадёжен? Он в последний раз осмотрел своё всё ещё идеальное аристократическое тело, будто убеждаясь, что всё ещё является самим собой. Расправил плечи и выпил оборотное, снова морщась от вкуса. Он старался не вдыхать запах — знал, что он ещё хуже, чем вкус. Просто отличное начало утра, как и всегда. Волшебная палочка покоилась на тумбочке возле кровати — замаскированная под чужую. Конечно, Северус требовал не пользоваться ей, но это было слишком тяжело. Он устал терпеть периодическое непослушание других палочек. Драко не любил, когда его не слушались. Держать в руках свою, пусть даже в чужом облике, было приятно. Кажется, единственное, с чем он имел по-настоящему прочную связь, — это его палочка. Она ощущалась как возвращение к самому себе, к собственной магии. Одним взмахом он уложил волосы, затем призвал к себе ещё одну склянку другого цвета, с зельем характерно фиолетового оттенка, прошептал caeruleumи и выпил. Этот вкус был приятнее оборотного и результат тоже радовал больше. Из зеркала на него смотрели мамины глаза. Он представлял их, представлял её. Теперь она знает, что он жив, и это странным образом грело душу. Она всегда относилась к нему с теплом. И отец тоже… до того как стал одержим Тёмным лордом. Драко нервно сглотнул, ещё раз убедился в точности оттенка и, довольный результатом, облачился в чёрную водолазку и брюки. Весь Орден ещё спал, а у него не было настроения для общения. Поэтому он занялся переделкой своей новой комнаты. Первым делом он увеличил кровать в несколько раз — так было привычно. При его росте трудно было найти что-то действительно удобное меньше двух метров в длину. Стены окрасились в холодный белый оттенок, пол — наоборот, в чёрный досчатый узор. Вся мебель обрела барочные очертания из мёртвого дуба с темноватым серым отливом: письменный стол и кресло с тёмно-зелёной обивкой, высокий шкаф вдоль стены слева от входа. В Хогвартсе он обожал уроки по трансфигурации. Жаль, что в этом жалком подобии школы практики было так мало. К счастью, Тайная комната в своё время дала ему простор, и он успел отточить свои навыки. На мебели засияли серебряные вставки: ручки у шкафов, изящные змеиные завитки на кресле. Это было уже искусство, настоящее. Немногие могли бы сотворить подобное. Казалось, он вкладывал в этот интерьер все свои чувства и тоску по прежней жизни. Даже люстра превратилась в узорчатую конструкцию из серебра, украшенную едва заметными зелёными камешками. В прошлых убежищах он не мог менять обстановку — так настаивал Северус. Сейчас же у него появилась возможность, и он наслаждался ею. Закончив, он на миг отвлёкся от «кастомизации» комнаты и подошёл к окну. Отсюда открывался вид на фонтан по левую сторону от здания штаба, ручей, тянущийся от него, и часть корпуса с гостиной и библиотекой, где он бывал лишь раз — во время самого первого визита. Он распахнул окно. Холодный утренний воздух ударил в лицо. Глубокий вдох — впервые он почувствовал умиротворение. И радость от того, что витающая пыль больше не душила. Солнечные лучи размывались, проходя сквозь толщу горной породы и прослойку воды, ложились в комнату редкими бликами — всё-таки окно выходило на теневую сторону. Вглядевшись в водопад, Драко заметил то, чего раньше не видел: поток не падал вниз, а наоборот — поднимался, уходя в скалу. Водопад был скорее водовпадом: ручей, под натиском магии, врывался в горную породу, создавая иллюзию привычного водопада. Водопад с правой стороны выбрасывал поток наружу. Он проходил по всей территории штаба и возвращался обратно в горную породу через этот водовпад. Циркулирующий источник воды не давал ей застаиваться и нес в себе не только эстетическую, но и практическую пользу. Драко чуть не приоткрыл рот от удивления, когда вдруг ощутил: кто-то коснулся его метки обнаружения за дверью. Разумеется, он позаботился о том, чтобы на комнату легли заглушки и несколько уровней защитных чар. Никто не должен был увидеть его в настоящем облике. А этого он допустить не мог. Без раздумий он пересёк комнату и распахнул дверь — и с удивлением заметил, что никого нет. Выглянув в коридор, увидел кудрявую копну и спину, застывшую на месте. Она обернулась, и их взгляды встретились — одинаково удивлённые. — Я думала, ты ещё спишь, — быстро заговорила Гермиона, — но всё же понадеялась и решила постучать. Сделав шаг к порогу, она без колебаний протиснулась внутрь. — Что, чёрт возьми?.. — только и успел выдохнуть он, захлопывая дверь за её спиной. Она замерла посередине комнаты, оглядываясь. — Ты сделал перестановку... — в голосе проскользнула тоска, но уже через миг она нарочито воодушевлённо добавила: — Очень красиво. Молодец. Да что с ней такое? Решила играть в добродушную девочку после того, как нехило покалечила моё достоинство? Ему оставалось лишь сверлить её взглядом в ожидании. Кто знает, что эта идиотка ещё может выкинуть. Она ходила от одного предмета мебели к другому, будто заворожённая: от окна к кровати, к письменному столу, изредка что-то комментируя. — Да у тебя кресло покруче моего будет. Ты что, всю ночь этим занимался? Кажется, он скривился. Её вторжение и очевидное притворство раздражали. Тем более на фоне вчерашнего инцидента. Гермиона же была сама не своя. Её мучили мысли — не одна ночь, а множество. Только она знала точное количество жертв этой войны. Только ей приходилось принимать решения о жизни и смерти. Вина перед Роуэном лишь усиливала это бремя. Утром, когда ей доставили книги от профессора Макгонагалл, она почти сразу направилась к нему. Перестановка в комнате вызвала странное чувство — боль и облегчение одновременно. Здесь больше не было ничего от Рона. Даже запах изменился. От кровати, казалось, всё ещё тёплой, исходил аромат Роуэна. И это она замечала с ужасом. Но Гермионе всегда нравилось изучать, подмечать детали, даже неосознанно строить психологические портреты на основе мелочей. Постоянная бессонница довела её до того, что она делала последние дни. До полного абсурда. — Здесь всё очень… — она закусила губу, подбирая нужное слово. — Чистокровно? Это ты хотела сказать? — он усмехнулся, давая понять, насколько раздражён. Она тут же поникла, отвела взгляд. И только теперь Драко заметил, как измученно она выглядит. Будто не спала всю ночь. Коричневый свитер плохо скрывал её худобу. Тонкие пальцы слегка подрагивали — то ли от нервов, то ли от холода. Она поджимала под себя босые ноги, обтянутые маггловской тканью брюк. С удивлением он понял: она действительно пришла сюда без обуви. Не выдержав его пристального взгляда, Гермиона снова заговорила, торопливо и сбивчиво: — В общем… я пришла потому что… — она запнулась и подняла глаза, полные сожаления. Белки, покрасневшие от бессонницы, выдавали усталость. — Извини, — тихо выдохнула она. Почему-то единственное, что смог выдать его рот, оказалось чистым идиотизмом. — Если уж говорить о чистокровности, то Главе Ордена не подобает разгуливать по дому босиком, — он смерил её странным взглядом, свысока. Она вдруг рассмеялась. И честное слово — в этот момент он решил, что она окончательно сошла с ума. Смех не утихал, напротив — становился всё более утробным. Гермиона резко отвернулась, сгибаясь пополам от бесконечных приступов хохота. Он нахмурился и подошёл ближе. Почему, чёрт возьми, эта проблема свалилась именно сегодня и именно на мою голову? Почему не на блядского Поттера?! Она уже буквально скатывалась по стене к полу, когда Драко подхватил её за талию. Одним движением, на скорую руку, он создал небольшой диван, подогнав его под свой вкус — тёмно-зелёная обивка, резные линии. Усадил её на него, наблюдая, как её плечи всё ещё вздрагивают от смеха. Из её глаз полились слёзы. Она вжалась в диван, закрывая лицо руками, будто кто-то загонял её в угол. Будто сама понимала, что зашла в комнату к грёбаному Драко Малфою. Хотя… пожалуй, нет. Если бы она знала, ни за что не расклеилась бы так на моём диване. — И-извини, я… я не знаю, ч-что… — она заикалась и захлёбывалась, не в состоянии выговорить внятно хоть слово. Он не знал, как реагировать. Не понимал, как это вообще возможно. Казалось, что всё это бредовый сон: он, Драко Малфой, в Ордене, в облике молодого Северуса Снейпа, сидит и успокаивает Золотую девочку Гриффиндора, которую всю жизнь унижал? Да чёрта с два он станет… Да чёрта с два он упустит такой шанс. Его рука потянулась к трясущейся Грейнджер будто в замедленной съёмке. Колючая вязка её свитера царапнула пальцы. Или это казалось лишь потому, что он добровольно касался её? Она вжалась в его грудь. И он убеждал себя, что сердце сжимается от отвращения. Но в глубине души понимал, что это — беспомощность. Это тревожность. Искренность, с которой она кинулась в его объятия, ощущалась словно кто-то ложкой проковырял путь до самого его сердца. Ломая кости, разрывая мягкие ткани. Боль была почти физической. Адской. Нарастала, будто тиски. Он опустил взгляд и сдержался, чтобы не дёрнуться. Её глаза были зажмурены, а челюсть — напряжена и вцепилась в его плечо; тонкие пальцы сжимали запястья и впивались ноготками — но это было не очень ощутимо. Не так ощутимо. — Ау! Сука.. Грейнджер, какого хрена? — он сжал её руку, и она отпрянула, пряча взгляд, уже почти без тряски. Её руки тут же отпустили, и она отодвинулась на противоположный край, будто от огня. Вытерла слёзы. На лице чётко отражался какой-то мыслительный процесс. Кажется, она собирается уйти. Но зачем вообще приходила? Он вдруг ощутил необходимость сохранить контакт. — Всё нормально. Такое со всеми может случиться. — Её это не очень убедило, и он добавил спустя несколько секунд: — Со мной такое тоже бывало. Только рядом никого не оказалось. Никого, кто был бы неравнодушен. Признание вырвалось как-то неожиданно. Но это была искренность за искренность. Ей это было нужно. А ему — её расположение. Он убеждал себя, что дело только в этом. Гермиона вернула к нему взгляд. Карие глаза чуть блестели благодарностью. Кожа раскраснелась, подчёркивая их цвет, и выявила несколько родинок на её лице: одну, совсем крошечную, на правой щеке; другую — едва заметную, терявшуюся в волосках её тонкой брови. Тонкие губы выдали лёгкую, самую искреннюю на свете улыбку. Красивая. Это слово вспышкой забилось в сознание. Нет. Сейчас вообще не время думать о привлекательности этой гиперэмоциональной заучки. — Спасибо… — она сделала короткую паузу, взгляд опустился на плечо, обтянутое водолазкой. — Извини, тебе должно было быть больно? Я могу залечить, если… или… наверное, тебе лучше сходить в медпункт. К Полумне? Ни за что. Она и так уже слишком много заподозрила. — Нет, спасибо. Это не столь значительно. Почему ты вообще меня укусила? Она слегка покраснела. Смущение? Как глупо — она даже не может нести ответственность за свои поступки. Передо мной точно глава Ордена? — Ну… знаешь, это своего рода вымещение эмоций. Хочется бить что-то, сжимать, кусать. Эмоции — они ведь как вода: если её слишком много в кастрюле, а ты закрываешь крышку, то она переходит в другое агрегатное состояние и выходит через все щели. Он смерил её озадаченным взглядом: — Твоё объяснение кишит маггловскими терминами. Что за агрегатные состояния? Она сначала удивлённо вскинула брови, потом, кажется, сложила в голове какой-то пазл. — Да, конечно. Было глупо приводить тебе такой пример. Ты ведь, наверное, ничего не знаешь о маггловской готовке, о том, что такое агрегатные состояния. Вам, чистокровным, всё достаётся через магию. — Прекрати свой словесный поток унижений, Грейнджер, просто объясни — его голос прозвучал со строгим оттенком Гермиона вдруг заулыбалась. Её слушали — и это было приятно. — В общем, магглы для готовки используют кипячение воды. Ставят на огонь, и когда вода доходит до кипения, она начинает испаряться. Это то же самое, что накрыть котёл крышкой. От него ведь тоже идёт пар? Это и есть газообразное агрегатное состояние жидкости, — увлечённо рассказывала она, почти с детским восторгом. — Ты сказала, их три. Третье — это лёд? А снег тогда четвёртое? Она рассмеялась, рассеяно отлипляя несколько кудряшек от открытой шеи и тут же заметила его тревожность. — Сейчас я просто смеюсь! — поспешила добавить она. — Нет, на самом деле лёд и снег — это одно и то же агрегатное состояние. Кристаллизация. На самом деле я не сильна в химии, да и в школе изучить её не успела. Знаю только какие-то базовые знания из учебника седьмого класса, которые читала самостоятельно. — В Хогвартсе ты была такой же заучкой, Грейнджер, — вдруг выпалил я, тут же осознавая, как облажался, и с комом в горле наблюдая за её реакцией. Она сомкнула губы на несколько секунд и как-то странно стала вглядываться в моё лицо. — Тебе кто-то из близнецов это сказал? Да, на самом деле, есть немного. Какое-то время у меня не было друзей, — она осеклась, будто вспоминая что-то неприятное. Либо просто осознавая, что слишком сильно ему открылась. Она резко поднялась с дивана, словно старалась уйти от неприятной темы. — Ты так… быстро создал этот диван. И он в точности как кресло. В Дурмстранге, наверное, гораздо больше практики, чем в Хогвартсе? — она вопросительно посмотрела на меня. Я лишь кивнул. Девушка достала из рукава свитера палочку, и на столе тут же материализовались четыре массивные книги. От них ощутимо исходила сильная, вязкая энергия. — Признаюсь, не думал, что ты справишься так скоро, — я улыбнулся, проходя мимо и направляясь прямо к столу. — Ты их ещё не изучила? — Нет. На самом деле я пришла к тебе, как только они оказались у меня. Но… я бы хотела прочесть их, если ты не против. В библиотеке почти не осталось книг, которые соответствуют моим интересам, а перебиваться любовными романами я точно не собираюсь. Я наклонился ближе, заглянул ей прямо в глаза. — В той самой библиотеке? — произнёс почти шёпотом, но достаточно громко, чтобы она расслышала. Гермиона вдруг закатила глаза, но затем сразу игриво улыбнулась. — Тебе так понравилось, что каждый раз мне об этом напоминаешь? — она протянула руку и провела кончиком пальца по моему торсу. На секунду я опешил от её поведения, но затем опомнился и приняв правила игры схватил её за руку прислоняя к собственной груди, в районе сердца. — А может, и понравилось, — произнёс её фамилию по слогам. — Ты против, Грейнджер? Она застыла, и в её глазах мелькнуло что-то, что никак нельзя назвать простым ответом.