Запах вишнёвого чая.

Раз уж она сама проявила интерес к этим книгам, он не мог отказать. Более того — обязан был позволить. Это давало ему шанс проводить с ней больше времени, постепенно привязывать к себе. С самого начала именно в этом заключалась его цель, вот только всё шло не так гладко, как он рассчитывал. Она машинально коснулась живота, затем скользнула рассеянным взглядом по комнате. — Кажется, я тебя прервала. — Думаю, ты могла бы принести нам завтрак, пока я закончу здесь, — он натянул на лицо улыбку. Гермиона кивнула и направилась к выходу. Мне это только что приснилось? Или я действительно обнимал Грейнджер?.. А она… флиртовала со мной?! Мысль звучала одновременно как победа и поражение. Малфой торопливо наложил сразу три заклинания, очищая комнату от пыли и грязи. Казалось, стены и пол заскрипели от стерильной чистоты. Взгляд скользнул по пустому пространству — здесь явно не хватало столика, на котором… Они с Грейнджер будут завтракать вместе? Задери меня Салазар. Как ему вообще пришло в голову это предложить? Слишком рискованно. Если бы она только знала правду… знала о нём. Ей нельзя об этом узнать. Никогда. По крайней мере — до конца войны. Если, конечно, они сумеют её выиграть. Перед диваном бесшумно возник небольшой столик, выполненный из дерева того же оттенка что и вся мебель.

***

Холодная фактура дощатого пола отчётливо чувствовалась под её босыми ногами. Выйдя за дверь, она прижалась спиной к стене. Почему она раскрылась именно перед ним? Перед малознакомым и, честно говоря, не самым приятным человеком — по крайней мере, вначале он именно таким показался. Сейчас же он вёл себя иначе: внимательный, вежливый, с лёгкой иронией в голосе. Этот голос… такой приятный и в то же время странно знакомый. Приятный? Гермиона, о чём ты вообще думаешь? Она двинулась вниз по лестнице, скользя рукой по гладким лакированным перилам, всё ещё погружённая в свои мысли. Хотелось зацепиться за что угодно, лишь бы не думать о том, что ей предстоит завтракать с Роуэном, которого она почти не знала. Но взгляд не находил за что уцепиться. Дом был пуст и тих. Не хватало Гарри. Раньше он всегда просыпался рано — привычка, выработанная годами. Но после того как Полумна начала проводить свои эксперименты с его магическим отпечатком, он стал подолгу спать, почти всё время проводя в постели. Это изматывало его до предела. Именно поэтому Лавгуд была против его участия в квиддиче. Гермиона тоже сомневалась. Зато Джинни считала, что он обязан играть. Возможно, она знала его лучше других — ведь раньше они были так близки. Впрочем, решение оставалось за ним. Гарри мог сказать и «да», и «нет» — и никакие опасения этого бы не изменили. Гермиона спустилась в гостиную и сразу свернула на кухню. Там было по-своему уютно. Конечно, не так, как дома. И всё же уютно. Подумав, что Роуэну понадобится время, чтобы закончить свои дела, а ещё — что он, вероятно, никогда не пробовал еду, приготовленную без магии, Гермиона решила готовить сама. Получалось у неё не идеально, но всё же куда лучше, чем с помощью заклинаний. Мама любила готовить, а она в детстве любила помогать ей. Что-то простое, быстрое… Омлет. В главном штабе жило немного людей, и все они были ей по-своему близки. Гарри любил вместе с ней ностальгировать по маггловской кухне. Джинни радовало всё, что радовало её. А Луна… Луна никогда не считала чужие странности странностями. Вероятно, не существовало на свете такого понимающего — и одновременно загадочного человека. Рон особенно любил, когда она готовила. Именно он первым пробовал её самые неудачные блюда и, как ни в чём не бывало, говорил, что вкусно. Гермиона провела рукой по щеке, стирая непрошеную слезу, и сняла с продуктовой корзины заклинание охлаждения. Она достала несколько яиц и осторожно разбила их в миску. Затем вынула из корзины коробку с молоком. Перемешивая вилкой неоднородную массу, тонкой струйкой влила молоко. На её глазах густой жёлток поглощал белое, холодное молоко, складываясь в вязкую смесь. Гермиона продолжала помешивать, затем поднесла коробку к губам и сделала несколько глотков. Жидкость была прохладной и нежной. Всё равно, кроме неё, этими продуктами никто не пользовался. Из рукава скользнула волшебная палочка; лёгкий взмах — и на столешнице возникла небольшая газовая плитка. Она щёлкнула огонь и поставила сковороду нагреваться. Иногда её мучили мысли: правильно ли тратить природные ресурсы, когда у неё есть магия? С другой стороны имели ли её действия хоть какое-то значение, если восемь миллиардов магглов ежедневно истощали планету? Плита быстро раскалилась, и масло на ней зашипело, наполняя кухню знакомым ароматом. Гермиона влила готовую смесь и накрыла сковороду крышкой. Несколько секунд она наблюдала, как прозрачное стекло покрывается испариной. Затем, поднявшись на цыпочки, достала из верхнего шкафа две чашки и замерла, задумчиво переводя взгляд то на них, то на углубление своей коллекции напитков. Она не знала, что он предпочитает. Кофе? Какао? Или, может быть, чай? А если чай — то какой? У неё в запасе была целая коллекция. В конце концов она выбрала свой любимый — чёрный чай с ярким ягодно-лиственным ароматом. Засыпала гранулы в чашки, тихо произнесла Aguamenti, наполняя их водой, и добавила заключительное Fervens. Жидкость тут же ожила, заварка раскрылась под натиском магии. Этот чай Гермиона всегда пила без сахара — считала, что сладость только глушит его естественный вкус и не даёт ему раскрыться. Во время готовки или даже простого заваривания чая её мысли становились особенно ясными. Она отвлекалась от всего лишнего, и именно тогда приходили самые неожиданные решения. Иногда, наливая чай, Гермиона улавливала в облаке пара ответы на вопросы, которые давно искала. Интересно, любит ли он сладкое? Её взгляд упал на корзину с продуктами: надкусанная шоколадка, несколько кексов в бумажных формочках, завернутые в фольгу. Сладкое было её слабостью. Конечно, это казалось глупым — рисковать и идти в маггловский мир ради пары кексов. Но она всё же решалась. И сейчас, если честно, в глубине души Гермиона надеялась, что он не любит сладкое. Ей совсем не хотелось делиться. Она всё же достала из пакета два кекса в шоколадной глазури и аккуратно положила их на блюдце. Уже готовый поднос с завтраком парил за ней под ЛевИосой, когда Гермиона приоткрыла дверь в его комнату. Там было тихо. Она не придала этому значения — возможно, он куда-то вышел. Всё её внимание поглощал поднос и необходимость удерживать равновесие. Лишь когда еда благополучно опустилась на столик, она заметила брюнета, откинувшегося на спинку дивана с закрытыми глазами. Гермиона замерла, словно застигнутая свидетелем чего-то слишком личного. Никогда раньше ей не доводилось наблюдать за чужим сном. Он выглядел… умиротворённым. До этого она не слишком его разглядывала — было не до того. Теперь же, осторожно присев рядом на диван, позволила себе задержать взгляд. Одна его рука покоилась на подлокотнике, другая — вдоль спинки дивана. Голова была откинута назад, чёрные как смоль волосы спадали на лоб, заставляя его иногда морщиться во сне. Она невольно усмехнулась. Сейчас он совсем не казался раздражающим. Испытав неожиданное сочувствие, Гермиона осторожно откинула прядь его чёлки с лица. Пальцы скользнули к виску, заправили волосы за ухо — и она замерла, словно в оцепенении.

***

Библиотека Хогвартса была её излюбленным местом. К пятому курсу об этом знали, пожалуй, все. Гермиона сидела за дальним столом, разбирая задание по дополнительному курсу нумерологии. Кудри беспорядочно спадали ей на плечи, едва касаясь их. Перед ней лежало несколько раскрытых учебников. Глаза быстро пробегали по строчкам, пока рука не устала — она отложила перо и стала разминать пальцы. И в этот момент между стеллажами показалась рыжая макушка её лучшего друга. Она тут же смутилась, а затем заметила тревогу, явственно проступившую на его лице. Рон остановился возле неё, переводя дыхание после быстрой ходьбы. — Гермиона, скорее! — Рон тяжело дышал, запинаясь. — Там… — очередной выдох. — Гарри с Малфоем. Они… Ей не потребовалось много времени, чтобы осознать всю патовость ситуации. Быстро собрав сумку, Гермиона направилась к выходу из библиотеки, и Рон почти сразу настиг её. Уже вечерело. Коридоры пустовали, и их торопливые шаги, вперемежку с обрывками Роновых объяснений, эхом отдавались в каменных сводах. Стоял конец ноября. За окнами моросил дождь; снег ещё не ложился на острые крыши замка, но его фантомное присутствие витало в воздухе. На Гермионе была лишь рубашка — кажется, мантию она оставила в библиотеке. Губы подрагивали: то ли от холода, то ли от нарастающего волнения. Она просто не могла поверить в то, что рассказал ей Рон. Не могла поверить, что друзья снова вляпались в неприятности и даже не позвали её. Точнее — позвали, но, как всегда, лишь для того, чтобы спасать их самоотверженные задницы. Судя по сбивчивым объяснениям взволнованного друга, Гарри был очень зол на слизеринцев за выходку на совместном уроке профессора Стебль. Те в очередной раз сыпали колкостями — во главе с их назойливым принцем. Гермиона при этом присутствовать не могла, она собиралась вернуться позже с помощью маховика времени. Рассказ Рона не показался ей чем-то из ряда вон выходящим: обычное дело для совместных занятий и вообще любого взаимодействия между их факультетами. Она даже не понимала, что именно так задело Гарри. Позже, как выяснилось, ему сообщили, что он всё ещё не может посещать Хогсмид без согласия опекунов. Абсурд. Гермиона тоже расстроилась этой новостью, а Гарри наверняка был в отчаянии. Профессор Макгонагалл обещала сделать всё возможное, чтобы повлиять на это правило, и была надежда, что для Гарри сделают исключение. Но этого так и не произошло. Рон ушёл на ужин, а Гарри сказал, что догонит его позже. И пропал. Они зашли в тупик одного из коридоров второго этажа. К тому моменту за окном уже стемнело, и настенные факела зажглись ровно в восемь. Стены разошлись, открывая проход в тайную комнату. Гермиона смело шагнула внутрь, Рон последовал за ней. Она осматривала захламлённую комнату поверхностным взглядом, ни на чём не задерживаясь. Прошла вглубь — и её взору открылся Гарри, сидящий на полу. Он тут же поднял взгляд на друзей. Взгляд полный отчаяния, страха и сожаления. Она опустила глаза ниже. На полу лежал Драко Малфой без сознания. По его левой щеке стекала кровь. Гарри держал в руках палочку и дрожал всем телом. — Гермиона, помоги ему… я не знаю. Я не могу привести его в чувства. Лишь на секунду она впала в ступор, наблюдая за этой картиной. Платиновые волосы частично пропитались кровью и растрепались. На Гарри тоже было несколько незначительных царапин. В воздухе, кажется, витал тяжёлый запах от количества заклинаний применённых здесь. Подобный был в дуэльном клубе. Возможно, эта комната была не так разгромлена до их прихода. Гарри отодвинулся, освобождая ей место. Она села перед Малфоем на пол и достала волшебную палочку, принимаясь обрабатывать его рану. — Нужно будет стереть ему память. Если он доложит кому-то из профессоров, твоё положение, Гарри, станет ещё хуже. — А ты сможешь, Гермиона? — спросил Рон, похоже уже успокоившийся, видя её уверенность. — Да, смогу, — она закончила заклинание и убедилась, что рана затянулась. — Скорее всего останется шрам. * Конец флэшбека * — Грейнджер? Тебя так удивило, что я заснул, несмотря на то, что ты копошилась целый час? Гермиона дёрнула головой, стряхивая дымку нахлынувших воспоминаний. Её взгляд скользнул к шраму, едва заметному под прядями его волос, затем снова вернулся к голубым глазам. Вдруг она осознала, насколько близко сидит, и рефлекторно отодвинулась. Он улыбнулся — скорее оскалился, слишком по-малфоевски. Её чуть не пробил смех от самой этой мысли. Серьёзно, Гермиона? Малфой умер полтора года назад. Твоя паранойя заходит слишком далеко. Она поняла, что молчит уже больше минуты, полностью проигнорировав его вопрос. — Ах да... извини. Я просто задумалась. Долго было, потому что... в общем, я готовила завтрак сама. Иногда мне хочется именно приготовленной еды. Скучаю по детству. — Точно, ты же магглорождённая, — заметил он так, будто был способен забыть сей факт. Она рассеянно кивнула и повернулась к столу, взяв вилку и нож. Разрезала свою порцию омлета на небольшие куски — он ещё был тёплый и приятно таял во рту. Краем глаза Гермиона заметила, что Роуэн тоже принялся за еду. Без малейшей опаски. В том, как он держал приборы, сквозила аристократичная элегантность: прямая спина, отточенные движения. Она резко выпрямилась сама и тут же почувствовала себя полной идиоткой, когда он недоумённо поднял на неё взгляд. — Эм... знаешь, при первой встрече ты был совсем не таким, как сейчас. Он спокойно прожевал кусок, затем неторопливо сделал глоток чая, не сводя с неё глаз. Этот взгляд будто прожигал её насквозь, и от него стало не по себе. Его тонкие пальцы обхватили чашку, и почему-то именно это привлекло её внимание. Он опустил взгляд на тёмный настой и сделал ещё один маленький глоток, будто смакуя. Гермиона заворожённо следила за каждым его движением. Кончик языка скользнул по нижней губе, наверняка всё ещё горячей от чая. Она и не заметила, как зарделась. — Это ведь Twinings? Чёрный чай с вишнёвым ароматом? Гермиона едва не раскрыла рот от удивления и восхищения. — Да… это мой любимый чай. Но откуда ты знаешь? Драко чуть не подавился собственной догадкой. Он клялся себе, что это должно быть простое совпадение. Но слишком уж явное. Сейчас нужно было срочно придумать правдоподобное оправдание. — Я жил в мире магглов какое-то время и… попробовал этот чай. Он мне понравился, — поспешно сказал он, отводя взгляд и лихорадочно обдумывая собственные подозрения. В голове всплывали образы полюбившегося ему укрытия номер девять, насквозь пропитанного ароматом этого и множества других чаёв из коллекции. Ему вдруг нестерпимо захотелось вдохнуть запах самой Гермионы — уловить, не слышал ли он его раньше. В той квартире витали лёгкие ванильные нотки, такие же, как у её духов. Но теперь он уже не был уверен. Раньше и в голову не приходило сравнивать, а сейчас... сейчас это желание стало почти навязчивым. Неужели он действительно жил в её квартире? Как Северус мог вообще на такое пойти? Ком в горле становился всё плотнее с каждой мыслью. Драко снова скользнул по ней взглядом — осторожным, изучающим. Гермиона же, совершенно беззаботно, доела и с довольным видом откусывала шоколадный кекс. С каждой секундой их общение казалось ему всё более абсурдным. Он сам чувствовал себя почти безумцем. И всё же взгляд зацепился за то, как карие глаза с едва заметным вожделением остановились на втором кексе. Он невольно усмехнулся. Сладкоежка. Это так странно и одновременно естественно вписывалось в её образ. — Я не люблю сладкое. Можешь взять его себе, если хочешь, — произнёс Драко максимально безразличным тоном, снова обхватывая чашку ладонями. — Ты уверен? — уточнила она, пытаясь скрыть свою радость. Он лишь кивнул, делая ещё один глоток, снова вдыхая до боли знакомый вишнёвый аромат.