Глава 8. Цветы в саду

Последующие дни пролетели в суматохе. Если Маомао и думала, что в Нефритовом павильоне ей будет одиноко и скучно, она быстро осознала: всё обстояло с точностью до наоборот. Единственное, о чем она искренне сожалела, – нехватка времени, чтобы возиться с недавно подаренной аптечкой или возделывать задуманный садик. Вместо покоя ее настиг нескончаемый поток визитеров и приглашений, от которых было невежливо отказываться. Первым таким приглашением стало письмо от вдовствующей императрицы Анши – ее будущей свекрови. Хотя Маомао виделась с ней и раньше, на этот раз она заметно нервничала. Одобряет ли императрица брак своего драгоценного сына с девушкой столь низкого происхождения? Поставив себя на место Анши, Маомао сомневалась, что проявила бы подобное понимание. Однако Анши встретила ее теплой улыбкой: — Знаешь, при нашей первой встрече я сразу почувствовала, что ты любимица моего сына. Уже тогда гадала: не ты ли та самая, кого он не отпустит? Честно говоря, я ожидала, что ваша помолвка состоится куда раньше. — Виной тому вовсе не его нерасторопность, госпожа Анши, — парировала Маомао. — Значит, ты противилась этому? Это меня успокаивает. Многие ухватились бы за шанс стать его невестой, не удосужившись узнать его по-настоящему.  — Да, пожалуй, так. Я не из тех, кого пленяет лишь внешность. Полагаю, что я прониклась им со временем.  Анши искренне улыбнулась ей. — Браки по любви – редкость среди членов императорской семьи. Я счастлива, что мой сын женится по зову сердца. МаоМао молча кивнула. Даже если разница в проявлении их чувств казалась бездной, через которую ей, быть может, не перешагнуть никогда, она не могла отрицать ту искру, что связывала их теперь. Брак по любви и вправду был редкостью, даже для простолюдинов. Мысль о другом исходе – о браке по расчету с чужим, незнакомым человеком, – делала союз с Джинши куда более привлекательной перспективой для них обоих. Когда-то ей казалось неизбежным, что Джинши обрекут на политический брак. Теперь же одна эта мысль была ей невыносима. Она понимала, какие муки это принесло бы ему. Пусть ее собственные чувства не горели столь ярко, Джинши же переживал все с невероятной остротой. Женитьба без любви стала бы для него каторгой. Путь, на который она ступила, был ключом к счастью Джинши. И Маомао начала верить, что этот ключ может открыть дверь и к ее собственному счастью, несмотря на все грядущие тяготы. Вдовствующая императрица жестом подозвала одну из служанок: — Хочу преподнести тебе подарок, как невесте моего сына. Госпожа А-Дуо упоминала о твоей слабости к жемчугу. Подумала, ты могла бы надеть это на прием в саду. — Служанка подала лаковую шкатулку из павловнии. На бархатной подушке внутри покоилась пара золотых серег с огромными, тяжелыми жемчужинами. Пожалуй, это были самые крупные жемчужины, которые Маомао когда-либо видела. Потребовалось недюжинное усилие воли, чтобы не пустить слюни перед вдовствующей императрицей и не осрамиться. Мысль, что перемолоть эти жемчужины в лекарство она, вероятно, сможет лишь после смерти и похорон свекрови, отрезвила мгновенно. — Ваше Величество, вы слишком щедры. Благодарю вас, — низко поклонилась Маомао. Чай, сладости и светская беседа заняли еще час. Маомао узнала больше о том, как императрица основала лечебницу. Сама же рассказала о своём опыте работы аптекарем и медицинском образовании. Они также обсудили новое задание Маомао – реформирование здравоохранения в Заднем дворце. Анши поделилась ценными советами о том, как женщине добиваться перемен в закостенелом мире гарема. Прощаясь, Маомао чувствовала, что они стали понимать друг друга чуть лучше. И что в лице вдовствующей императрицы у нее появился союзник. В целом, хоть визит и не сулил радости заранее, она была рада, что он состоялся. Да и ушла она с серьгами, стоимость которых, наверное, превышала все ее прежние заработки. Что ж, и на том спасибо. Она выросла в бедности, и этот роскошный образ жизни, к которому ее принудили, был серьезным испытанием. Привыкнуть к тому, чтобы служили тебе, а не служить самой, – оказалось непросто. Любой крестьянин счел бы такое положение сказкой, но МаоМао лишь съеживалась от излишеств. Сколько семей можно было бы прокормить на стоимость одной лишь ее накидки? За каждым приемом пищи оставались объедки, отправлявшиеся в помойку. Уже ко второму дню Маомао упросила одного из стражников отнести остатки еды голодающим в квартале удовольствий. Интересно, исчезла бы бедность в столице, если бы все знатные супруги поступали так же? Через день Маомао навещала швея, которая готовила ее платье для приема в саду. Примерки следовали одна за другой – Маомао начала чувствовать себя живой подушечкой для булавок. Когда игла вонзилась в нее в третий раз, терпение лопнуло, и в голову пришла гениальная мысль. Она подозвала Сяолань и обратилась к швее: — Моим фрейлинам тоже потребуются новые платья к приему. Не могли бы вы, пожалуйста, позаботиться об этом? — Конечно, госпожа. Есть ли у вас предпочтения по цвету или фасону? Вместо ответа Маомао повернулась к Сяолань с хитрой улыбкой: — Ну, какой цвет и фасон ты бы хотела? — Она отлично знала, что у Сяолань, вероятно, никогда не было возможности заказать себе что-то столь прекрасное и выбрать что-нибудь, соответствующее ее вкусу. Сяолань в шоке уставилась на Маомао, и тут же из ее глаз хлынули слезы. Успокоить ее удалось лишь спустя добрую четверть часа, чтобы, наконец, услышать ответ. Тем временем Чуэ, неизвестно откуда достав пучок разноцветных ленточек, принялась предлагать их Сяолань для выбора цвета. Чуэ позаботилась озвучить и свои предпочтения (платья ведь будут одинаковыми!), но была достаточно тактична, чтобы оставить последнее слово за Сяолань. Маомао вспомнила свой первый садовый прием, когда госпожа Гекую подарила драгоценности каждой из своих фрейлин. Помня об этом, она поговорила со швеей о возможности заказа шпилек для Чуэ и Сяолань. На следующий день Маомао получила приглашение посетить императрицу Гекую.  Когда Маомао вошла в резиденцию императрицы, ее тепло приветствовали Хоннян и остальные бывшие коллеги. Все они поклонились ей, что заставило Маомао съежится. Ей хотелось крикнуть: «Хватит! Обращайтесь ко мне, как раньше!» – но правила она знала не хуже других. Пришлось молча сносить почести. Маомао не знала, чего ждать от этой встречи. Считает ли ее Гекую по-прежнему союзницей? Или теперь, когда она выходит за Джинши, станет ее врагом? Встречаться с бывшей «начальницей», ныне императрицей, в роли будущей невестки – ситуация более чем странная. Но Гекую приветствовала ее с той самой добротой и весельем, с которыми Маомао всегда ее ассоциировала: — Маомао, как поживаешь? Нравится ли тебе мой старый павильон? Уже увешала его гирляндами из сушеных трав? — Ну, пока что, только сарай, – призналась Маомао. — Ах, твой печально известный сарай! Вытащить тебя оттуда было той еще задачей.  — Так все и осталось, – улыбнулась Маомао. — Но ассортимент я немного расширила – разбила садик во внутреннем дворе.  — О, до меня дошли слухи, что Лунный принц прислал тебе на днях деревья да прочие диковинные растения.  — Он знает мои слабости. — Он очень заботлив. — Лицо Гекую омрачилось. — Знаешь, я годами тебе завидовала. Маомао поперхнулась чаем, едва не выплюнув его. «Завидовала? Мне?» Поверить в слова, сорвавшиеся с уст императрицы, она не могла. Наверное, ослышалась. Как могла эта ослепительная женщина, способная очаровать кого угодно, стоящая на вершине империи, завидовать аптекарше низкого происхождения? — Да. Благосклонность Его Величества я могу снискать, но его сердце всегда принадлежало другой. Но Лунный принц... ни один мужчина никогда не полюбит меня так, как он любит тебя. — Хмурое выражение лица Гекую сменилось улыбкой, и она тихонько рассмеялась. — Тогда мне это казалось забавным – прелестный евнух, без ума от моей Маомао. Я видела, что он влюбился в тебя по-настоящему задолго до того, как ты, думаю, сама осознала это. Помнишь, как он чуть не помер от шока, когда ты воспользовалась благосклонностью другого мужчины во время своего первого визита домой? Просто наблюдать за вами было моим излюбленным развлечением. Веселье в глазах императрицы вдруг угасло, сменившись тьмой: — Но когда он заклеймил себя, я поняла: это не увлечение. Это любовь столь глубокая и ослепляющая, что он готов был искалечить себя ради возможности быть с тобой. Тогда я сказала, что ты наполовину виновата в этом. Прими ты его чувства тогда, уверена, что ты смогла бы найти решение получше, и он бы не почувствовал нужды калечить себя. Маомао не знала, что на это сказать. Заклеймить себя было глупейшим поступком Джинши. Признать свою вину в этом она не могла. Но если бы она приняла его чувства тогда... хватило бы этого, чтобы предотвратить случившееся безумие? — Но... – Гекую запнулась, – возможно, я тоже частично в этом виновата. Выбрав знак моего рода для клейма, Лунный принц дал понять: он считает меня и моего сына угрозой для вас двоих. Потому сейчас я желаю высказаться: я желаю вам счастья. Если Лунный принц не женится на тебе, его принудят к браку с кем-то другим. Конечно, со всеми вытекающими от этого союза ожиданиями, а именно — рождение наследника. Это сделало бы его несчастным и породило бы неизвестного соперника вместо надежного союзника. Маомао, я знаю, что ты никогда не предашь меня, по крайней мере, по своей воле. Мое доверие ты заслужила тяжким трудом, и не раз. Гекую взяла ее руки в свои и серьезно посмотрела на нее: — Если ты что и можешь сделать для меня, Маомао, так это не растратить драгоценный дар, который тебе преподнесли. Будь счастлива в любви. Да, когда-нибудь может родиться ребенок, и, возможно, этот ребенок будет мальчиком. Фракции могут начать требовать, чтобы его сделали наследником. Однако, мы с тобой не властны над чужими словами и поступками. Я знаю одно: ты и Лунный принц будете бороться изо всех сил, чтобы этого не допустить. Так что я доверяю вам и желаю обоим всего наилучшего. Получить благословение императрицы и даже разрешение на рождение ребенка от Джинши – такого Маомао сегодня не ожидала. Эта женщина по праву была императрицей, раз могла простить потенциальных политических соперников. Все восхищение и уважение к бывшей хозяйке нахлынули с новой силой. Гекую весело рассмеялась: — Конечно, если его обожание станет тебе невмоготу, ты всегда можешь вернуться ко мне в качестве дегустатора! Маомао восприняла шутку в том духе, в каком она и была задумана, хотя в ней сквозила доля правды. Возвращаясь в Нефритовый павильон, она почувствовала необычайную легкость, будто груз свалился с плеч.  «Может, сходить во дворец к Джинши, рассказать о словах императрицы? Заодно проверить оранжерею…» С другой стороны, выбраться за пределы павильона теперь было мучением. С ней обязаны были идти Сяолань или Чуэ и еще как минимум двое стражников (а то и четверо, если путь лежал за пределы Заднего дворца).  Пару дней назад ей удалось улизнуть за сбором трав да грибов в северную часть дворца. Отлучилась ненадолго... ну, может, на полдня. Но расплата была жестокой: ее встретил неземной красоты бывший евнух, установивший новые правила и удвоивший охрану. До садового приема оставалась всего неделя. Маомао решила, что разговор может подождать. Последующие дни пролетели за выполнением одной важной задачи, которой Маомао страшилась — найм новых фрейлин. Связей среди слуг Заднего дворца у нее было много, друзей – тоже. Но к этой должности предъявлялись особые требования: доверие, компетентность, трудолюбие и, главное, – отсутствие интереса к будущему мужу. Среди служанок Заднего дворца едва ли нашлась хотя бы одна, не падавшая в обморок от улыбки Джинши. Маомао даже размышляла о найме слепых девушек или служительниц храма, но Чуэ отвергла обе идеи. Эньен была бы идеальным вариантом – компетентна, великолепно готовит и абсолютно равнодушна к Джинши, – но разлучить ее с Яо было немыслимо. Она также рассматривала кандидатуру Кенан – бывшую старшую фрейлину Лишу, оставшуюся без работы, – но затем узнала, что та недавно вышла замуж. Таким образом, у Маомао быстро заканчивались потенциальные кандидатуры. Если Маомао и удавалось волшебным образом найти кого-то, кто соответствовал бы всем требованиям, ее все равно ждало последнее непроходимое испытание – получить одобрение Суйрен. У Суйрен, к огорчению Маомао, тоже не было на примете подходящих кандидатур. Именно поэтому они решили составить список требований и разослать его своим знакомым за пределами дворца — Госпоже А-Дуо, Медяному дому и даже Лахану. Обращаться напрямую к Странному Стратегу она не решилась, но признавала: в поиске талантов он был искусен. Теперь оставалось только ждать ответов. Маомао удовлетворилась тем, что сделала все возможное, и погрузилась в свои любимые занятия: уход за садом, подготовка сарая и эксперименты с новинками из аптечки. Ко дню приема в саду Маомао была вынуждена признать, что ей начинает нравиться проводить столько времени за своими делами для души. Хотя признаться в этом Джинши она бы ни за что не осмелилась. Теперь ее терзал другой вопрос: останется ли у нее такой досуг после свадьбы? Или ее, как супругу принца, ожидает бесконечная череда обязанностей? Скорее второе, судя по сегодняшнему приему, куда ее обязали явиться и нарядиться. Швея прибыла рано, принеся платья для Маомао, Чуэ и Сяолань. Маомао заметила, что ее наряд был упакован в достаточно объемную коробку, поверх которой лежала маленькая деревянная шкатулка. Присмотревшись, она различила на крышке выжженный знак полумесяца. Внутри оказалось ожерелье: золотой цветок лотоса с единственной жемчужиной. Маомао закатила глаза: «Разве он уже не подарил мне полдюжины ожерелий вместе с помолвочными дарами?» После того, как ожерелье было отложено, она открыла большую коробку. Платье было действительно прекрасным – не столь вычурное, как для объявления помолвки, но все равно роскошное. Тонкий сиреневый шелк со светло-зеленой отделкой, расшитый нарциссами (по настоятельной просьбе Джинши). Маомао оценила эту деталь: нарцисс красив, традиционен, но ядовит и обладает целебными свойствами. Идеально для нее. Надевая платье, она осознала, что несмотря на то, что платье было потрясающим, оно также было невероятно тяжелым. В отличие от ее первого садового приема, когда стоял мороз, сейчас был шестой месяц, и становилось жарко. В этих одеждах под солнцепеком она могла изнывать часами. И словно этого было мало, Сяолань уложила ее волосы в неудобную, хоть и элегантную прическу, утяжелив ее огромным количеством аксессуаров и увенчав серебряной шпилькой с луной и маком. К жемчужным серьгам от вдовствующей императрицы добавилось лотосовое ожерелье от Джинши. Последние штрихи макияжа – и она была готова. Сяолань и Чуэ выглядели очаровательно в своих новых светло-зеленых платьях, гармонировавших с отделкой наряда их госпожи. Маомао вручила каждой по шкатулке с заказанными для них шпильками, украшенными нарциссами, в тон ее платью. — Маомао, какая красота! — Сяолань расплакалась. — Не плачь, а то испортишь свой макияж, — мягко остановила ее Маомао.  — Совет из личного опыта: не бери шпильки от незнакомых мужчин. Хочешь бесплатную «карту выхода» из Заднего дворца – просто попроси. Чуэ, уже водрузив свою шпильку, помогала Сяолань. — Сестра Чуэ от подарков не отказывается, особенно от красивых молодых солдатиков. — Только не давай ей идей, — шепнула Маомао Чуэ. Та лишь показала язык. Затем она откуда-то вытащила зонтик и вручила его Сяолань.  — Сестре Маомао понадобится защита от солнца. А теперь – в путь, а то опоздаем! Идти через задний двор к месту приема было неловко. Окруженные четверкой стражников и разодетые в пух и прах, они привлекали всеобщее внимание. Маомао чувствовала себя экспонатом. Чуэ то и дело поправляла ее осанку (у Лунного принца не может быть сутулой невесты, особенно под столькими взорами). Добавьте тяжелое платье, неудобную прическу, жару и палящее солнце, едва прикрытое зонтиком, – элегантности и благородства МаоМао не ощущала, лишь дискомфорт и духоту. И конечно, в самый неподходящий момент, когда она вытирала платочком пот со лба, их путь пересекся со свитой из Хрустального павильона. Три десятка элегантных дам в оттенках синего, и в центре – прекраснейшая из всех. — Госпожа Лихуа, — приветствовала Маомао Верховную супругу низким поклоном. — Маомао? Или уже госпожа Кан? Скоро мне придется приклоняться пред тобой.  — Можно просто Маомао, — смутившись от мысли, что такая особа станет обращаться к ней по титулу и кланяться, ответила девушка. — Ты прекрасна, Маомао. Платье восхитительно! — Оно не сравнится с вашей красотой, госпожа. — Кажется, тебе не хватает фрейлин. Возможно, ты могла бы взять парочку из моего штата.  — Вы очень добры. Я подумаю над этим, — ответила Маомао, твердо решив не делать этого. Прошлый опыт с прислугой Лихуа оставил недоверие к ее способностям выбора верных и компетентных слуг. Одна из служанок госпожи Лихуа подвела малыша в миниатюрной императорской мантии. Маомао на миг задумалась: «Интересно, Джинши выглядел в детстве так же?»  Лихуа взяла сына за руку: — Кажется, ты давно не видела моего сына. — Рада снова видеть вас, Ваше Высочество, — поклонилась Маомао юному принцу. — Госпожа Маомао выходит замуж за твоего дядю, Лунного принца, и скоро станет твоей тетей, — пояснила Лихуа ребенку. Маомао слегка опешила. Она будет тетей принца (точнее, двух принцев и принцессы) и женой принца. И если уж на то пошло, на самом деле она станет невесткой этого маленького ребенка, хотя он никогда об этом не узнает. Мир, в котором она жила, действительно был странным. Подавив замешательство, она постаралась тепло улыбнуться малышу. — Маомао, тебе стоит навестить нас в Хрустальном павильоне на следующей неделе, может быть, выпить чаю? — предложила Лихуа. — Я полагаю, что для тебя все это дается нелегко. Возможно, у меня есть для тебя несколько советов. Хотела бы хоть чем-то отблагодарить за твою доброту, которую получала все эти годы. — Благодарю за заботу, госпожа. Всегда рада вас видеть, – ответила Маомао, стараясь сохранить вежливый тон, подобающий бывшей служанке, пусть и ставшей знатной дамой. — Отлично, с нетерпением буду ждать твоего визита. Прими также мои поздравления.  Группы разошлись. Чуэ напомнила, что они должны встретиться с Джинши у определенного входа. По мере приближения Маомао ощутила нечто странное. Чем ближе они подходили к месту сбора наложниц и их свит, тем больше было пристальных взглядов и... плача. Она шла с высоко поднятой головой, но шепнула Чуэ: — Сестра Чуэ, что случилось? Кто-то умер? Они завернули за угол, и Маомао, наконец, увидела Джинши, а рядом с ним Басена. Плач усилился. — Всего лишь гибель надежд и мечтаний, сестра Маомао, – загадочно ответила Чуэ. – Думаю, они убиты тем, что Лунный принц теперь занят. Джинши улыбнулся, увидев ее, и воздух наполнился вздохами и приглушенными вскриками. Маомао закатила глаза. Каким бы нелепым она не находила все это, ее предательское тело отреагировало на его появление. Сердце пропустило удар, когда она посмотрела на него. Прошло больше недели с тех пор, как они виделись в последний раз. Возможно, разлука действительно делает сердце более любящим. Джинши протянул руки, беря ее ладони в свои.  — Маомао, ты выглядишь... как принцесса. Моя принцесса. — Не привыкай к этому. Я не буду так одеваться регулярно. Только по особым случаям. Ты хоть представляешь, насколько неудобен этот наряд? Джинши рассмеялся.  — Догадываюсь, — он многозначительно глянул на свою тяжелую парадную мантию и потянул за тугой воротник. — Ну, у тебя хотя бы волосы не стянуты в дыбу. — Как бы мило это не смотрелось, выглядит и правда достаточно неудобно, — он поправил шпильку с луной и маком. — Мне она очень нравится. Говорит всем, что ты – моя, а я – твой. «Одержимый собственничеством и контролем маньяк»,  — подумала Маомао. Его взгляд скользнул вниз, а лицо мгновенно исказилось. — Откуда у тебя это ожерелье? — голос выдавал волнение. — Ты опять принимаешь подарки от других мужчин? — спросил он обвиняющим тоном.  Маомао уставилась на него, будто у него выросла вторая голова.  — Только если ты сам себя таковым считаешь.  — О чем ты? Я не дарил тебе этого. Где ты его взяла? Басен тактично кашлянул.  — Лунный принц, пора приветствовать Императора. — Сними это, – приказал Джинши. – Ты опозоришь нас обоих. Это символ клана Чу. Маомао не понимала, что происходит, но Джинши был явно серьезен. Сяолань помогла ей снять ожерелье. Джинши забрал его из рук Саолань и сунул к себе в карман. Шея внезапно оголилась. Быть без ожерелья на таком приеме в ее текущем положении – дурной тон, но поделать было нечего. — Мы обсудим это позже, — прошипел он. — Теперь – возьми меня под руку, постарайся улыбнуться и следуй за мной. Когда Джинши повел ее приветствовать Императора, ей казалось, будто она входит не на прием, а в логово голодных львов, готовых ее растерзать. Что-то было явно не так, и мишенью была именно она. Прошел час, и она уже молила, чтобы этот проклятый прием скорее закончился. После официального представления Императору и помпезных речей в честь их помолвки перед собравшимися, их усадили на почетные места справа от Императора. Начались танцы и представления. Маомао не смогла оценить ни то, ни другое. Все ее мысли были заняты только ожерельем. «Если Джинши не дарил мне его, тогда кто? Кто-то явно хотел, чтобы я решила, будто подарок от него – коробка-то с лунным знаком. Его могли подменить по пути, перехватив швею или носильщика. Но зачем? И для чего такие траты?» Логику Маомао так и не смогла найти, так как ее попросту не было. Она была погружена в раздумья, как вдруг почувствовала, что ладонь Джинши легла поверх ее.  — Все в порядке, — прошептал он. — Я не сержусь на тебя. Мы разберемся с этим. Вместе. Постарайся пока насладиться вечеринкой. Я заказал кое-что особенное из блюд. Думаю, тебе понравится.  Первым подали суп. Маомао с завистью наблюдала, как Чуэ проверяет серебряную пиалу на потускнение, нюхает суп и пробует его. Та причмокнула губами. — Вам понравится, сестра Маомао, — сказала Чуэ, оглядываясь через плечо. Перед ней поставили дымящуюся пиалу. Суп и вправду был восхитителен: широкая ручной нарезки лапша, кусочки рыбы, среди которых угадывалась изысканная фугу, и букет пряностей, придававших глубину вкусу. Суп ей так понравился, что мысли об ожерелье отступили. Джинши улыбнулся ей, явно довольный тем, что блюдо пришлось ей по душе.  Она запила размеренным глотком крепкого сливового вина, перебивая вкус супа. Следующим поданным блюдом была какая-то выпечка в форме полумесяца. Видимо, в честь Лунного принца. Чуэ съела свою порцию с явным аппетитом, так что блюдо обещало быть вкусным. Маомао откусила кусочек теплого, пикантного теста. Она пришла в восторг, обнаружив внутри грибы в изысканном соусе. Наслаждаясь насыщенным вкусом, она облизнула губы. Но едва сглотнув, поняла, что что-то не так. Дыхательные пути сжались, дышать стало трудно. Она знала этот симптом. Она дернула Джинши за рукав. Он испуганно взглянул на нее. Маомао изо всех сил потянула его, пока его ухо не оказалось у ее губ. — Гх... гречка. Скажи... папе... — прохрипела она, пока еще могла говорить. В его глазах мелькнул ужас. Она видела, как он что-то кричит Басену, как вокруг поднялась суета, но сосредоточиться не могла. Старалась успокоиться, выпрямиться, выровнять дыхание до прибытия помощи.  «Вдох-выдох, вдох-выдох...» Но вдохи становились все короче и реже. Последним, что она увидела перед тем, как мир погрузился во тьму, было лицо Луомена, склонившееся над ней.