Часть 13

      Андреас и Анна стояли друг напротив друга, девушка слегка опиралась спиной о край кухонного стола. Её поза выдавала сильное напряжение, взгляд был прикован к Андреасу. Они молчали. Воздух между ними густой, наэлектризованный невысказанными вопросами. Браслет Анны лежал здесь, на столе. Андреас смотрел на девушку, пытаясь уловить на её лице хоть какой-то намёк на эмоции. Он хотел услышать ответ, и тишина только усиливала его страх перед тем, что Анна могла сказать.       Напряжение между ними чувствовалось такое, что его можно было потрогать. Никто не двигался, не говорил.       Андреасу казалось, что его сердце — неугомонный барабан, бьющий в горле. В ответе Анны заключалось всё: его прошлое, его возможное будущее.       —Анна, между нами что-то было? Пожалуйста, скажи.       Взгляд девушки, которым она окинула его, был пронзительный, почти осязаемый. Она не дала ему ответ, а вернула его вопрос, словно мяч в игре.       —А ты как думаешь? — тихо, но твёрдо произнесла она, и ее слова звенели в воздухе, как натянутая тетива.       Андреас почувствовал, как его горло перехватывает от волнения. Ему была нужна определённость, любой ответ, кроме этой мучительной игры.       —Нет, этого не было, — произнёс он почти умоляюще, вкладывая в эти слова всё своё желание, словно это могло что-то изменить.       —Скажи, что не было. Это... невозможно...       Анна не отвела взгляда. Её лицо напоминало маску спокойствия, но за ней Андреас угадывал бурю.       —А если я скажу, что было? — произнесла она, и каждое её слово, казалось, разрывало воздух между ними на части. Она опять замолчала, ожидая ответ. И в её глазах читался вопрос: "Что ты тогда будешь делать?"       Андреас замер, в глазах читалась мольба. Он сделал маленький, почти незаметный шаг назад, как будто пытаясь увеличить расстояние между ними, между тем, что было и тем, что может быть.       —Скажи, что ничего не было между нами, — повторил он, его слова вылетали обрывками, словно ему не хватало воздуха.       Анна не спешила с ответом. Она продолжала смотреть на него, и в её взгляде не было ни осуждения, ни жалости — только холодная отстранённость, и это было для Андреаса хуже всего, потому что он не находил ни малейшего намёка на отрицание.       — А что ты помнишь? — тихо спросила Анна, внимательно смотря на него.       —Я помню поцелуй, помню, как ответил тебе. Кажется, обнял тебя...       Андреас закрыл глаза, пытаясь собрать все эти осколки в единое целое. Но дальше — пустота. Полный провал. Ничего.       —Но я не помню... что было дальше. Я проснулся утром, и долго не мог понять, что меня тревожит.Смотрел на твои фото в телефоне, потом увидел твой браслет... И тогда словно вспышка...— его голос снова дрогнул, выдавая всю его растерянность.       Анна молчала, погрузившись в свои мысли, словно перебирая в голове все события прошедшей ночи. Её взгляд стал отрешённым, а хрупкая, едва заметная надежда в её глазах, кажется, полностью угасла. Потом, словно потеряв последние силы, она опустилась на стул, который стоял рядом, её плечи поникли, а тело, казалось, вдруг стало невероятно тяжёлым. Она сидела так какое-то время, молча, пытаясь собраться с мыслями. Наконец, её губы едва слышно произнесли:       —Ничего... не было, Андреас... Можешь не переживать...       Её плечи задрожали, она закрыла лицо руками и начала тихо плакать. Каждый её всхлип был похож на маленький, глухой удар, который отдавался в тишине кухни. Она сжималась всё сильнее, словно пытаясь стать как можно меньше, раствориться в воздухе. Андреас стоял в полной растерянности. Чувство облегчения, которое он только что испытал, тут же сменилось недоумением. Он был искренне рад тому, что его опасения не оправдались, ведь Анна — его близкий друг. Он дорожил их отношениями и не мог представить такое развитие событий. Но он совершенно не мог понять, почему девушка плачет. Почему ей так больно говорить эти слова, если ничего не случилось? Его мозг лихорадочно перебирал возможные варианты. В её голосе было столько горечи, что он почувствовал себя виноватым, даже не понимая, в чём.       Андреас сделал шаг к ней, неуверенно протянув руку. В его голове роился один и тот же вопрос: "Почему?" Он хотел спросить, но слова замирали . Он не понимал, что произошло, но чувствовал, что этот момент стал чем-то вроде черты, которая отделила прошлое от будущего. Их дружба уже никогда не будет прежней, и это он понимал совершенно точно.       Андреас опустился на колени перед Анной; ему было больно видеть, как её худенькие плечи вздрагивали от рыданий. Он потянулся к ней, но девушка вздрогнула и отстранилась, еще больше закрывая лицо ладонями.       — Почему ты плачешь? — растерянно произнёс он, не понимая, что произошло.       — Мы ведь... ничего не было...       Его слова оборвались, когда Анна, сквозь всхлипы, повторила его фразу, и её голос был полон горечи и разочарования:       — "Ничего не было"... Но я... я надеялась. Так сильно надеялась, что мы... что у нас что-то будет. Ты ведь ответил на мой поцелуй. Ты меня обнял, прижал к себе...       Она подняла на него заплаканные глаза, в которых Андреас увидел не только слёзы, но и глубокую обиду.       — А потом... потом ты назвал меня Линея. Ты был пьян и думал, что это она... твоя Линея. А когда понял, что это я... ты стал извиняться. Господи, как будто я — ошибка! Пустое место! И всё... ничего не было, — закончила она, и её рыдания усилились.       Андреас смотрел на неё, потрясённый. В его голове не укладывалась эта картина. Он считал, что их поцелуй был мимолётной слабостью, вызванной алкоголем и обстоятельствами. Но сейчас он начал понимать, что для Анны это был не просто поцелуй. Это был момент надежды, исполнения тайных желаний. Она восприняла его как знак взаимности, как начало чего-то большего. Получается, его действия, продиктованные пьяным помутнением и тоской по другой девушке, ранили Анну. Это было не просто разочарование, а крушение всех её надежд, которые она, как оказалось, так долго и бережно хранила в своей душе.       Он был ошеломлён. Анна действительно хотела близости с ним? Эта мысль пронзила сознание Андреаса. Почему? Почему он не замечал её чувств? Он что, был так поглощён своими переживаниями по поводу Линеи, что совершенно не видел Анну, не замечал её взглядов, её скрытых знаков внимания?       Андреас пытался понять услышанное. Его мысли, обычно такие собранные и целеустремленные, теперь были похожи на рой диких пчел, хаотично кружащих в голове. Неужели перед ним сейчас была Анна, та самая, с которой они прошли огонь и воду: её чёткий, рассудительный ум всегда ставил его на место, когда он бывал вспыльчив, а её способность видеть ситуацию со всех сторон не раз спасала их четверку от опрометчивых решений. Он всегда ценил её за эту надёжность, считая её практически своей правой рукой, своим верным другом. И теперь, в один миг, эта незыблемая крепость их дружбы дала трещину, а из неё хлынул поток совершенно иного, незнакомого чувства.       Он не мог поверить. В голове всплывали картинки из прошлого, которые до этого момента были просто частью их общей истории. Теперь в памяти четко возникали моменты, когда девушка слушала его, молча, лишь изредка касаясь его руки, и её глаза, обычно такие спокойные, в тот момент казались невероятно глубокими. Он тогда подумал, что это просто сочувствие. Но теперь он понимал — это было невысказанное чувство. Или тот случай, когда он, получив хорошие новости насчёт стажировки, радостно приобнял её. Он тогда почувствовал, как она на мгновение прижалась к нему сильнее, чем обычно. Он списал это на волнение и радость за него. Но сейчас он осознал, что это было нечто большее, чем просто дружеская радость. Это был проблеск желания, которое она так тщательно скрывала.       — Анна... погоди... как ты... я? Я не понимаю, — слова вырвались из него с трудом. Он чувствовал себя полным идиотом, человеком, который долгое время смотрел на картину, но не видел её настоящего смысла.       Его разум, обычно такой собранный и упорядоченный, теперь был похож на осколки разбитого зеркала, в каждом из которых отражалась новая, пугающая его реальность. Это была Анна, та самая, с которой они прошли через все трудности, от экзаменационных сессий до семейных драм. Он всегда ценил её за этот рассудительный ум, за способность говорить правду, даже если она была горькой, и за умение поставить его на место, когда он, вспыльчивый и импульсивный, готов был наделать глупостей.        И теперь беззащитность девушки отзывалась болью в сердце Андреаса. Анна выглядела такой хрупкой, ее плечи подрагивали, как крылья у маленькой птички. В этот момент он, обычно сильный и уверенный, почувствовал себя подавленным и виноватым. Её слёзы были не просто эмоциями, а физическим воплощением боли, и он понял, что её причиной невольно стал он сам.       Он осторожно положил руку ей на плечо, стараясь успокоить. Нельзя было уйти, оставить её с болью и отчаянием наедине.       — Анна, послушай... Пожалуйста. Давай я сделаю тебе чай или кофе? Тебе нужно успокоиться. Мы поговорим. Обо всём, — Андреас говорил медленно, стараясь каждым словом показать, что он здесь, что он никуда не уйдёт.       Анна вздрогнула от неожиданного прикосновения, её плечи слегка опустились. Она подняла на него заплаканные глаза и, после долгой паузы, наконец кивнула, соглашаясь.       Спустя полчаса Анна сидела на кухне, держа в руках горячую кружку с чаем, которую ей сделал Андреас. Слёзы высохли, но глаза всё ещё оставались заплаканными. Она выглядела измождённой и уставшей, словно после долгой, изнурительной битвы. Андреас сидел напротив, молча, не отрывая от неё взгляда. Он ждал, когда она будет готова высказаться, открыть те самые раны, которые он, по своей глупости, причинил.       Наконец, Анна заговорила, её голос был тихим, почти шёпотом, как будто она рассказывала страшную тайну.       — Андреас... Ты мне нравишься. Очень давно. Но... ты знаешь, я видела, как ты смотрел на Линею. Я видела, как твои глаза сияли, когда она появлялась рядом, как ты к ней относился, как менялся твой голос, когда ты говорил с ней. Я просто не хотела мешать твоим чувствам. А потом Линея начала встречаться с Халвором, и я... я подумала, что у меня есть шанс. Я надеялась... Но ты всё равно видел во мне только друга. Для тебя я была как надёжный тыл, и я так боялась разрушить эту нашу особую связь.       Она сделала паузу, глубоко вздохнув.       — А вчера... ты столько выпил. И был такой смешной, такой близкий. И я не выдержала. Я увидела в этом шанс, решила поцеловать тебя. Ты ответил. Я... я так надеялась. На близость. На то, что ты, наконец, увидишь меня не как друга, а как женщину. Ты обнял меня, а потом вдруг назвал её имя. И я поняла. Ты принял меня за неё...       — Я был груб? Обидел тебя? — голос Андреаса звучал тихо, но в нём слышалась настоящая тревога. Анна медленно покачала головой:       — Нет, ты... ты был милым, — прошептала она, и в её голосе смешались нежность и боль.       — Ты когда выпьешь, такой смешной. Такой... настоящий. Ты так извинялся за тот поцелуй, будто совершил ужасный проступок. Даже пытался вытереть мне губы, будто хотел стереть следы.       Андреас опустил взгляд, его лицо омрачилось. Он вспомнил этот момент смутно, сквозь туман опьянения, но теперь, глядя на Анну, он чувствовал себя виноватым.       — Но мне тогда стало так больно, — продолжила она, и её голос стал ещё тише, почти неразборчивым.       — Я видела, как ты отстранился, как только понял, что это не Линея. Твои глаза... в них было что-то такое...И в этот момент я поняла, что никогда не смогу занять её место. Я — это просто я. А ты всегда будешь думать о Линее, даже когда целуешь кого-то другого. И это... это невыносимо больно.        Андреас молчал, его собственное сердце сжималось от слов девушки. Она не обвиняла его, но её откровенность была хуже любых упрёков. В её словах не было злости, только глубокое, отчаянное осознание своей второстепенной роли в его жизни.       —Я убежала. Мне было так стыдно. И больно. Я проплакала всю ночь, поэтому и не отвечала на звонки. Я не могла. Мне было так больно.       Анна опустила глаза на свою кружку, её слова повисли в воздухе, как неизбежность, неотвратимость чувств, с которыми они столкнулись.       — Прости меня, — произнёс Андреас       — Я не хотел причинять тебе боль. Я ведь сам знаю, как это... сложно. Надеяться на взаимность...       Анна коснулась его руки. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим, словно она пыталась снять с него невидимый груз.       — Нет, ты не виноват, — ответила она, и её голос обрел прежнюю уверенность, несмотря на недавние слёзы.        — Не вини себя так. Наверное, это должно было случиться. Так бывает. Это хорошо, что ты пришёл. Мне... мне нужно было это сказать. Нужно было, чтобы ты услышал то, что я чувствую.       — И я понимаю, что ты хотел бы быть с Линеей. Ты имеешь на это право. Когда любишь кого-то так сильно, его образ не так просто отпустить. Но... я просто хотела, чтобы ты знал, что это больно. Я чувствовала себя так, будто я всего лишь тень. Но я не виню тебя. Правда. В конце концов, это я позволила себе влюбиться в парня, сердце которого было уже занято...