Часть 6

Полгода. Шесть лунных циклов, за которые пыль на фамильном алтаре Учиха смешалась с пылью забвения, лёгшей на сердце их главы. Фугаку Учиха стал призраком в собственной вотчине. Его царством был кабинет в здании Полицейского Корпуса – пропитанная запахом дешёвого табака, пота и невысказанных извинений. Диван, провалившийся от бессонных ночей, карты патрулей, на которых он водил пальцем, словно ища путь домой, которого больше не существовало. Седина висков сливалась с тенями под глазами. В квартал клана он являлся лишь как формальность, на собрания старейшин, где его встречали ледяными поклонами и взглядами, резавшими острее куная. Микото не пускала его. Не словами, а молчанием дома, наполненным дочерней ненавистью и её собственным немым укором. Барьер из боли и вины был неприступен. Он предпочитал спать на продавленном диване, глядя в потолок, где трещина напоминала раскол в его семье. В самом квартале Учиха витало напряжение. Шепотки о "несчастном случае" с лисёнком сменились тяжёлым молчанием о "маленьком демоне с тренировочной площадки". Гордость клана трещала по швам из-за разлада в главной семье. И центром этого притяжения страха и любопытства была она. Бывшая "Саске-тян". Теперь просто Саске. Кун. Никаких кимоно. Только практичные, выцветшие шорты выше колен и мешковатые серые футболки – броня против прошлого и самого мира. Волосы, отросшие за эти месяцы, были стянуты в дикобразовый хвост на макушке, торчавший вверх острыми прядями, словно предупреждение: «Не подходи». Он добавлял её угловатому лицу дерзости и отрешённости. Прогресс был пугающим. Управление чакрой? Она сидела часами, фокусируя крошечную искру энергии на кончике пальца с такой ледяной сосредоточенностью, что инструкторам становилось не по себе. Кунаи? Деревяшки давно заброшены. Настоящая сталь, холодная и отточенная, была продолжением её рук. Она метала их с пугающей точностью – в прыжке, из-за спины, сериями, превращая соломенные мишени в решето. Инструктор с шрамом через бровь лишь хмыкал, глядя на её неклассические, но смертоносные стойки: "Зверёнок. Чутьё дикое. И глаза... не важно." Она была тенью с острыми краями. Проходила по кварталу, создавая вокруг себя зону молчания. Детские игры? Бессмысленный шум. Болтовня? Трата времени. Единственные звуки от неё – сухой, как щелчок куная о камень, сарказм или леденящий чёрный юмор. На споткнувшегося мальчишку: "Целься лучше ногами в землю, а не лицом. А то скоро песок удобрять будешь." На попытку улыбнуться: "Уши сзади сомкнутся, если растянешь рот ещё шире. Может, пойдешь делом займешься?" Увидев дохлую воробьиху: "Хм. Глупая пташка. Или просто родилась не тем, кем надо." Эти фразы вылетали ровно, с ядовитой улыбкой, с плоским взглядом, оставляя за собой тишину или нервный смешок. И да – только "Кун". Любое "тян", "чан" или "сама" отсекалось ледяным: "Саске. Кун." Голос, ещё детский, звучал как скрежет металла. Она часто уходила за ворота. Не гулять. Исследовать. Искать тихие места для медитации или пустыри для метания кунаев. Именно на таком пустыре у реки, где ветер гнал пыль и шелестел камышами, она и наткнулась на неё. Хината Хьюга. Маленькая, потерянная, в изысканном сиреневом кимоно, которое уже успело запачкаться по краю. Огромные бледно-лавандовые глаза были полны слез, нижняя губа дрожала. Она тихо всхлипывала, озираясь на незнакомые кусты. Саске, возвращавшаяся с реки после упражнений с чакрой (она пыталась удерживать каплю воды на листе, пока он не прогорел), остановилась. На секунду. Её взгляд – холодный, аналитический – скользнул по плачущему комочку. "Ты потерялась?" – голос Саске прозвучал резко, без тепла. Хината вздрогнула и подняла на неё заплаканные глаза, увидев странного мальчика (да, она сразу решила, что это мальчик – шорты, футболка, дерзкий хвост, стальной взгляд) с грязными сандалиями. "Я... я... квартал Хьюга..." – прошептала Хината, всхлипывая. "На востоке," – отрезала Саске, указывая чётко рукой. "Иди туда. И реветь перестань. Привлекаешь внимание. Ненужное." Инструкция была дана с бесстрастной точностью донесения. Хината, удивлённо сморкаясь, уставилась на этого странного, сердитого, но... помогающего мальчика. "С-спасибо..." – пробормотала она, делая маленький, неловкий поклон. Саске фыркнула, её "дикобразовый" хвост дёрнулся. "Не благодари. Просто иди." Она резко развернулась и зашагала прочь, оставив Хинату стоять с открытым ртом, глядя ей вслед. В глазах Хьюги остались растерянность, благодарность и жгучее любопытство. А в памяти Саске – лишь отметка: "Плакса. Слабая. Но... указание выполнила молча." * * * Неделю спустя Саске, затаившись на толстой ветке дерева на окраине рынка (она отрабатывала маскировку и наблюдала за торговцем, который, по её мнению, слишком ловко прятал товар), услышала снизу тихий шорох и знакомое прерывистое дыхание. Она выглянула. Внизу, аккуратно переставляя ножки в изящных сандалиях, стояла Хината. В руках она зажала небольшой, завёрнутый в бамбуковый лист сверток. Она оглядывалась, её огромные глаза искали кого-то. "К-кун... Саске-кун?" – робко позвала Хината, едва слышно. "Ты здесь?" Саске нахмурилась. Плакса. Зачем? Она молча слезла с дерева, приземлившись бесшумно, как кошка, прямо перед Хинатой. Та ахнула и отпрыгнула назад. "Чего?" – спросила Саске ровно, руки в карманах шорт. Хината покраснела, как пион, и судорожно протянула сверток. "Это... это за помощь тогда. О-онигири. С лососем. Папа говорит, благодарность важна." Она потупилась, нервно теребя край кимоно. Саске посмотрела на сверток, потом на Хинату. В её глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение. Еда? За что? За то, что сказал очевидное? Глупая. Но... лосось. Она была голодна после тренировки. Она молча взяла сверток. Развернула. Аккуратные треугольники риса с розовой полоской рыбы. Пахло вкусно. Она откусила один уголок, жуя методично, глядя на Хинату. "Спасибо," – пробормотала Хината снова, сияя от счастья, что подарок приняли. "Не надо было," – ответила Саске, снова откусывая. "Лучше б не терялась. И не плакала. Если плакать – плачь громко. Чтобы враг знал, где искать слабое место." Она сказала это с полным ртом, совершенно серьёзно, как зачитывала бы тактическое руководство. Хината замерла. Глаза её округлились. "С... слабое место?" – переспросила она шепотом. "Угу," – кивнула Саске, доедая онигири. "Тихий плач – бесполезен. Как и тихая благодарность." Она смяла бамбуковый лист и сунула в карман шорт. "Идёшь домой?" "Д-да." "Тогда иди. И смотри под ноги. А не в облака." Саске махнула рукой в сторону квартала Хьюга. "Там яма была. Можешь упасть." Хината, всё ещё переваривая совет о "громком плаче", кивнула как заведённая. "Х-хорошо! Спасибо, Саске-кун!" Она снова поклонилась и засеменила в указанном направлении, на этот раз внимательно глядя под ноги. Саске смотрела ей вслед. Потом фыркнула. Странная. Но... онигири были неплохи. Она потрогала карман, где лежал смятый лист. И слушается. Пока что. * * * Ещё через несколько дней Саске обнаружила Хинату, сидящую на том же пустыре у реки. Девочка сосредоточенно пыталась сложить из камешков что-то похожее на башенку. Рядом лежал аккуратный узелок – наверное, снова еда. Саске подошла молча и села на корточки метрах в двух. Достала один из своих кунаев и начала чистить ноготь. Металл блеснул на солнце. Хината вздрогнула, увидев её, но не испугалась. "З-здравствуй, Саске-кун." "Что делаешь?" – спросила Саске, не поднимая глаз от куная. "Д-домик для лягушки," – прошептала Хината, указывая на крошечного зелёного лягушонка, сидевшего неподалёку и надувавшего щёки. "Но он не хочет заходить..." Саске посмотрела на лягушонка, потом на хлипкую каменную конструкцию Хинаты. "Глупо," – констатировала она. "Во-первых, домик должен быть крепче. Камни плоские, клади плашмя. Во-вторых, лягушке это не нужно. Она в воде живёт. Или в траве. Камни – для укрытия от хищника. Или чтобы греться." Она ткнула кунаем в неудачно поставленный камень. Башенка рухнула. Лягушонок испуганно прыгнул в воду. Хината ахнула. Её глаза снова наполнились слезами. "М-мой домик..." "Плачь громко, как учил?" – спросила Саске, поднимая бровь. В её тоне не было злобы, скорее... проверка. Хината сглотнула слёзы, надула губки. "Н-нет! Я не буду!" "Правильно," – кивнула Саске, вставая. "Домик был плохой. Лягушонок спасён от обвала. Ты ему помогла, хоть и случайно." Она повернулась, чтобы уйти. "Саске-кун!" – позвала Хината. Она встала и подбежала, протягивая узелок. "Вот... Данго. С кинako. За... за спасение лягушонка?" Она сказала это с надеждой. Саске посмотрела на узелок, потом на сияющие глаза Хинаты. Вздохнула. Взяла. Развязала. Три пухлых шарика, обсыпанных сладкой бобовой мукой. Она откусила один. "Спасибо," – сказала Хината, сияя. "Не за что," – ответила Саске с полным ртом. "Лягушонок, наверное, тоже благодарен." Она кивнула Хинате и зашагала прочь, жуя данго и размышляя, не слишком ли часто эта странная девочка из Хьюга появляется на её тренировочных маршрутах. Но... данго были сладкие. И плакала она сегодня меньше. Может, её советы всё же работали? Пусть и не так, как она предполагала. А этот "кун" в её устах звучал... приемлемо. Не так раздражающе, как "тян". Хината смотрела ей вслед, сжимая в руке гладкий камешек, который не успела положить в башенку. На её лице была тень улыбки. Этот сердитый, странный мальчик с дикобразовым хвостом был... интересным. И он брал её угощения. Значит, всё было не зря.