Часть 17

**POV Саске** Тишина палаты давила на виски, но внутри бушевал ад. Каждый раз, закрывая глаза, я видела *это*. Ярче, чем реальность. Кровь на руках. Хруст. Крик, обрывающийся хлюпающим звуком. И Наруто... холодный, бездыханный. Ярость тогда была чистой, животной. . Она сожгла все – страх, боль, саму мысль. Только уничтожить. Стереть с лица земли тех, кто посмел тронуть то что по праву ее. Теперь же, когда ярость отступила, осталась... пустота. И стыд. Не за убийство врагов – черт с ними. А за ту... *потерю контроля*. За то, что во мне сидит *это*. Шаринган, что пробудился не в битве за жизнь, а в кровавом безумии. Чакроканалы ныли, будто изорванные провода под кожей. Доктора сказали – четыре месяца. Четыре месяца без чакры, как беспомощный птенец. *Идиотизм*. Как я должна защищать... *кого-то*... если... В голову вонзилась острая игла. Я зажмурилась, зашипев сквозь зубы. Не боль. Другое. Образы. Яркие, чужие. *Рев мотора. Лязг, гул. Я сижу внутри чего-то движущегося, за стеклом мелькают огни, высокие коробки из камня и стекла. "Доченька, держись!" – смеется чей-то голос. Мужской. Теплый. Рука водителя сжимает мою на подлокотнике...* *Еще вспышка. Комната. Я стою в... странном платье. Не кимоно. Белое, пышное, неудобное. Передо мной торт с горящими палочками. "С выпускным, наша звезда!" – кричат голоса. Лица расплаканые , но чувство... гордости? Облегчения? Подарок в руках – деревянный, с грифом и струнами. Гитара? Зачем? ..* *"Саша! Саша, смотри!" – звонкий детский смех. Девочка? Мальчик? Бежит по зеленой траве к... качелям? Не деревянным, а ярким, из металла...* Голова раскалывалась. Я судорожно открыла глаза, вцепившись в край простыни. *Что это было?* Бред? Последствия перегрузки чакры? Эти картины казались... реальными. Как сны, которые помнишь слишком четко. *Доченька... Звезда...* Слова звучали нелепо в этом мире . Но от них почему-то сжималось горло. Тоска по чему-то... невозвратному. Стук в дверь отвлек. Вошли Хината и Неджи. Хината несла маленькую корзинку с фруктами, ее бледное лицо светилось беспокойством и облегчением. Неджи шел с привычной прямой спиной, но в глазах, прикрытых павлиньей пеленой Бьякугана, читалось нечто среднее между любопытством и смущением. "Саске-кун!" – Хината почти подбежала к кровати, осторожно ставя корзинку. "Мы так рады, что ты... очнулсь. Как ты себя чувствуешь?" Ее голос был тихим, но с искренним переживанием. Я попыталась приподняться, но слабость тут же швырнула обратно на подушку. "Живой," – буркнула я, стараясь звучать как обычно, но голос все еще был хриплым и слабым. "Доктора сказали, чакрой не пользоваться четыре месяца. Чакроканалы... не все залатали." Сказала это со злостью, будто признавалась в позоре. Неджи фыркнул, скрестив руки на груди. "Четыре месяца? Какая трагедия для нашего маньяка тренировок , наверное бесишься что не на полигоне, Учиха? Надеюсь, не разучишься за это время драться..." – в его голосе звучала привычная снисходительность, чуть подкрашенная едва уловимым подколом. "Неджи-ниисан!" – Хината повернулась к нему так резко, что ее фиолетовые волосы взметнулись. Ее тонкий локоть с неожиданной силой ткнул брата в солнечное сплетение. *"Укх!"* – Неджи согнулся, лицо исказила гримаса боли. Хината посмотрела на него снизу вверх, и в ее белых глазах вспыхнуло нечто пугающе решительное. "Так нельзя! Саске-кун тяжело ранена! Будь повежливее!" – ее голос был полон угрозы. Я невольно хмыкнула. Картина была слишком комичной: наглый Хьюго, согнувшийся пополам от удара своей "робкой" сестренки. "Успокойся, Хината," – процедила я, пытаясь сдержать смешок, от которого заныли ребра. "Твой братан просто пытается скрыть, как он перепугался за меня. Старым добрым способом – быть засранцем." Неджи выпрямился, откашлявшись, и бросил на сестру взгляд, полный немого укора, но больше не подкалывал. "Я... просто констатирую факт," – пробормотал он, отводя взгляд. Помолчали. Тишина стала как-то неловкой. Я посмотрела на дверь, потом на окно. Не хватало одного идиота в оранжевом. "Где... Наруто?" – спросила я, стараясь звучать не слишком заинтересованно. Хината оживилась. "Он... он очень усердно тренируется, Саске-кун! С каким-то учителем. В старом квартале, близ скалы Хокаге." Она слегка смутилась. "Мы пытались зайти туда вчера, но... там стоит очень сильный барьер. Не пускает." Неджи кивнул, его лицо стало серьезным. "Да. Похоже на сложную пространственную печать. Наруто каждую ночь остается там с учителем, а утром либо отрабатывает приемы в том же районе, либо уходит в тренировочный лес." Он нахмурился. "Странно. Я не слышал, чтобы в деревне появился новый дзёнин-инструктор такого уровня. И почему так скрытно?" Меня это тоже насторожило. Старый квартал... Барьер... Ночные тренировки. Звучало... подозрительно. Но Наруто был жив, здоров и явно в своей стихии. "Ну и ладно," – пожала я плечами, насколько позволяла слабость. "Главное, чтобы этот учитель не оказался педофилом. А так... похуй. Пусть тренируется." В глубине души я была чертовски рада, что он не торчит тут у моей кровати с дурацкими вопросами и попытками меня "развеселить". Сейчас бы я его точно придушила. Хината слегка покраснела от моей прямоты, а Неджи вдруг пристально посмотрел на меня, его Бьякуган, казалось, просвечивал меня насквозь даже сквозь веки. "Саске," – начал он с внезапной задумчивостью. "Скажи... ты Наруто случайно не кусал?" Я уставилась на него. "Чего?" "Ну, знаешь," – Неджи развел руками, делая вид, что просто размышляет вслух. "Он последние дни... ну, очень сосредоточен. Или злой. Или и то, и другое. Тренируется до изнеможения, почти не разговаривает, только хмурится. Прямо как ты, Булыжник 2.0, так сказать. Раньше он хоть на человека был похож..." "НЕДЖИ-НИИСАН!" – Хината снова взорвалась. На этот раз ее удар пришелся Неджи точно по почкам, и он ахнул, схватившись за бок. "Я же сказала – НЕ БЕСИ!" – прошипела она, и в ее глазах снова вспыхнул тот опасный блеск. "Извини, Саске-кун! Он сегодня просто невыносим!" Неджи, корчась от боли, закивал с преувеличенной покорностью. "Ладно, ладно! Шучу! Больше не буду! Клянусь!" Они пожелали мне скорейшего выздоровления (Хината – искренне, Неджи – все еще потирая бок) и ушли. Тишина палаты снова поглотила меня. Мысли о странных снах, о ярости, о убитых чакроканалах смешались с образом Наруто, тренирующегося в каком-то тайном месте за барьером. *Булыжник 0.2...* Идиот Хьюга, но... в чем-то он был прав. Наруто менялся. После *того дня*. После того, как *я*... Я закрыла глаза, отгоняя кровавые картинки. Вместо них попыталась представить Наруто – хмурого, сосредоточенного, бьющегося до седьмого пота над чем-то важным. Это выглядело странно. Но, черт возьми, если он действительно превращался в "булыжник"... может, в этом был и мой вклад? Тем, что он видел... *меня* тогда. Горло снова сжалось. Не от боли. От чего-то другого. Я отвернулась к стене, сердито сжав кулаки. *Четыре месяца...* Это же вечность. А что, если за это время этот дурак в оранжевом... уйдет слишком далеко вперед? Или наткнется на неприятности с этим загадочным учителем? *Похуй,* – снова мысленно буркнула я себе. Но в глубине пустоты, оставшейся после ярости, зародилось новое, колючее чувство. Беспокойство. И досада. Досада на собственную беспомощность. **POV Наруто** Лесной воздух гудел от ударов. *Тха-ддыщ! Тха-ддыщ! Тха-ддыщ!* Мои кулаки, обмотанные потрепанными бинтами, уже давно стерли кожу на костяшках в кровь. Но боль была ничем. Пустяком. Фоновым шумом по сравнению с кадром, врезавшимся в мозг навечно: Ее *рев*. Я вложил в следующий удар всю ярость, весь страх, всю беспомощность, что клокотали внутри. Дубовый ствол, уже изрядно потрепанный, содрогнулся, кора вздыбилась щепой. *"Центр тяжести под диафрагмой! Локоть прижат! Вся масса тела – в удар! Не бить рукой, бить *телом*!"* – в голове звучал низкий, жесткий голос Фугаку-сенсея. Он не учил меня фейерверкам дзюцу. Он учил *ломать*. Эффективно. Жестоко. Как это сделала тогда Саске... только еще страшнее. Отдышавшись, я прислонился лбом к прохладной, шершавой древесине. Запах сосны, земли и... своей собственной крови. Месяц. Прошел почти месяц с того дня, когда Саске открыла глаза и огорошила меня... ну, всем. Но главное – с того разговора. С Фугаку-сенсеем. *** Он пришел ко мне через пару дней после того, как Саске очнулась. Не в больницу. На тренировочную площадку Учиха, куда меня почему-то пустили. Я колотил манекен, пытаясь заглушить вину, стыд и дикую тревогу за нее. Он стоял в тени, наблюдая. Молча. Потом просто сказал: "Иди сюда, Наруто." Мы сели на краю площадки. Он не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, в прошлое или будущее – я не понял. "Ты видел ее глаза тогда," – начал он, не вопрос, констатация. Его голос был ровным, но в нем чувствовалась стальная пружина. "Шаринган. Две томоэ." Я кивнул, сглотнув ком в горле. Эти глаза... они снились мне в кошмарах. Кровавые, безумные, нечеловеческие. "Первое томоэ она пробудила в три года," – продолжил Фугаку, и в его голосе прозвучала тень чего-то... горького. "Увидела мертвого лиса, за которым таком ухаживала и которого я убил . Ее маленькое сердце не выдержало горя и ярости на меня. Тогда она просто упала в обморок. А глаза... зажглись." Он замолчал. "Второе томоэ.... Из-за... тебя." Меня словно ударило в грудь. "Из-за... меня?" – прохрипел я. "Из-за того, что она *увидела*," – поправил он резко. "Увидела тебя мертвым. Или почти мертвым. Шаринган... это не просто додзюцу, Наруто. Это проклятие. Его сила рождается из потери. Из боли. Из страха потерять то, что дороже жизни." Он наконец повернул ко мне лицо. Его собственные глаза были темными, бездонными, без единой искры Шарингана, но в них горел холодный огонь. "Первое пробуждение – шок. Второе... оно уже требует платы. Не только чакрой. Душой. Психикой. Каждое такое пробуждение – это трещина. Глубокая трещина в том, кто ты есть." Картинка сложилась в голове с леденящей ясностью. "Она сильная!" – выпалил я, больше пытаясь убедить себя. "Она... она справится!" Фугаку усмехнулся, но в усмешке не было радости. "Сильная? Да. Упрямая? Еще больше. Но сила Шарингана... она ненасытна. Она требует все больше боли для эволюции. И каждый раз рискуешь не вернуться. Не вернуться *человеком*." Он встал, его тень накрыла меня. "Я не хочу однажды увидеть, как эта сила сожрет мою дочь изнутри. Как трещины сольются в пропасть, из которой не будет возврата. Ты стал ей... близок, Наруто. Ближе, чем кто-либо кроме семьи. Ты – ее слабость. И ее боль. Ты видел, что случилось, когда она *думала*, что потеряла тебя." Он сделал паузу, его взгляд стал тяжелым, как свинец. "Если ты хочешь быть рядом с ней... если ты действительно считаешь ее своим другом... своим *братом*... ты *должен* стать сильнее. Сильнее, чем можешь представить. Не ради славы. Не ради Хокаге. Ради *нее*. Чтобы она *никогда больше* не видела тебя поверженным. Чтобы ее Шарингану не потребовалась новая порция твоей смерти для эволюции. Чтобы она не сошла с ума от боли за тебя. Защищай ее. Стань щитом, который не сломается. Стань мечом, который сметет любого, кто посмеет ей угрожать. Или... уйди. Пока не стало хуже для вас обоих." Его слова врезались в меня острее любого куная. Это не было просьбой. Это был приговор. И... откровение. Я думал, что злюсь на себя за слабость, за то, что попал в ловушку. Но это... это было глубже. Моя слабость *ранила Саске*. Не физически. Гораздо страшнее. Она чуть не сломала ее *душу*. Из-за меня ее проклятые глаза стали еще сильнее... и еще опаснее для нее самой. Я вскочил. Глаза горели. Не от слез. От решимости, горячей и неумолимой, как лава. "Я стану сильнее!" – мой голос сорвался на крик, эхом отозвавшись по пустой площадке. "Сильнее всех! Я буду ее щитом! Я буду ее мечом! Никто! Слышишь, НИКТО больше не тронет ее! Никто не заставит ее... *так* страдать! Я КЛЯНУСЬ!" Я не кланялся. Не опускал глаз. Я смотрел прямо в темные, нечитаемые глаза Фугаку Учихи. И в них, мне показалось, на миг мелькнуло что-то... похожее на одобрение. Или на надежду. "Докажи," – только и сказал он, развернулся и ушел. *** *ТХА-ДДЫЩ!* Новый удар вогнал в древесину глубокую вмятину. Кровь с костяшек брызнула на серую кору. Я отдернул кулак, тяжело дыша. Боль? Пустяки. Усталость? Не в счет. Четыре месяца без чакры у Саске. Четыре месяца, когда она уязвима. Четыре месяца, которые я должен использовать по максимуму. Я поднес окровавленный кулак к лицу. Посмотрел на темные подтеки на сбитой коже. Потом медленно, почти ритуально, прижал костяшки к губам. Солоноватый привкус крови заполнил рот. "Клянусь, Саске," – прошептал я в тишину леса, где слышался только мой тяжелый вздох и далекий крик птицы. "Никогда больше ты не увидишь меня столь жалким. Я стану сильнее. Ради тебя." Я развернулся и снова пошел к дереву. Надо было отработать серию ударов по схеме Фугаку-сенсея еще сто раз. Потом – работа ног. Потом – выносливость. Потом – снова. Пока тело не откажет. А завтра... завтра снова к "Пернатому Сенсею" за барьером. Его техники , его наставления... все сгодится. Все, что сделает меня сильнее. Щитом. Мечом. Неважно. Лишь бы Саске никогда больше не пришлось плакать кровавыми слезами. Никогда.