Часть 6

Фули, словно дикая кошка, грациозно выгибалась и подпрыгивала, ее движения были полны энергии и свободы. Кайон, увлеченный ее напором, забыл о своей скованности и начал двигаться более уверенно, подстраиваясь под ее ритм. Джанджа, наблюдая за ними, довольно ухмыльнулся. Он видел, как между ними пробежала искра, как их движения становились все более синхронными и гармоничными. Вскоре вокруг них образовалось кольцо зрителей, завороженно наблюдавших за этим необычным трио. Львы и гиены, ордынцы и гепарды, все они были объединены одним чувством – восхищением. В этот момент не было вражды, не было различий, была только музыка и танец, которые объединяли их в единое целое.Музыка затихла, и под ликующие возгласы толпы троица покинула освещенный костром круг. Кайон вернулся на свое место, а Джанджа направился к своим приспешникам, но вдруг почувствовал, как мягкий гепардовый хвост обвился вокруг его пояса. Обернувшись, он увидел Фули с лукавой улыбкой и бутылкой браги в руке. "Может, прогуляемся?" – промурлыкала она. От нее веяло дурманящим ароматом забродившего сока – опьяняющим, если пить его нечасто. Со временем, конечно, к нему привыкаешь. Джанджа решил принять ее предложение. "Ну, пойдем," – ответил он. Фули, не выпуская его из плена своего хвоста, притянула Джанджу ближе, и они вместе скрылись от шума и света костра в манящей темноте и прохладе ночи. Фули, прихлебывая сок из бутылки, шагала рядом с Джанджой, все больше поддаваясь хмельному дурману. "Пожалуй, хватит!" – проворчал Джанджа, выхватывая у нее бутылку и залпом осушая остатки. "А знаешь, Джанджа, тут неподалеку есть одно мое заветное место! Пойдем, покажу!" – Фули, не ослабляя хватки своего хвоста на поясе Джанджи, повлекла его в ночную тьму. Вскоре под звездным полотном выросла небольшая скала, а в ее чреве зияла пещера. Джандже казалось странным поведение Фули, но он списал все на брагу и, поддавшись ее напору, вошел в пещеру. Там царили сумрак и прохлада. Внезапно он почувствовал, как хвост Фули сильнее сжал его пояс, и гепард, словно дикая кошка, набросилась на него, прижимая к скале в страстном поцелуе, обжигая губы легкими царапинами клыков. "Фули! Фули, стой! Подожди!" – Джанджа с трудом оторвался от ее губ. "Что такое?" – промурлыкала Фули с пьяной улыбкой. "Фули, гепард и гиена… это неправильно!" – дрожащим голосом произнес Джанджа, чувствуя, как когти Фули впиваются в его плечи. "Этой ночью все правильно!" – прошептала Фули, проводя языком по горлу Джанджи и вновь увлекая его в пучину поцелуя.Джанджа пытался сопротивляться, но хмель и внезапная страсть Фули лишали его воли. Ее тело, гибкое и сильное, прижималось к нему, не давая шанса на побег. Он чувствовал ее дыхание, горячее и прерывистое, и в какой-то момент разум начал отступать перед напором инстинктов. Пещера, казалось, сузилась, превратившись в кокон, где существовали только они двое. Звезды, наблюдавшие за ними сверху, словно затаили дыхание. Джанджа понимал, что переступает черту, которую никогда не собирался переступать. Но в глазах Фули, в ее диком, опьяненном взгляде, он видел нечто, что притягивало его, как мотылька к пламени. Он сдался. Ответил на поцелуй, вложив в него всю свою растерянность и внезапно вспыхнувшую жажду. Когти Фули уже не казались такими болезненными, а ее укусы – такими острыми. Они стали частью игры, частью танца двух хищников, волею случая оказавшихся в объятиях друг друга.Луна бросала причудливые тени на саванну, когда Фули, обычно грациозная и стремительная, на этот раз двигалась словно под действием неведомой силы. Глаза её горели не то безумием, не то страстью, а движения были порывисты и непредсказуемы. Джанджа, всегда самоуверенный и наглый, в этот раз оказался застигнут врасплох. Одно мгновение – и вот уже Фули, словно дикая кошка, навалилась на него, пригвоздив к земле. Когти Фули, обычно смертоносные, сейчас скорее напоминали игривые царапины, когда они рванули ткань его кофты, обнажая торс. В её глазах плясали искры хищного азарта, когда она припала к его горлу, то кусая, то нежно облизывая, словно пробуя на вкус запретный плод. Джанджа почувствовал, как по телу пробегает дрожь, смешивая страх и странное, незнакомое возбуждение. Фули словно обезумела, спускаясь ниже, осыпая его грудь поцелуями и укусами. Её язык, словно язычок пламени, скользил по его коже, вызывая мурашки. Живот, пресс – ничто не избежало её внимания. Джанджа чувствовал, как теряет контроль, как здравый смысл отступает под натиском этой дикой, необузданной страсти. С клыкастой улыбкой, полной предвкушения, Фули поддела когтем край его штанов. И тут, словно очнувшись от наваждения, Джанджа резко сел, хватая Фули за плечи. "Фули, прекрати! Ты пьяна!" – прорычал он, пытаясь удержать её. Фули, словно тряпичная кукла, повисла на его плечах. "Джанджа… прошу… дай мне закончить то, что я начала…" – прошептала она, её голос был полон мольбы и отчаяния. Но брага, коварная и обманчивая, достигла своего пика. Фули обмякла, безвольно повиснув на Джандже, погрузившись в беспамятство. Джанджа, с обнаженным торсом, чувствовал тепло её тела, её дыхание на своей коже. Он замер, не зная, что делать. Фули спала, безмятежная и уязвимая. Джанджа мысленно поблагодарил короля теней за это внезапное избавление. Собравшись с силами, он осторожно поднял Фули на руки. Она была легкой, почти невесомой. Джанджа направился к лагерю, стараясь ступать бесшумно, словно крадущийся зверь. На его счастье, все спали, утомленные дневными заботами. Он уложил Фули недалеко от костра, в тени кустов, чтобы её не потревожили утренние лучи солнца. Затем, с облегчением, Джанджа вернулся к своим людям и, наконец, предался сну, пытаясь забыть странные и волнующие события этой безумной ночи. Но в глубине души он знал, что этот эпизод оставит неизгладимый след в его памяти, напоминая о дикой, непредсказуемой и завораживающей Фули!Солнце, пробиваясь сквозь листву деревьев, золотистыми пятнами ложилось на лица просыпающихся обитателей саванны. Фули очнулась с ощущением, будто в голове поселился целый выводок голодных птенцов, отчаянно клюющих её мозг. Оглядевшись, она заметила, что лагерь постепенно оживает: кто-то разводил костер, кто-то умывался у ручья, а кто-то просто потягивался, наслаждаясь первыми лучами солнца. Взгляд Фули зацепился за Джанджу, сидящего у разгорающегося костра. Он был сосредоточен на каком-то занятии, и только приблизившись, Фули поняла, что он старательно заштопывает свою разорванную кофту. Внезапно, словно молния, в её голове вспыхнули обрывки воспоминаний о вчерашней ночи: безумная брага, дикие поцелуи, хищные ласки… Фули схватилась за голову, осознавая весь ужас произошедшего. Сгорая от стыда, она подошла к Джандже и, виновато опустив глаза, села рядом с ним. Джанджа, украдкой взглянув на нее, продолжил орудовать иглой, словно ничего не произошло. "Доброе утро," – сухо произнес он. "Джанджа… прости меня за вчерашнее! Я никогда еще так не пила! Больше в жизни к этому пойлу не притронусь," – пролепетала Фули, чувствуя, как щеки заливаются краской. Джанджа вздохнул и, отложив иглу, посмотрел на Фули. "Ладно, забыли. Любовного акта у нас как такового не состоялось, так что ты не потеряла честь, а я могу спокойно смотреть в глаза Матане. и все что у меня меж ног останется целым....наверное!" "Блин! У тебя же еще и жена! Точно!" – воскликнула Фули, хлопнув себя по лбу. Она совсем забыла о существовании Матани, супруги Джанджи, известной своим крутым нравом. "Знаешь… что было в пещере… остается в пещере. Давай поклянемся, что никому и никогда об этом не скажем," – предложила Фули, смотря Джандже прямо в глаза. "Клянусь," – ответил Джанджа, повернувшись к ней. В его взгляде мелькнуло какое-то странное волнение, словно он надеялся услышать от нее что-то другое. "Клянусь!" – твердо произнесла Фули, стараясь не смотреть ему в глаза. Джанджа снова взял в руки иголку и нитки. "А ведь это была моя любимая кофта," – проворчал он, продолжая шить. Фули протянула к нему лапу. "Давай зашью!" "Да не надо, я сам," – отмахнулся Джанджа. "Давай-давай! Считай это моим извинением за вчерашнее," – настаивала Фули. Джанджа, немного поколебавшись, вручил ей кофту и иглу. "Только смотри, не накосячь!" "Пойду поставлю мясо жариться, а то скоро все проснутся," – сказал Джанджа и, поднявшись с места, направился к костру. Фули осталась сидеть на месте, рассматривая рваную ткань. Она чувствовала на себе взгляд Джанджи, но старалась не поднимать головы, сосредоточившись на работе. В воздухе висело напряжение, смешанное с неловкостью и чем-то еще, что Фули не могла до конца понять. Она знала одно: вчерашняя ночь изменила что-то между ними, и теперь им придется жить с этим знанием.Игла ловко скользила сквозь ткань, и Фули старалась шить как можно аккуратнее, чтобы хоть немного загладить свою вину. В голове роились мысли, не давая сосредоточиться на работе. Как такое вообще могло произойти? Она всегда считала Джанджу лишь союзником, но никак не объектом романтических интересов. Брага, проклятая брага! Она словно стерла все границы и выпустила на волю подавленные желания. Закончив штопать, Фули протянула кофту Джандже. "Готово! Надеюсь, получилось неплохо." Джанджа взял кофту и внимательно осмотрел место починки. "Вполне прилично, спасибо," – сказал он, надевая ее. Кофта сидела на нем как и прежде, но что-то изменилось. Между ними пролегла невидимая черта, которую они оба чувствовали.