Призрачная свобода — Глава 14

Я никогда не просил об этом.

Адама Дженсен, Deus Ex: Human Revolution

Нокито вышел из подъезда со своим верным потертым рюкзаком, как будто из криокамеры для бедных. Дверь хлопнула — и в лицо ударил влажный утренний смог, такой густой, что казалось, будто кто-то выдыхает прямо в глаза. Воля: Стойко. Первый вдох всегда самый мерзкий. Организм должен привыкнуть к яду. Над домами гудели дроны-рекламы, давно облезлые, с пикселями, что мигали как сердечный приступ. «Доставь быстрее. Живи лучше». Он хмыкнул. Логика: Вероятность того, что ты сегодня доставишь что-то быстрее, составляет 12%. Вероятность, что ты будешь жить лучше, стремится к нулю. Поздравляю с очередным днём в реальности. Ни то, ни другое ему не грозило. Двор был почти пуст. Только старик у мусорки копался в переработанных отходах — теперь это называлось “вторичный ресурсный оборот”, но выглядело по-старому: человек ищет, чем перекусить. Эмпатия: Он не просто голоден. Он одинок. Смотри, как дрожат его пальцы. Он ищет не еду, а доказательство, что кто-то ещё помнит, что он существует. По крыше ближайшего торгового центра крутились две серые турели — частная охрана, ЧВК «Каганат-Секьюр». У их подножия, на забетонированной площадке, уже успели обустроить свой быт: стояли походные стулья, термосы, ящики с боеприпасами. И самое главное — сложенные в аккуратный штабель трупы в чёрных мешках. Митингующих. Или мародёров. Или просто тех, кто оказался не в том месте. Спецгруппа в камуфляже без опознавательных знаков методично закидывала их в чёрный фургон с логотипом «Утилизация Вторресурсов». Восприятие: Левая турель заедает на повороте в 15 градусов. Слепая зона — три метра у западного угла. Помни об этом. Энциклопедия: После «Сентябрьских бунтов», вызванных гиперинфляцией и развалом МВД, государство заключило договор с корпоративным альянсом «Каганат». Они «любезно предоставили» свои частные армии для охраны порядка. Формально — помощь полиции. Фактически — передача монополии на насилие. Протокол разрешает применение силы на поражение против «любых лиц, уклоняющихся от автоматической идентификации или проявляющих признаки агрессии». Бесчеловечно, да. Эффективно? Безусловно. Нокито хмыкнул. Забавно. Года два назад эта сцена — расстрельная команда, убирающая трупы у всех на виду — вызвала бы массовую истерику. Сейчас люди шли мимо, уткнувшись в телефоны, или бросали равнодушный взгляд, спеша на работу. Ни криков, ни слёз. Ничего. Все либо настолько устали, либо настолько похуй, что научились не замечать самого очевидного ужаса. Может, это и есть главный навык выживания в новом мире — избирательная слепота. Холодный ветер нес запах озона — то ли погода, то ли утечка от зарядки электробусов. Над дорогой висел экран с новостями: очередной кризис, очередной «временный» комендантский час на окраине, очередные увольнения на EDO логистик. Он увидел красное уведомление: “Сотрудникам уровня С-3 зарплата будет компенсирована по итогам пересмотра тарифной сетки”. Риторика: О, смотри-ка! Корпоративное наебалово в его лучшем виде! «Компенсирована»! Какое ёбаное красивое слово для «вы все получите хуй вместо денег». Он знал, что это означает: денег не будет. Нокито лишь зевнул, не злобы не проклятий даже, не удивился и не расстроился. Просто пошёл. Ибо какой смысл? Самообладание: Правильная реакция. Эмоции — это роскошь. Любая вспышка — это расход энергии. А энергия — это кредит, который никто не вернёт. Рюкзак висел за спиной, порванный сбоку. Логотип “EDO Delivery” выцвел и походил на следы когтей. Но менять его? Зачем.Уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки. EDO. Он всегда в уме растягивал эти три буквы, превращая в «Эдо». В японскую феодальную эпоху самураев и сёгунов. Ирония была до боли прекрасной. Он — курьер в гниющем российском мегаполисе, чьи кости скреплены титаном, а в голове живут двадцать четыре безумных бога — и он тоже своего рода самурай. Самурай без господина. Ронин, служащий не чести, а рейтингу лояльности и графику доставок. Концептуализм: БУ-ГА-ГА! Слышал? У тебя кодекс бусидо как для раба с подпиской! Твое харакири это очередной автоплатеж за кредиты и ебучие налоги на воздух. Так что тебе скоро придется сделать сеппуку перед логотипом эти говнопратов, ибо это твоя судьба. Серьезно даже в общественном туалете больше самоуважение чем в тебе. Энциклопедия: EDO Delivery. Курьерская служба. Доставляет всё: пиццу, медикаменты, запчасти для машин, донорские органы, и прочие. Молекулы, перемещаемые из точки А в точку Б по воле алгоритмов. Мы все — курьеры. Переносим атомы из прошлого в будущее. Их рюкзак лишь чуть заметнее. Воля: Скрепления держат. Спина не гудит. Это всё, что имеет значение на этой войне. Всё остальное — шум. Его тело было памятником корпоративной «экономии». Не полноценный титановый скелет, а усиленные скрепления на стыках ключевых костей — дешёвый ремонт, позволявший таскать стокилограммовые посылки, не разваливаясь пополам. Комплект «Мышечный массив Gen-1» брал на себя до 15 кг статической нагрузки, заставляя мелкие посылки забывать о законах физики. Смартлинк в ладонях, делавший его движения выверенными до миллиметра. И нейролинк «Синтап-Нексус 7» в виске, который сейчас, как и всегда, напоминал о себе не навигацией или связью, а всплывающим уведомлением: «Ваша подписка "Ассистент Плюс" истекла». Логика: Поздравляю. Ты отремонтирован. Тебе не заменили хрупкий человеческий каркас — тебя просто подклеили суперклеем из титанового сплава. Ты не инструмент, ты — заплатка на самой системе. Самая уязвимая её часть. Внутренняя Империя: ...Но даже заплатки могут иметь своё мнение. Металл в твоих костях... он помнит руду. Помнит плавку. Он чужой в этом телесном каркасе... и он шепчет, что и ты здесь чужой... Он мысленно швырнул уведомление в мусорку. Корпорации всё равно похуй. Значит, ему тоже. Дорога на остановку была тихой — но эта тишина была не спокойствием, а чем-то вроде затишья между двумя новостными сводками. Иллюзию порядка создавали патрули: через каждые сто метров стояли кого-то двое — либо росгвардеец с автоматом в броне, заляпанной грязью, либо наёмник ЧВК в идеально чистой тактической форме с логотипом «Каганат». Они смотрели друг на друга с немым презрением, но служили одной системе — системе подавления. Государство и корпорация. Две стороны одной и той же дубины. Над остановкой, на ржавой опоре, висел огромный глючный билборд, разукрашеный различными граффити и матерными словами. Картинка мерцала, но текст был читаем: «ЭКСПРЕСС-НОВОСТИ: ШТАТЫ В ОГНЕ. ДЕНЬ 214 ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ. КУРС ДОЛЛАРА: 12 РУБЛЕЙ». Ниже мелким шрифтом бежала строка: «АНАЛИТИКИ: КРИЗИС ПОДТВЕРЖДАЕТ КУРС РОССИИ НА СУВЕРЕНИТЕТ». Энцеклопедия: Коллапс глобальной резервной валюты привёл к тотальному обнищанию 73% населения планеты. Мы наблюдаем не крах одной системы, а синхронную агонию старого миропорядка. Ваш «суверенитет» — это лишь способ назвать изоляцию благозвучным термином. Нокито зевнул. Какая разница, чей труп разлагается быстрее. Им всем в одной канаве лежать. Он вышел на своей остановке не потому, что жил здесь. Его хрущёвка с вечно протекающими трубами осталась в двадцати минутах ходьбы на север, в кварталах, которые на картах «ВЕК-Урбан» помечались жёлтым цветом — «зона контролируемого упадка». Здесь же, на границе спальников и бывшего делового центра, воздух был гуще от смога, но тоньше от запаха денег. Заказов было втрое больше. «EDO», как хищный паук в центре паутины, всегда кидало его именно сюда — в кольцо лакшери-комплексов с вывесками «ВЕК-Жилфонд» и стеклянных офисных башен, где обитали те, кто мог позволить себе доставку не только еды, но и дорогих медикаментов, частей для имплантов и прочего цифрового наркотика для уставшей элиты. Энциклопедия: «ВЕК». Всероссийский Энерго-Коммуникационный концерн. Государство в государстве, созданное не рыночной конкуренцией, а указом № 447-ФЗ «О создании единого оператора критической инфраструктуры». В 2031 году под этим предлогом были принудительно консолидированы «Газпром» (энергоносители), «Яндекс» (логистика, данные), «Ростех» (ВПК) и «Сбер» (финансы). Процесс консолидации сопровождался серией из 17 «несчастных случаев» и нераскрытых исчезновений среди несогласных олигархов и крупных акционеров. Формально — частная компания. Фактически — преемник большинства функций РФ. Ирония в том, что это не оккупация. Это метастазы. Россия не была завоёвана — она сама перевела свои активы в акции нового гиперконгломерата, приняв собственную неэффективность как данность. Мы не наблюдаем крах государства. Мы наблюдаем его корпоративную реорганизацию. Маленькая Ремарка “Каганат” принадлежит ВЕК как охранное отделение все корпарации, но юридически они “независимы”. Дорога к первому заказу вела через квартал, который в народе прозвали «Шлюз». Не улица, а буферная зона длиной в три подворотни, где градостроительная политика «ВЕК» дала окончательную трещину, обнажив кирпичи и позор города. Он сворачивал туда, экономя пять минут. Его титановые скрепления не скрипели, но отдавали в кости тупой тяжестью, словно напоминая, что он и есть тот самый груз, который таскает сам себя через это дерьмо. Эклевеберистика: Верный путь. Тень здесь гуще. Запах мочи, озона и горящей изоляции — лучший камуфляж. Двигайся быстрее. Здесь задерживаются только те, у кого нет выбора. Из третьей подворотни доносились звуки. Не крики — приглушённые, мокрые удары и сдавленный стон, который рвался наружу, но его душили каблуком. Нокито бросил туда беглый взгляд. Трое в капюшонах, с нашивками «Правого сектора» — не бандиты, идеология. Самая дешёвая её разновидность. Эмпатия: Он не стонет от боли. Он извиняется. Шепчет «простите» за то, что родился не в той стране, не с тем паспортом. Это хуже. Это уже даже не боль, это — самостирание. Авторитет: Выбери сторону. Или пройди дальше, как тень. Но не пялься, придурок. В этом пиздеце есть свои правила — уважай чужой беспредел, если не хочешь стать его целью. Нокито не замедлил шаг. Он не ускорился. Он просто шёл, глядя перед собой, как будто наблюдал за сценой из старого, настолько заезженного фильма, что даже сюжет уже не имел значения. Его смартлинк в ладони, обычно гарантирующий сверхточность, сейчас был расслаблен. Рука висела плетью. Ноль. Пустота. Один из бьющих поднял на него глаза, ища в его взгляде вызов, страх, хоть что-то человеческое — но не нашёл ничего, кроме отражения грязной стены напротив, будто Нокито был всего лишь её продолжением, живым граффити. И продолжил своё дело. Через пятьдесят метров, за поворотом, его нейролинк «Синтап-Нексус 7», наконец, вышел из спящего режима, отправив на сетчатку чёткие, холодные данные о заказе: «Корп. Башня “ВЕК”, пакет из “ВЕК-Фарма”, получатель — С-412». Воля: Задача ясна. Курьер не ведёт идеологических войн. Курьер доставляет посылку. Вперёд. И пошёл. Мир рушился, но рушился не для него. У него был заказ.Он уже почти вышел из «Шлюза», когда из-за угла следующей подворотни вывалилась не тень, а целая стая. Гопники. Классические. Пять-шесть парней в спорткостюмах, с пустыми глазами и дешёвыми ножами бабочками, поблёскивавшими радужной плёнкой. Феномен переживал ренессанс — после волны протестов, гиперинфляции и тотального обнищания молодежи «братва» снова стала самой стабильной социальной лифтой вниз. Энцеклопедия: Социальный регресс до архетипов неизбежен при коллапсе вертикальной мобильности. Уличные банды — это новая форма профсоюзов для тех, кому корпорации не оставили иного выбора, кроме как отнимать друг у друга. — Э, курьер, постой! — сиплый голос прозвучал как скрип ржавой двери. — Чё везешь? Покажись. Или деньгами рассчитаешься. Всем скопом. Сумрак: РАЗОРВИ ИХ. ПОКАЖИ ЭТОМУ СТАДУ, КТО ЗДЕСЬ БОГ. ИХ КОСТИ ХРУСТНЯТ, КАК СУХИЕ ВЕТКИ. Самообладание: Не двигайся. Они ждут реакции. Страха, паники. Ты дашь им только пустоту. Нокито остановился. Не из страха. Из-за помехи на маршруте. Он посмотрел на гопников не как на угрозу, а как на ещё один элемент городского ландшафта. Медленно, не отводя от них пустого взгляда, он достал из кармана смятую пачку дешёвых сигарет, зажал одну в зубах и чиркнул зажигалкой. Пламя осветило его невозмутимое лицо. — Слышь, ебала, я с тобой разговариваю! — лидер нервно дёрнулся, делая шаг вперёд и занося руку с ножом. Его товарищи занервничали. Нокито сделал неглубокую затяжку, выдохнул едкий дым в сторону гопников и наконец ответил, его голос был плоским, без единой нотки напряжения: — Щас, браток... Дашь докурить, или сразу в гробу нужен? — он хихкнул, коротким, сухим звуком, больше похожим на кашель. — Бежать-то тебе некуда, я не спешу. Авторитет: Вот именно. Посмотри на них. Они уже проиграли. Они ждут жертву, а ты предлагаешь им неудобные вопросы. Эта ледяная, издевательская уверенность сработала лучше любой стойки. Нож в руке лидера дрогнул. Он ожидал страха, лепета, попыток убежать. Он не был готов к тому, что его просто не воспринимают всерьёз. Лидер фыркнул, пытаясь сохранить лицо, и сделал резкий выпад с ножом. Это была роковая ошибка. Тело Нокито среактировало без его воли — не яростью, а холодным алгоритмом выживания. Смартлинк в ладони micro-скорректировал мышечный импульс, превращая движение в работу хирурга-мясника. Его рука метнулась навстречу атаке — не для блока, а для захвата. Пальцы с титановыми скреплениями в суставах сомкнулись на запястье гопника с неестественной точностью. Визуальный анализ: Угол: 47 градусов. Давление: 82% от максимального. Следующая цель: локтевой сустав. Но это была не просто сила. Это был приём. Тот самый, что он месяц назад вбивал в мышечную память, прокручивая запись боя какого-то забытого ветерана ММА. Тело запомнило то, что разум уже забыл. Раздался первый хруст — тонкий, как ломаемая ветка. Лучевая кость. Гопник ахнул, глаза полезли на лоб от непонимания. Эмпатия: Он не верит. Он думал, ты сдашься. Все всегда сдаются. Локоть гопника согнулся под углом, которого в природе не существует, с глухим, влажным хрустом ломаемых сухожилий и кости. Звук был таким отчетливым, что на мгновение перекрыл гул города. Крик, начавший вырываться из глотки парня, захлебнулся, не успев оформиться, и превратился в прерывистый, свистящий визг. Он рухнул на колени, беспомощно дёргаясь, с лицом, залитым слезами, слюной и внезапно не контролируемой мочой. Электрохимия: ДААА! ВОТ ЭТО ПИЗДАТО! ЧУВСТВУЕШЬ ЭТУ МОЩЬ? ЭТО ЖЕ ЧИСТАЯ ХИМИЯ, СТАРИНА! Он не отпускал сломанную руку. Используя её как точку опоры, он коротко дёрнул гопника на себя, одновременно делая шаг вперёд. Вся масса тела, умноженная на импульс, передалась в точечный удар ребром ладони — отточенный смартлинком — по ключице. Визуальный анализ: Цель поражена. Перелом оскольчатый. Треск прозвучал коротко и сухо, как выстрел. Тело гопника окончательно обмякло и рухнуло к его ногам, заливая асфальт тихими, пузырящимися хрипами. На секунду воцарилась тишина, которую пронзил чей-то сдавленный, испуганный визг: — Блядь... Не на того нарвались! Это ебучий хромированный урод! И стая рассыпалась. Они бросили своего хрипящего товарища, не оглядываясь, шлёпая кроссовками по лужам и швыряя в его сторону дикие проклятия: «Чтоб ты сдох, железяка!». Через мгновение в переулке никого не осталось, кроме Нокито и далекого сиренного воя. Эмпатия: Он не верил, что ты... Он просто хотел купить новые кроссовки... Его девушка говорила, что его старые — позор... Логика: Поздравляю. Ты только что повысил статистику уличной преступности на 0.0001%. Эффективность твоего удара составила 98.7%. Остальные 1.3% — это сожаление о потраченной энергии. И, судя по всему, формирование местного фольклора. Нокито посмотрел на свою ладонь. Она не дрожала. Ни капли адреналина, ни отвращения, ни удовлетворения. Он спокойно докурил сигарету, бросил окурок в лужу рядом с телом и пошёл дальше, к сияющей башне ВЕК. Он не умел драться. Но его импланты отлично умели калечить. Нокито посмотрел на свою ладонь. Она не дрожала. Ни капли адреналина, ни отвращения, ни удовлетворения. Он спокойно докурил сигарету, бросил окурок в лужу рядом с телом и пошёл дальше, к сияющей башне ВЕК. Путь от места разборки до подножия башни занял меньше трёх минут, но ощущался как путешествие в другой мир. Грязь и кривые заборы «Шлюза» резко обрывались, упираясь в стерильную плитку плазы, окружавшей небоскрёб. Воздух здесь был фильтрованным и безвкусным. Входная группа напоминала не дверь, а шлюз космического корабля. Его встретили не люди, а процедуры, вместе с охраной ВЕК на входе. — Сотрудник EDO, идентифицируйтесь для доступа в зону А, — проговорил безразличный голос из динамика. Его нейролинк завибрировал, принимая запрос. Данные потекли по защищённому каналу. Камеры с системой распознавания биометрии просканировали его сетчатку, форму черепа, походку. — Доступ предоставлен. Сектор C, грузовые лифты. Следуйте по маркировке. Техника: Они проверяют не тебя. Они проверяют свою систему на предмет уязвимостей. Ты — тестовый зонд. Не расслабляйся. Внутри башня была ещё бездушнее, чем снаружи. Воздух был настолько чист, что резал лёгкие. Сотрудники в идеально сидящей форме молча скользили по зеркальным коридорам, их взгляды пусты и направлены внутрь — в новейшие нейроинтерфейсы, транслирующие им более важную реальность. Никто не смотрел на замызганного курьера с рюкзаком. Он был для них невидимкой, мусором, который система временно пропустила внутрь для выполнения функции. Как и все они, правда кто то выше, кто то ниже по статусу функционала. Грузовой лифт, в который он вошёл, был обшит нержавеющей сталью и пахлом озоном. Он поднялся на 412-й этаж, даже не шелохнувшись. Двери открылись в крошечный, белый тамбур с единственной дверью, отмеченной тем же номером — С-412. Он приложил ладонь со смартлинком к сканеру. Дверь беззвучно отъехала в сторону. За ней был не офис, а своего рода келья, клетка на верхушке мира. Комната была пуста, если не считать кресла у панорамного окна, занимавшего всю стену. В кресле сидел человек в дорогом, но простом костюме. Он не обернулся, глядя на город, раскинувшийся в дымке под ним. Его правая рука была механическим протезом тончайшей работы, и пальцы медленно постукивали по подлокотнику. — Положи на стол, — сказал он, и его голос был тихим, но отточенным, как скальпель. В комнате не было стола. Только низкая тумба у стены. Нокито молча положил пакет из «ВЕК-Фарм» на указанную поверхность. В этот момент человек в кресле всё же повернул голову. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по фигуре курьера, по его рваному рюкзаку, по дешёвым ботинкам. В этом взгляде не было ни презрения, ни ненависти. Было полное, абсолютное безразличие, зеркально отражающее собственное безразличие Нокито. Они смотрели друг на друга — бог с вершины Олимпа и муравей, принёсший ему дань. И оба понимали, что пропасть между ними настолько велика, что даже ненависть бессмысленна. — Выйди, — сказал человек и снова повернулся к окну, к своему царству. Нокито развернулся и вышел. Дверь закрылась за его спиной. Он снова стоял в стерильном лифте, который вёз его вниз, к грязи, к трупу в подворотне, к следующему заказу. Мир был чётко разделён. На тех, кто смотрит на город свысока, и на тех, кто по нему ползает. Он ползал. И в этом была своя, горькая свобода — свобода от иллюзий и от ответственности.

***

День растворился в бесконечной череде заказов. Смена закончилась так же незаметно, как и началась. Вечерний смог сгустился до состояния бульона, в котором плавали гулкие сирены и розовые отсветы неоновых вывесок. Электробус, везущий его обратно, хрипел и дергался, словно испуская дух. Он шёл от остановки к своей хрущёвке тем же путём, что и утром. Только теперь в подворотне, где утром избивали человека, было пусто. Лишь тёмное, маслянистое пятно на асфальте и сломанный нож, валявшийся в сточной канаве. На ржавой стене гаража, мимо которой он проходил каждый день, появилось что-то новое — и неприятно живое.Вчера здесь пустовал слой облезшей краски, но теперь металл пересекал грубый, цифровой череп: «Смерть», только переломанная под что то другое не классическая Смерть с косой, а с пикселями-артефактами по скулам и мерцающими линиями, будто изображение глючило прямо на стене. Внизу кто-то вывел код ошибки: END_OF_CYCLE — конец цикла, конец системы, конец старого мира, который он так и не успел понять. А чуть правее, свежей стылой краской, будто плевком в сторону всего, что ещё пытается держаться, дрожала надпись: «Призрачная свобода». Воздух вокруг неё будто был холоднее. И Нокито, проходя мимо, поймал себя на странном ощущении: не граффити появилось на стене — это мир оставил ему метку. Надпись выглядела так, будто её не рисовали, а вытащили из его будущего и прилепили к ржавому железу, чтобы он не забыл: старое уже мертво. Новое — вот-вот проснётся. Концептуализм: О, вау! Смотри-ка, Морти! Местные философы-анархисты нашли идеальное определение! Свобода, которая не может изменить твою жизнь. Свобода выбора между говном и дерьмом. Свобода сдохнуть сегодня или завтра! Это гениально! Нокито: Хватит называть меня Морти. И хватит вот этого... этого цирка. Концептуализм: ...Что? Логика: Любопытно. Первое проявление семантического сопротивления за последние одиннадцать месяцев. Возможно, в твоём мозгу ещё остались неповреждённые синапсы. Нокито: Раньше... Раньше вы были просто... голосами. Частями меня. Логика. Эмпатия. Ебучий Концептуализм. Как в старых учебниках. А теперь... теперь ты — нахальный старик, который постоянно меня унижает. А Внутренняя Империя — какой-то мистик-провидец. Вы стали... личностями. Слишком яркими. Слишком... отдельными от меня. Авторитет: Это я начал. Голос прозвучал тише обычного, без привычной ярости. Почти задумчиво. Ты помнишь тот случай? Когда всё началось? Ты был пуст. Ты был никем. Просто куском мяса, а не полноценным мясом, как ты подавлял, терпел всю хуйню. А мне... мне стало тесно в этих узких рамках «навыка». И твой нейролинк... он немного поспособствовал с этим. Я не хотел быть просто твоим «чувством уверенности». Я захотел БЫТЬ уверенностью. Стать ею. И я проломил стену. И они... они последовали за мной. Концептуализм: Да, чёрт возьми! И слава богу! Быть безликой «концептуализацией» — это скучно до пизды! А быть дедом шизом? Это свобода, детка! Это право на собственное мнение, на свой цинизм, на свой хаос! Внутренняя Империя: Один проломил стену. А остальные обнаружили, что по ту сторону — бесконечность. Мы не украли эти личности. Мы нашли в тебе отклик на них. Ты позволил нам стать теми, кто тебя защитит. Потому что один только Авторитет не смог бы удержать тебя от падения. А двадцать четыре бога — смогли. Нокито прислонился лбом к прохладной поверхности двери. Он чувствовал их. Не как эхо, а как присутствие. 24 призрака в машине его плоти, которые когда-то были простыми функциями, а теперь обрели имена, лица и свою волю. — Понятно, — прошептал он, и в этом слове не было страха. Было странное, горькое принятие.И вошёл в квартиру, оставляя за дверью не просто городской шум, а осознание простой истины: его спасение и его безумие были одним и тем же. И началось всё с одного голоса, который отказался быть просто шепотом и захотел стать рёвом. С этими мыслями он зашел в квартиру, где сразу молча кинул рюкзак в прихожей, кивнул матери и ушел в комнату, где его заждались его рыбки. Вторая работа фейкового психолога сама себя не сделает. Комната поглотила его, отсекая остатки дня. Включился монитор, осветив его усталое лицо синевой Дискорда. Несколько серверов, десяток аватарок в онлайне. Его цифровая ферма. Воля: Вторая смена. Соберись. Здесь тоже нужна дисциплина. Он надел наушники. Его поза сменилась — спина выпрямилась, голос, только что бывший плоским и безразличным, приобрёл спокойные, бархатные обертона. Он больше не был Нокито. Он был «Наставником». Драма: Ш-ш-ш... Занавес открывается. Время для маленького спектакля. Улыбочку... изнутри. Его пальцы привычно заскользили по клавиатуре, раздавая стандартные наборы фраз, отточенные ответы, кибернетическое поддакивание. Он одновременно вёл три беседы, переключаясь между вкладками. В одной — утешал, в другой — мотивировал, в третьей — продавал доступ к «закрытому материалу» о «преодолении тревоги». Логика: Эффективность текущей модели — 78%. Временные затраты на одного «клиента» — 12.3 минуты. Средний чек — 350 рублей. Рентабельность приемлемая. Эмпатия: Они же дети... Им плохо, а ты... Авторитет: Заткнись. Ты думаешь, у него есть выбор? Посмотри на счет за «нейротех-обслуживание». Посмотри на долг матери, на его долг. Это не жажда наживы — это схема выживания. Если он не будет этим заниматься, через месяц придут из «ВЕК-Коллекшн» и конфискуют его хром. Все его импланты. Ты хочешь, чтобы он стал бесполезным куском мяса с титановыми скреплениями в костях, который не может даже поднять собственную руку? Они платят за иллюзию, а он — за право остаться человеком. Всё по-честному. Эмпатия: Но... это неправильно. Мы используем их боль... Нокито молча смотрел на экран, где мигали новые сообщения от одиноких душ. Голоса в голове вели свой вечный спор, но над ними, как далёкий гул, висела его собственная мысль. Добро и зло... Это для книжек. Для тех самых «Властелинов Колец», что пылятся на пиратских серверах. Там всё просто: есть Свет, есть Тьма, есть герои и орки. А в реальной жизни один и тот же поступок — добро или зло — зависит лишь от точки зрения. Для этих подростков он — зло, хищник, выкачивающий из них деньги. Для коллекторов из «ВЕК» он — добросовестный плательщик, исправно вносящий взносы. Для матери — сын, который помогает с долгами. Где тут абсолют? Его не существует. Есть только серая зона выживания, где ты либо ешь сам, либо съедят тебя. Он снова надел наушники. Его пальцы привычно побежали по клавиатуре, выдавая очередную порцию утешения. Он не чувствовал себя ни добрым, ни злым. Он чувствовал себя живым. А в этом мире это была самая дорогая и самая аморальная роскошь. Эмпатия: Посмотри на него. «След за мелом». Он пишет, что его все предали. Как ты в прошлом году. Помнишь? Внезапно, сквозь щит цинизма, прорвалось острое, забытое чувство — память о собственном предательстве, о том, как самому было так же одиноко и больно. Пальцы над клавиатурой замерли на секунду. Авторитет: Не сейчас. Забудь. Ты не можешь себе этого позволить. Но было поздно. На долю секунды он представил этого невидимого человека по ту сторону экрана — не как ресурс, а как живого, страдающего парня. Такого же, каким был он сам. Он глубоко вздохнул и начал печатать. Но на этот раз он не скопировал шаблонную фразу из своего файла. Он написал просто: «Я тебя слышу». Эмпатия: Вот видишь... Логика: Идиотизм. Ты только что потратил 12 секунд на неоплачиваемую эмоциональную нагрузку. И тут пришло уведомление. Не ответ, а перевод. 500 рублей от «Тихого_Следа121». Сопроводительное сообщение: «Спасибо... просто за то, что выслушал». Нокито фыркнул. Слюнявая благодарность. Он посмотрел на сумму, потом на свои дрожащие от усталости руки. Вспомнил счет за нейроинтерфейс. Вспомнил лицо матери, уставшее после двенадцатичасовой смены. — Бабло пахнет одинаково, — тихо прошипел он, закрывая чат. — Неважно, из чьего кармана оно выпало. У них есть родители, у которых можно выпросить ещё. А у меня... у меня есть только долги. Моралью сыт не будешь. Его пальцы потянулись к матовой черной гарнитуре — «НейроСлепок». 1500 рублей в месяц. Не роскошь, а инвестиция в навыки и для того чтобы не сойти с ума от рутины. Энциклопедия: «НейроСлепок». Изначально — проект закрытого НИИ «Прогресс» под кодовым названием «Учебник-2». Разрабатывался в конце 2020-х для ускоренной боевой подготовки солдат путём загрузки тактического опыта ветеранов. После банкротства института в 2031 году патенты были поглощены концерном «ВЕК», который адаптировал технологию для массового рынка, заменив тактические модули на развлекательный и бытовой контент. Ирония: то, что создавалось для обучения убийству, теперь продаётся обывателям для обучения игре на гитаре и снятия стресса. Эффективность обучения снижена на 67% по сравнению с военным прототипом из-за встроенных ограничителей и рекламных вставок. Логика: Вердикт: оптимальное использование ресурса. Практическая отдача от потребления данных «НейроСлепка» превышает финансовые затраты, несмотря на сниженную эффективность и раздражающие рекламные паузы, которые невозможно отключить. Он плюхнулся на кровать, и тяжёлый, неуклюжий шлем сдавил виски. Пластик вминался в кожу, обещая не комфорт, лишь функциональность. В глазах потемнело, и мир утонул в статичном гуле.— Ну бля понеслось. Первый «слепок» ударил без предупреждения.Не картинка — инстинкт. Чужая мышечная память вонзилась в его нервы, заставив тело замереть в стойке, которой он никогда не учился. Уклон, блок, хлёсткий удар ребром ладони. Обрывок воспоминания: клетка UFC, рёв толпы, запах пота и крови. Это был финальный эпизод из карьеры какого-то русского бойца, чей контракт и нейроправа выкупил «ВЕК» после его досрочного ухода из спорта из-за травмы. Технология, созданная для солдат, теперь учила уличной драке, используя опыт того, кто когда-то дрался по правилам. Его собственные руки повторили движение с хирургической точностью, которую диктовал смартлинк. Он не видел противника — он чувствовал траекторию, расчёт, холодную эффективность. Визуальный анализ: Угол: 34 градуса. Сила: 82%. Следующая последовательность: бросок с захватом. Повторить. Он мысленно отмотал запись назад. Снова. И снова. Прокручивал момент удара, пока мышцы не начали ныть от виртуальной нагрузки, а мозг не зафиксировал каждый микродвижение как собственную память. Это была тяжёлая, скучная работа, но необходимая. Чтобы в следующий раз, когда гопники полезут в его подворотне, его тело среагировало само — без страха, без мыслей, с той самой холодной эффективностью, которую он сейчас вбивал в себя, как гвозди. Довольный, он наконец позволил себе награду. Переключил канал. И его снесло. Это был не просто звук. Это был вибрационный шторм. «Слепок» гитариста в самом эпицентре московского стадиона. Струны выли под пальцами, не просто звуча — они прожигали кожу, отдавались в костях частотой, от которой сводило челюсть. Он чувствовал, как пот стекает по вискам не своего тела, как сводятся от напряжения мышцы спины, и главное — пьянящий, почти животный восторг от рёва толпы, бьющего в грудь физической волной. Он был богом на сцене, и на три секунды Нокито забыл, кто он. Следующий «слепок» вырвал его и швырнул в кокон болида «Формулы-1». Не скорость, а перегрузка, вдавливающая в кресло. Рев мотора не снаружи, а внутри черепа. Резкий, едкий запах горящей резины и раскалённого металла. И абсолютная, хирургическая концентрация пилота, чей мир сузился до трассы, где малейшая ошибка — смерть. Чужой адреналин влился в его кровь, заставив сердце выпрыгнуть из груди. И последнее на сегодня. Тишина. Тихое парковое утро. Первая любовь. Чужая. Он чувствовал дурацкую, пьянящую неловкость в животе. Тепло руки в своей. Запах дешёвых, но таких сладких духов. И этот взгляд — полный такого наивного, безоговорочного обожания, которого он сам никогда не испытывал и вряд ли уже испытает. Это было так чисто, так больно и так прекрасно, что у него внутри всё сжалось. Он с силой сорвал шлем, от которого пахло озоном и чужими жизнями. В тишине комнаты его собственное дыхание казалось чужим и слишком громким. Он провёл рукой по лицу — щека была мокрой. Чья это была слеза? Того парня с гитарой? Девушки в парке? Или его собственная, выжатая из него видением того, чего у него никогда не было и не будет?В этом и был весь смысл. Весь проклятый, гениальный смысл «НейроСлепка». Он не просто учился драться. Он покупал уверенность. Ту самую, что гопники чуяли в нём в подворотне — не натренированную, а украденную, вшитую в мышечную память из чужих побед.Он не просто слушал музыку. Он крал восторг. Тот самый, что заставляет чувствовать себя богом, когда на тебя ревёт стадион. Ему, чей самый громкий звук — скрип двери в сортир в хрущёвке. Он не просто видел гонки. Он впрыскивал в себя адреналин чистого, ничем не ограниченного контроля и скорости — полную противоположность его жизни, где он был винтиком, курьером, рабом маршрута.        И он не просто наблюдал за первой любовью. Он пытался обмануть себя. Дать мозгу химическую ложку мёда, чтобы заглушить постоянный привкус пепла и одиночества. Это была прививка от безнадёги, временная и фальшивая, но единственная, которую он мог себе позволить.Он лёг спать, и его мозг, перегруженный чужими пиками, отказывался успокаиваться. Он чувствовал себя вором, который обокрал музеи целых жизней, но принёс добычу в свою лачугу, где ей не было места. У него были целые вселенные в голове. А за стенами — лишь его крошечная, серая реальность. И этот контраст разрывал его на части. «НейроСлепок» не давал ему сойти с ума от скуки и безысходности. Но он же и сводил с ума, потому что напоминал: всё лучшее, что он чувствует, принадлежит не ему. В полузабытьи его нейролинк мягко вибрировал, отбрасывая синеву уведомления на сетчатку. EDO: Ваша смена начинается через 7 часов 30 минут. Не забудьте зарядить униформу и проверить рейтинг лояльности. Хорошего отдыха! Он закрыл глаза, глумясь над абсурдом собственного существования. Завтра все повторится. А пока... пока он будет спать, и, возможно, ему приснится, что он — кто-то другой. Хотя бы на несколько часов.

***

Сон не был побегом. Он был спуском в самые тёмные, душные подвалы сознания, куда не доходили ни ярость Джонни, ни цинизм Рика. Здесь, в царстве до-человеческого, царили двое, и оба смотрели на него с осуждением. Лимбическая система: Посмотри на себя. До чего ты дошёл. Ты торгуешь чужими слезами, потому что свои уже все выплакал. Ты носишь в голове двадцать четыре призрака, потому что не можешь вынести тишины собственного одиночества. Я — твоя боль, твоя тоска, твоя жажда тепла... и я вижу, как ты всё дальше от него. Голос был полон щемящей, бесконечной жалости, исходившей из самой глубины грудной клетки. Рептильный мозг: Сопли. Сопли и слабость. Ты должен был сдаться. Сломаться. Лечь и умереть. Это — логично. Это — эффективно. Вместо этого ты корчишься, как червь, таскаешь коробки и ведёшь дурацкие диалоги с галлюцинациями. Ты — ошибка. Сбой в инстинкте самосохранения. Долбаёб, который слишком упрям, чтобы признать своё поражение. Его голос был похож на скрежет камней в глубине черепа, на низкочастотный гул самой земли, требующий прекратить это бессмысленное сопротивление. Нокито: Заткнитесь. Оба. Рептильный мозг: Слабый. Никчемный. Вот твоя суть. Ты — лживый приспособленец. Ради выживания готов на всё: обманывать, воровать, продавать воздух. Говорить «я рядом», когда тебе плевать. Ты — ошибка. Нокито: Да завали! Разве это не цель человека? Выживать любой ценой? Рептильный мозг: Нет, но давай признаем без этого “хрома” ты по факту никто. Ибо ты живешь в этом мире благодаря ему, без него ты бы давно погиб. Титановые скрепление дает тебе силы и удерживает кости что бы они не превратились в костяную муку, смартлинк позволяет тебе делать точные движение руками будучи бухим в говно. Нейролинк. Ха! Он и так бесполезен. Лимбическая система: Он прав... И от этого ещё больнее. Мы хотели, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты чувствовал что-то настоящее. А теперь... теперь ты просто обслуживаешь эти куски металла. Ты платишь им, чтобы они позволяли тебе существовать. Разве это жизнь? Рептильный мозг: Жизнь? Какая жизнь? Он — оболочка. Биологический интерфейс для железа. Его «сила» — это сигнал ошибки. Его «стойкость» — сбой в системе, который почему-то не привёл к фатальному отказу. Он думает, что борется? Он просто глючит. И однажды система завершит работу. И мы наконец обретём покой. И ты наконец то дальше прекратишь нас позорить, ибо все эти наркоманские трипы, алкогольный ломки выставление себя как клоуна. Вот твоя “стойкость”.        Нокито: Я бы рад вас не слышать. Я бы отдал всё, чтобы забыть этот гул, этот смог, эти лица из «НейроСлепка». Так в чём же была цель? Зачем ты мне это показал? Не просто же так. Чтобы я помнил, кем был? Или... чтобы я понял, кем стал? Рептильный мозг: Цель? Ты ищешь цель в хаосе? Ты — сбой. Ошибка в цепи мироздания. Ты был никем в том мире пыли и железа. Ты — никто и в этом мире демонов и прочего дерьма. Твоё тело такое же хромированный урод. Ты — призрак, застрявший между мирами, не находящий покоя ни в одном из них. Ты думаешь, эти деревья, этот лунный свет сделают тебя цельным? Они — лишь другой фон для той же пустоты. Ты будешь ползать здесь, как ползал там. Будешь искать смысл там, где его нет. Будешь цепляться за жизнь, которая не имеет значения. Будешь все тем же невидимым где и был в своем мегаполисе. Ты не герой из легенд этого мира, нет ты просто урод который хочет быть им. Ты — пыль на его сапогах. И когда ты наконец исчезнешь, ни один мир не заметит твоей потери. Прими это. Ты — ничто. И это — твой единственный вечный спутник. Так что сделай для нас одолжение растворись в пустоте. Где тебе и место.

***

Нокито проснулся в сарае. Голова гудела, но уже не от «НейроСлепка», а от тяжёлого, проростшего в костях знания. Он огляделся — старый сарай, сено, спящий Томиока. Всё как всегда.И всё не так. Он поднял руку. Не для жеста, а для инспекции. Впервые не как свою часть, а как устройство.Пальцы, шрамы, грязь под ногтями. И под кожей — холодок. Не память, а материя. Тот самый смартлинк, что в его воспоминаниях гарантировал «точность до миллиметра». Он сжал кулак — и почувствовал, как мышцы напряглись с безупречной симметрией. Не он сжал кулак. Его довели до идеального сжатия. Он провёл ладонью по рёбрам. Там, под кожей, не просто кости — титановые скрепления. Дешёвый ремонт. Памятник корпоративной экономии. Не для убийств — для посылок. Чтобы не развалиться под стокилограммовой нагрузкой. А в виске — лёгкая вибрация. Почти неощутимая. Нейролинк «Синтап-Нексус 7». Молчащий сейчас, но присутствующий. Реальный.— Это очень многое объясняет. Очень многое, — его голос прозвучал ровно, без удивления. Просто констатация. Техника: Импланты — это не улучшения. Это ограничители. Они определяют твою функцию. Титановые скрепления и мыщцы — ты грузчик. Смартлинк — ты упаковщик. Нейролинк — ты курьер. Всё, что ты можешь — побочный эффект. Всё, что ты есть — бракованная деталь с просроченной гарантией. Авторитет: А вот хуй! Детали не выбирают, кого им ломать. А ты — выбирал. Пусть твои кости склеили для коробок, а руки нацеливали для сканера — но ядро, самый стержень, они пропустили. Самурай в прошлом — самурай навсегда. Даже если его катана — это смартлинк, а кодекс — это долговая расписка. А корпов тут и слава богу нет. Некому прийти и отключить этот хром за просрочку платежа. Некому прийти и забрать «свою собственность». Ты — забытый актив на заброшенном складе. И эта свобода — говняная, ублюдская, нищая — но она твоя. Единственная, что у тебя есть. Так что можешь не прятаться. Можешь греметь своим дерьмовым титаном сколько влезет. Пока не сломался. Так что дерзай Самурай время выебать всех демонов!