Часть 3

В студии было слишком много зеркал. Слишком много углов, в которых можно случайно увидеть своё лицо — с напряжёнными глазами, сжатой челюстью и волнами сожаления, исходящими от меня. Я снова поправила повязку на голове, хотя она была на месте. Просто нужно было занять руки. Чем-то, что не включало в себя метание ближайшего предмета через всю комнату. — Я всё ещё не понимаю, почему это не могла быть съёмка в одиночку, — пробормотала я себе под нос. — Это же просто маска для лица. Я умею наносить её сама. Шок, да? — Потому что, — ответила стилистка, закрепляя шпильку в моих волосах, даже не поднимая головы, — это съёмка для пары. Ты — свежая, сияющая визуалка. Он — лёгкий шарм. Я посмотрела на неё в зеркало. — Лёгкий шарм? — переспросила я. Она слегка улыбнулась и пожала плечами. — Не мои слова. Это дословно слоган. Я ничего не ответила. Я была слишком занята тем, чтобы не блевануть в бутафорскую раковину. А если бы и сделала это, вполне могла бы случайно сказать что-нибудь, что потом попадёт в отчёт в HR. Вместо этого я позволила ей закончить возиться с моими волосами, делая вид, что не чувствую его раздражающего присутствия через весь зал. Джину развалился на пастельной скамейке в белом халате, лениво листая телефон, будто всё это его не касалось. Его кожа сияла, поза была расслабленной, и единственное, чего мне хотелось — засунуть этот телефон ему в горло. — Я же сказала — никаких халатов, — пробормотала я. Стилистка просто пожала плечами. — Запрос бренда. Сказали, это добавит интимности. Убейте меня. — По местам! — крикнул кто-то из съёмочной группы. Я в последний раз посмотрела в зеркало. Потом развернулась и пошла на площадку, как будто не провела последние пятнадцать минут, пытаясь мысленно телепортироваться в другую вселенную. Фон был светло-голубой, с белыми льняными занавесками, мягким светом и бутафорским окном, создающим иллюзию золотого часа. В центре стоял маленький белый столик с двумя одинаковыми баночками новой увлажняющей маски от Innisfree. Несколько лепестков аккуратно разбросали по краю ванны, будто мы снимали романтическую дораму, а не рекламу ухода за кожей. Меня чуть не стошнило от атмосферы, которую они пытались создать. И от Джину. Он уже сидел. Уже выглядел скучающим. Развалился, как будто это его гостиная, одна рука перекинута через край бутафорской ванны, халат лежит идеально, ни единого волоска не выбилось. Он поднял глаза, когда я вошла, и окинул меня взглядом, будто сканировал на предмет слабых мест. — Классная повязка, — сказал он. — Скажешь ещё хоть слово — и я удавлю тебя ею, — ответила я сквозь зубы. Он улыбнулся, совершенно невозмутимо. — Просто пытаюсь создать химию. — Сначала создай себе личность, — фыркнула я. Я села на самый край скамейки, как можно дальше от него. Подушка прогнулась подо мной, и я тут же пожалела, что не настояла на отдельных стульях. Кто-то из персонала вручил мне баночку с маской и крошечную лопаточку, а потом тут же исчез, не дав мне даже рта открыть. Конечно. Мисс Кан стояла рядом с монитором, скрестив руки и с наушником в ухе, наблюдая за всем, не говоря ни слова. Режиссёр хлопнул в ладоши и наклонился за камерой: — Так, держим атмосферу лёгкой и милой. Главное — настроение, а не продукт, понятно? Вы — с открытыми лицами, флирт, комфорт друг с другом. Дайте фанатам, о чём поговорить. Джину придвинулся ближе. Я тут же напряглась, крепче сжав баночку. — Расслабься, — пробормотал он себе под нос, голосом ровно таким, чтобы бесить. — Ты рушишь иллюзию. — Какую иллюзию? — прошипела я. — Что мы друг друга любим? Он усмехнулся. — Именно. Фотограф снова хлопнул в ладоши. — Давайте кадр, где Серин будто наносит маску на Джину. Немного смеха. Очень мило. Я повернулась к мисс Кан: — Мне обязательно к нему прикасаться? — Да, — не поднимая глаз, ответила она. Джину приподнял брови, как будто бросал мне вызов. Я зачерпнула маску лопаточкой и медленно наклонилась ближе, каждая клетка моего тела вопила от внутреннего сопротивления. Я старалась. Честно. Я скривила губы в нечто, отдалённо похожее на улыбку, попыталась быть игривой, даже выдала смешок, который — если очень прислушаться — почти звучал как настоящий. Не помогало то, что он просто сидел, глядя на меня так, будто я была шуткой, понятной только ему. Я поднесла лопаточку к его щеке, зависла, сделала драматическую паузу... Щелк. Щелк. Щелк. Фотограф выглянул из-за камеры и наклонил голову. — Давайте... попробуем снова. Чуть больше тепла на этот раз. Больше, эээ... связи между вами. Больше связи. Правильно. Я снова настраивала лицо. Смеялась. Это получилось странно. Джину не отрывал от меня взгляда. Это был ад. — Не стесняйтесь, — добавил фотограф, весело, как будто это не был самый проклятый момент в моей карьере. — Вы такие милые! Просто расслабьтесь! Я была расслаблена. Если под "расслаблена" понимать медленную смерть внутри, пока мне велят флиртовать с настоящим демоном в шёлковом халате. Я снова окунула лопаточку в маску, наклонилась и пыталась не заплакать на камеру. Джину чуть наклонил голову, как будто он думал, что делает мне одолжение. Его взгляд оставался у меня на глазах, уверенный и самодовольный. Я нанесла маску на его щеку. Лопаточка скользнула по его коже гладко. Щелк. Щелк. — Отлично, давайте попробуем снова, — сказал фотограф. — На этот раз, дайте мне смех, как будто вы только что поделились личной шуткой. Натурально, легко, хорошо? Шутка? Это была шутка. Джину не промахнулся. Он улыбнулся ещё шире. — Ты имеешь в виду эту всю ситуацию? Я почти улыбнулась. Почти. Вместо этого я выдавила что-то, что отдалённо напоминало смех. Это было сухо. Хрупко. Ужасно неестественно. Фотограф снова выглянул из-за камеры. — Давайте попробуем ещё раз. Чуть больше тепла. Вы двое сияете. Просто расслабьтесь. Джину чуть сдвинулся, плечо слегка коснулось моего. — Расслабься, — пробормотал он, не смотря на меня. — Представь, что я твой любимый человек. — Ты даже не в первой сотне. — Хорошо. Это делает всё интереснее. Я снова настроила лицо и попыталась смеяться. Это всё ещё звучало странно, даже мои голосовые связки отказывались выполнять эту задачу. Джину тоже засмеялся, но его смех был более плавным, лёгким, как будто ему вообще ничего не было важно. Ему это нравилось. Конечно, ему нравилось. Я, с другой стороны, теряла мозговые клетки каждую секунду. — Ладно, — сказал фотограф, весело, как будто это не был самый ужасный день в моей жизни. — Теперь давайте что-нибудь игривое. Серин, намажь немного маски ему на нос. Я застыла. Джину медленно повернулся ко мне, уголки его губ дрогнули, как будто он уже чувствовал мою боль. — Ты хочешь, чтобы я... — начала я. — ...погладила его носик, — закончил фотограф с чрезмерным энтузиазмом. — Да! Я повернулась к мисс Кан. Она даже не взглянула на меня, не отрываясь от монитора. Конечно. Я снова окунула лопаточку в баночку с маской, мои руки двигались на автопилоте. Я наклонилась, вздохнула и поставила маленькую каплю маски на кончик его носа. Джину улыбнулся, как будто выиграл пари. Я собиралась его убить. Или себя. Или обоих. — Окей, не ненавидь меня, — пробормотал он уголком рта, голос низкий и слишком спокойный. — Я коснусь твоего лица. Прежде чем я успела что-то сказать, его рука поднялась, кончики пальцев легко коснулись моей щеки. Моя спина напряглась. Я услышала, как фотограф издал довольный звук. — Отлично! Оставьте это. Вот оно, именно такая энергия. Какая энергия? Энергия того, что я прямо сейчас думаю о смерти? — Теперь улыбнись, — сказал он тихо. Я выдавила самую фальшивую улыбку, какую только могла, не обнажая зубы. Честно? Я почти впечатлила сама себя. За камерой кто-то вздохнул с облегчением. — Да! Отлично. Давайте сделаем пару снимков, где вы смотрите друг на друга. Как будто вот-вот начнёте смеяться. — Я вот-вот взорвусь, — пробормотала я. — Восторгом, — сказала Кан, теперь уже резким тоном. — Давайте держать это так. Я улыбнулась через зубы и снова повернулась к продукту. — Если фанаты в это поверят, они заслуживают Нобелевскую премию мира. — Ты имеешь в виду, что мы заслуживаем Оскаров, — сказал Джину, ухмыляясь. ✦ . 　⁺ 　 . ✦ . 　⁺ 　 . ✦ К тому времени, когда наконец объявили "стоп", я держалась на последнем издыхании — и даже это было слишком щедро. Свет немного потускнел, и люди начали разговаривать. Члены съёмочной группы суетились с планшетами и проводами, бормоча что-то вроде "отлично" и "мы всё сняли", как будто я не только пережила, но и выжила после психологической войны. Я сняла повязку и бросила её на стол. — Вау, — сказал Джину, потягиваясь и разводя руки за головой. — Это было весело. Я посмотрела на него. Он улыбнулся ещё шире. — Ты не так уж сильно возненавидела это. — Я вырубилась на полпути. Всё, что я делала после этого, было не мной. — Твоя "вырубившаяся" версия довольно флиртующая. — Скажи это снова, когда я тебя убью. Он не выглядел даже немного напуганным, что только усложняло всё. Вместо этого он просто встал и подошёл к туалетному столику, где я яростно вытирала остатки маски с рук. — Знаешь, — сказал он небрежно, поднимая один из флаконов с тоником, — мы хорошая команда. Я посмотрела на него в зеркало. — Ты тренируешься быть таким невыносимым, или это просто от природы? — Это от природы, — сказал он с гордостью. — Помнишь, "беззаботное очарование"? Я едва не вырвала, что вызвало смех одного из стилистов поблизости. Я проигнорировала её. Через комнату мисс Кан всё ещё стояла у монитора, сжала губы, как будто мысленно подсчитывала лайки, репосты и SEO-теги, которые эта каша принесёт. Когда она, наконец, взглянула, она кивнула мне сдержанно. — Завтра получите отредактированные фото. Пожалуйста, посмотрите их и отправьте любые замечания до полудня. Мягкий запуск в пятницу вечером. Папарацци-снимки выйдут в субботу. Постарайтесь не делать ничего глупого до этого времени. — Определите, что такое глупое, — сказала я. Она не ответила. Вместо этого она ушла, что-то бормоча в наушник, уже забыв про нас. Я схватила свою сумку и накинула её на плечо с чуть большей силой, чем это было необходимо. Он прислонился к дверному проёму, как будто ждал своей реплики. — Не скучай по мне слишком сильно. — Не переживай, — сказала я, проходя мимо него. — Я уже забыла, что ты существуешь. Он рассмеялся. — Ты милая, когда врёшь. Я не удостоила его взглядом. Просто продолжила идти. — До следующего раза, сода, — крикнул он мне вслед. И если я снова услышала его смех, когда дверь захлопнулась за мной, ну... Нет, не слышала.