Часть 10

— Я бы согласился, но только если ты поцелуешь меня первой. Ты уставилась на него, по-настоящему уставилась, словно пытаясь взглядом прочитать его мысли. Потому что, каким бы высокомерным Джину ни был, что-то здесь было не так. Его поза, загнавшая тебя к стене, но почти не касавшаяся тебя, напряжение в языке тела, скрытое под игривой усмешкой, и далёкий, рассеянный взгляд тёмных глаз всё это казалось чужим, будто его мысли блуждали где-то совсем в другом месте. Казалось, он был слишком поглощён тем, что творилось у него в голове, чтобы до конца осознавать свои действия. Будто актёр, играющий роль в сценарии, который он сам не писал. Если бы он действительно хотел тебя поцеловать, почему он этого не сделал? Почему тянет? Почему всё ограничивается бесконечными поддразниваниями и полуудачливыми улыбками? Нет, за этой самоуверенной маской скрывалось что-то большее. Может, всё это лишь часть какого-то большего плана. Гви-ма? Их менеджер ведь уже устроил скандал с фейковыми отношениями и стал причиной того, что ваша группа и Saja Boys оказались втянуты в этот пиар-спектакль. Тур был не вашей идеей, а их. А что если он всего лишь исполнял свою роль? Нет. Ты просто оправдывала его поведение. Нужно было сыграть в его игру и победить. — Ладно, — ты слегка наклонила голову, улыбнувшись в ответ слишком спокойно и уверенно. — Что? Удивление на его лице было почти болезненным, будто ты нарушила тщательно продуманный план. Но это было до смешного приятно видеть, как его маска рушится. Неуверенность вместо уверенности, растерянность вместо хищной усмешки, словно ты вывела его из строя. При всей его напускной уверенности и обаянии он явно не был готов к тому, что ты не отступишь, а встретишь его на его же поле. Как же приятно было впервые не попасть в его ловушку. — Я сказала ладно, — повторила ты, делая шаг вперёд, чтобы сократить дистанцию, но не коснуться его. — Хочешь поцеловать меня? Отлично. Джину отступил назад, нахмурился и почесал затылок, словно тянул время. — Ну… — он неловко усмехнулся, его голос дрогнул. — Тебе необязательно это делать. — Что именно? Флиртовать в ответ? Делать вид, что ты мне нравишься? Притворяться, будто всё это не просто спектакль для твоего эго? Его губы приоткрылись, потом снова сомкнулись, словно он не знал, что сказать. — Что случилось, Джину? — ты улыбнулась, голос прозвучал с насмешливой мягкостью. — Уже не так очарователен, когда сценарий меняется, да? — Не перекручивай, — щёлкнул он языком в раздражении. Досада быстро вытеснила замешательство. По тому, как его губы сжались в тонкую линию и как кулаки сжались у него по бокам, было видно твои слова задели сильнее, чем он хотел показать. Он хотел снова взять всё под контроль, вернуть маску равнодушия, скрыть, как сильно его выбило из колеи то, что ты развернула его игру против него. Он ожидал, что ты оттолкнёшь его, поссоришься или уйдёшь. Но никак не согласишься. — Я ничего не перекручиваю. Ты хотел моего внимания вот оно. Он фыркнул, не привыкший быть в обороне. — Почему ты так себя ведёшь? — Так это как? — Как будто ты не просто подыгрываешь. — Думаешь, ты меня так хорошо знаешь, да? Ты подошла ближе, руки схватили его за рубашку и резко дёрнули на себя. Пусть тебе и не хватало силы, чтобы обращаться с ним так, как он обращался с тобой, и роста, чтобы смотреть прямо в глаза без того, чтобы встать на цыпочки, но этого было достаточно, чтобы застать его врасплох. Ты наклонилась ближе, тёплое дыхание коснулось его золотистой кожи, и твои губы слегка прижались к его. Это было так мимолётно, что едва ли можно было назвать поцелуем, но ты всё равно почувствовала их мягкие, полные и такие знакомые. И вдруг перед глазами вспыхнули пронзительные жёлтые глаза тот самый силуэт из твоих снов, его отчаянная мольба звучала эхом, как заезженная пластинка, будто он умолял тебя наконец вспомнить его. Это была память, память, которую ты не могла уловить, и на секунду она почти прояснилась. Ты уже делала это раньше. Но как? Ведь до этого тура вы почти не разговаривали друг с другом. Споткнувшись о собственные ноги, ты отпрянула и направилась к двери, сердце билось так громко, что ты слышала пульсацию в ушах. Ты ведь не собиралась по-настоящему целовать его это был всего лишь ход, чтобы сбить его с толку, застать врасплох. Но в тот момент, когда ты оказалась так близко, ты поняла, что больше не играешь, что что-то внутри берёт верх. Как его ресницы дрогнули, как в тёмных глазах вспыхнула эта странная глубина, как его рука потянулась к твоей талии... Ты ненавидела это. Ненавидела, как он рушил твои эмоции, стирал границы между прошлым и настоящим и поднимал чувства, с которыми ты не хотела сталкиваться. Настолько была поглощена мыслями, что чуть не врезалась в стену, прежде чем схватилась за дверную ручку и дёрнула дверь. Ты боролась с желанием оглянуться ни когда он что-то пробормотал себе под нос, ни когда его пальцы скользнули к губам, будто он сам потерялся в собственных мыслях, ни когда он позвал тебя по имени. Ты просто продолжала идти, отчаянно желая уйти от него, уйти от того, что только что произошло. Нужно было стереть каждый след этого. И чем меньше времени ты проводила рядом с Джину, тем легче было это сделать. Коридор за кулисами показался странно тихим, когда ты вошла. Ни разговоров между группами, ни суеты стилистов, ни Миры, кричащей на кого-то. Только Руми, сидевшая в кресле визажиста, глядя на себя в зеркало с тюбиком блеска в одной руке и телефоном в другой. Она подняла взгляд, когда ты вошла, её глаза были спокойными, но любопытными. — Вот ты где. Я уж начала думать, что ты сбежала с ним или что-то вроде того, — её голос звучал скучающе, но бровь чуть приподнялась в насмешке. — Ага, сбежали записываться на парные сеансы психотерапии. Как бы ты ни любила Руми, рассказать ей о том, что только что произошло, ты не могла. Что ты поцеловала его. Она бы решила, что близость к Джину сказывается на твоей голове, или что ты заболела, или ещё хуже что у тебя к нему чувства. И как бы ты это объяснила? «О, я думаю, я узнаю Джину откуда-то, возможно, он демон из моих снов». Сарказм сарказмом, но сказать такое это реально подписать себе направление к психиатру. Она фыркнула. — Класс. Обожаю. Прежде чем ты успела ответить, дверь за кулисы распахнулась, и внутрь вошёл Джину. Его взгляд скользнул по вам, но твоих глаз он не встретил. Вместо этого он сжал пальцами край своей рубашки так сильно, что ткань натянулась. Не сказав ни слова, он направился в комнату, где ждали остальные, шаги его были резкими и тяжёлыми, но, почти скрывшись в дверном проёме, он на секунду задержал взгляд на Руми. — Присмотри за ней. Руми даже не моргнула, лишь медленно нанесла блеск на губы, чмокнула и рассмеялась. — Почему? Боишься, что она тебя бросит? Его глаза сузились, и на мгновение он выглядел почти расстроенным. — Просто держи её рядом. Когда Джину ушёл, Руми замерла, её пальцы ещё касались тюбика блеска. Потом она отложила его и посмотрела на тебя в замешательстве, будто хотела спросить, что там произошло, но вместо этого только слегка улыбнулась. Это тихое понимание ты оценила больше, чем она могла знать. — Ладно, и что это с ним? Мне стоит волноваться? Ты едва заметно улыбнулась, отвела взгляд. — Разобраться в нём? Да, задача не из простых. — Ну, лёгких путей ты ведь никогда не искала, да? Ты рассмеялась, направляясь к дивану, слушая, как Руми продолжает возиться с макияжем и отпускать саркастичные комментарии. Но, едва ты села, что-то у твоих ног привлекло внимание сложенный лист бумаги, тот самый, что Бэби пытался тебе отдать раньше. Не раздумывая, ты подняла его, собрала порванные кусочки и сунула в карман, пока лицо не выдало тебя. Джину всё ещё был рядом, его настроение и так было странным, и тебе меньше всего хотелось, чтобы он заметил, что у тебя есть записка. Письмо Бэби придётся подождать. Ты прочтёшь его позже. А сейчас тебя ждали фанаты и сцена. ------------------------------------- — Внимание, фанаты Huntrix и Saja! Давайте поприветствуем ваших айдолов на сцене! Ты с тревогой наблюдала со стороны сцены, как ваш менеджер, Бобби невысокий, коренастый мужчина с яркой улыбкой и такой же личностью уверенно вышел к толпе фанатов, заводя их. Крики и скандирование становились всё громче, светящиеся палочки двигались в идеальной синхронности, баннеры с надписями «Huntrix навсегда», «Наши королевы!» и «Я люблю Saja Boys» сияли в воздухе. Не имело значения, поддерживали ли они обе группы или были сольными поклонниками их энергия была потрясающей. По одному он представлял участников, и каждый занимал своё место за столом фан-сайна, даря поклонникам сердечки пальцами или приветственные взмахи. Ну, кроме тех, кто, как обычно, опаздывал. У тебя были проблемы с микрофоном, Мистери всё ещё разглядывал свой наряд, а Мира и Эбби снова спорили. Что в переводе значило: Эбби отказывался выходить на сцену, пока его серёжка не совпадёт с рубашкой, а Мира пыталась оторвать её от уха. — А теперь встречайте Мира, Абби, Мистери и Т/И! Вы вышли на сцену именно в таком порядке. Ты махнула фанатам вежливой улыбкой, каблуки громко цокали по полу, перекрывая твой растущий азарт. Взгляд метнулся к ряду стульев за столом ты искала тот, который обещала занять Зои, но Мистери без колебаний уселся и склонил голову, одарив её обаятельной улыбкой. Она тут же смутилась и засмеялась. И, конечно, единственное пустое место оказалось рядом с ним. Джину уже откинулся на спинку стула, раскинув ноги, словно владел этим залом, воплощённое самодовольство. Он прекрасно знал, как выглядит, и специально показывал это: крутил маркер между пальцами и уверенно подмигивал фанатам, когда они выкрикивали его имя. Ты медленно направилась к нему, встретившись с его взглядом. Он вскинул бровь, ухмыльнувшись так, словно уже победил, и с насмешливым похлопыванием по пустому месту рядом с собой протянул: — Садись, куколка. Я специально следил, чтобы его никто не занял. Ты попыталась скрыть раздражение, прекрасно понимая, что на вас смотрят фанаты и камеры. Схватив стул, ты не села, а потащила его по сцене. Звук был таким пронзительным, что даже персонал поморщился. Ты поставила его между Бэйби (он оказался справа от Джину и слева от тебя) и Руми (она оказалась справа от тебя) и уселась. Пока публика не успела начать строить догадки, ты наклонилась вперёд и уверенно заговорила в микрофон: — Простите, ребята, но для нашего первого публичного появления как пары мы пропустим эгё. Фанаты взорвались. Руми наклонилась к тебе: — Ты делаешь это слишком очевидным. — В этом и смысл, — ответила ты, откидывая волосы назад, даже не взглянув на неё. — Ненавижу напоминать, но ты вообще-то должна быть в отношениях с ним. — Да ну, обойдусь. Себе же нервы сберегу. В другом конце стола Мира и Эбби продолжали спорить, теперь уже из-за стула. Там было два свободных, но, конечно, они схватились за один, рядом с Зои. Мира стояла над ним, скрестив руки, её взгляд был таким острым, что мог бы убить. Абби сидел на месте, глядя на неё снизу вверх с преувеличенной невинностью и с ухмылкой, которую он едва сдерживал. — Встань. Он наклонил голову и надул губы: — Но я первый сел. — Нет, — холодно отрезала Мира. — Сначала пришло твоё эго, тело просто догоняет. Эбби лишь пожал плечами и не сдвинулся. Челюсть Миры напряглась, но она понимала: камеры везде. Ей меньше всего нужен был какой-то нелепый слух. С шумным вздохом она отвернулась и села между ним и Романсом, сохраняя недовольную гримасу. — Большинство фанатов всё равно пришли ради нас, — заметила она, демонстративно откинув волосы. — Милая, пожалуйста. У меня фанатки будут падать в обморок так, что забудут собственные имена. — Это мило. Думаю, я подожду, пока хоть одна из них вообще заметит тебя. — Эй, пока твоё внимание у меня я уже победил. Фанаты визжали, увлечённые их перепалкой. Телефоны вспыхивали, толпа бурлила, обсуждая, кто кого «переиграл» энергия витала в воздухе, и все ждали следующей искры. — А теперь, дамы и господа! — крикнул ведущий, перекрывая шум. — Пожалуйста, поаплодируйте нашим айдолам — Huntrix и Saja Boys! И как раз в этот момент Романс поднялся. — Мои прекрасные фанаты, ваша энергия затмевает луну, — произнёс он, голос звучал, как мелодия. С плавным жестом он послал воздушный поцелуй, столь театральный, что свет софитов за его спиной окрасил его сиянием. Казалось, он сам был солнцем, купающимся в лучах обожания. — Кто сможет сравниться с вами? — добавил он, глаза искрились, бросая вызов. Теперь его сценическое имя обрело смысл. Бэби, словно и не заметив спектакля, не сводил глаз с тебя. Он слегка подтолкнул твою ногу под столом жест был маленьким, но нарочно сделанным. — Смело, — тихо сказал он, так, что услышала только ты. Но в голосе проскользнуло восхищение. — Недостаточно смело, — пробормотала ты, громко щёлкнув крышкой маркера. — Да, жестокая ты, — ухмыльнулся он. Он потянулся за бутылкой воды, и ваши пальцы едва соприкоснулись. Почти случайно, но он повторил движение, когда убрал руку, и у тебя перехватило дыхание. Нет, это не было ошибкой. Это было намеренно, тихо и дразняще. Ты знала, что не должна так смотреть на кого-то из Saja Boys, тем более на публике. Но с Бэйби всё было иначе. Это был не только мягкий взгляд или то, как его маска безразличия спадала, когда никто не видел. Он умел затянуть к себе почти ничем взглядом, лёгким касанием, редким, но точным словом. Перестань так думать. Ты его не любишь. Это не чувства. Точно нет. Ты посмотрела на него и с нервным смешком пожала плечами: — Я просто честная. Это другое. Почему ты смеёшься? — И дерзкая, — сказал он с медленной улыбкой, будто пробуя слово на вкус. Он отбивал ритм пальцами по столу. — Вот таких женщин я люблю. Хрясь. Звук был резким, словно сломалась ветка. Вы оба обернулись. Джину сидел, сжав зубы, нахмурив брови и сжимая сломанный маркер в руке. Он не поднимал взгляд, будто боялся, что тогда всё сорвётся наружу. Медленно он протянул руку за новым и пробормотал: — Извините. Дешёвый пластик. Не люблю вещи, которые так легко ломаются. — Хорошо, что некоторые вещи не твои, — спокойно заметил Бэби, улыбаясь фанату и сохраняя идеальную картинку. — Может, тебе стоит перестать так крепко держать.