Часть 11

— Держаться не проблема — прорычал Джину, его тон был ядовитым. — Проблема в том, чтобы понять, что стоит сохранить. — Стоит того, да? — Бэйби откинулся на спинку стула, излучая ту же расслабленную небрежность, что и раньше. — Интересный выбор слов. — Ты не понимаешь, что делаешь. — О, я прекрасно понимаю, что делаю, хён. Ты была слишком занята фанатами, чтобы уловить суть их разговора, а даже если бы и попыталась их голоса были слишком тихими. Что бы это ни было, оно явно не предназначалось для твоих ушей. И всё же любопытство, упрямое и навязчивое, заставило тебя бросить взгляд в их сторону, заметив напряжение в их взглядах. Это был тот самый тип взгляда, который шипперы или любые излишне фантазирующие люди легко могли бы принять за романтику. Ты почти чувствовала невысказанные мысли за этой битвой - битвой, которую никто из них не собирался вести, но и проигрывать тоже не намеревался. Может быть, только может быть, это отвлечёт внимание от твоей предполагаемой связи с главным вокалистом. С акцентом на «может быть». Но, как ни странно, Джину думал совсем иначе. Его не волновал этот территориальный взгляд младшего, не по-настоящему, не тогда, когда он был лишь очередным напоминанием о воспоминаниях, которые он отказывался отпускать на поверхность, ещё одним кусочком правды, которую он не мог показать, даже если каждая клеточка его существа жаждала раскрыть её. Он просто хотел, чтобы ты поняла: всё это лишь тщательно разыгранная сцена, чтобы ты его возненавидела. Что ни гнев, ни резкие слова не были настоящими. Что он и вправду заботился о тебе. Но он не мог. Не мог, если не хотел разрушить всё. Именно это причиняло ему сильнейшую боль, именно то, что он отказывался назвать, потому что никак не ожидал, что ты поступишь так. Нет, он всего лишь играл свою роль, но, как оказалось, этот план не сработал. Ты должна была ударить его, накричать, сделать хоть что-то, кроме как принять его игру и поцеловать его в ответ. Но именно это ты и сделала. И, нравится ему это или нет, это оставило его обнажённым, уязвимым в той мере, в какой он никогда не позволял себе быть… до этого момента. И это ранило. Ранило, потому что ты была единственной, кто когда-либо видел его настоящим и всё равно любил. Или, по крайней мере… когда-то любил. Так разве было преступлением не хотеть больше притворяться? Быть тем самым трусом, каким называл его Гви-ма? Если признание своих чувств делало его трусом пусть так. Он уже давно заслужил это звание, и, по правде говоря, ему было всё равно. Ярлыки ничего не значили, когда весь его разум был занят тем, чтобы защитить тебя от реальности, к которой вы не были готовы. И после всего, что он сделал? Каждой ошибки, каждого выбора, каждой дороги, что привела вас сюда? Возможно, именно этого он и заслуживал. В конце концов, он был злодеем этой истории. — Продолжай давить, Бэйби… посмотришь, к чему это приведёт. — Тогда просвети меня. — Бэйби ухмыльнулся, надев на лицо маску невинности. Ни капли беспокойства, ни извинений лишь эта лёгкая, равнодушная пожимка плечами. — Я весь во внимании. — Ты прекрасно знаешь, что делаешь. — А я думал, что просто пытаюсь понять, почему она кажется мне такой знакомой. — Ты флиртуешь с ней. Есть разница. — Хм, не знал, что обычная дружелюбность делает тебя таким ревнивым, хён. Джину не ответил. Не потому, что боялся привлечь внимание фанатов, а потому что сдержаться было почти невозможно. Он недооценил, насколько изнуряющим может быть контроль над собственным гневом и хотя насилие никогда не было его способом выражать раздражение, сейчас он почти физически жаждал его. Как он мог игнорировать правду, которую нельзя было озвучить? Как он мог делать вид, будто Бэйби не обладал этой странной способностью зажигать в нём что-то тёмное, болезненно собственническое? И именно это его больше всего и пугало. Он должен был быть тем, кто управляет повествованием и контролирует динамику между вами тремя, а не Бэйби. Но вот он бессильный и не знал, как удержать ситуацию, если только не сделает что-то радикальное, что-то, что разделит вас двоих, пока всё не закончится. Играй свою роль, Джину. — Продолжай в том же духе и пожалеешь, что вообще была следующая встреча. На лице Бэйби на мгновение дрогнуло выражение, прежде чем снова вернулось его обычное спокойствие. — Пытаешься меня запугать? — протянул он насмешливо, медленно бросив вбок многозначительный взгляд, а затем небрежно закинул руку на спинку твоего стула, кончиками пальцев едва коснувшись твоего плеча достаточно, чтобы привлечь внимание. — Если это твой план, то придётся постараться куда больше. Челюсть Джину сжалась, тело напряглось, все инстинкты кричали дать понять, что это не игра. Но в тот самый момент, когда тьма почти взяла верх, голос фанатки прорезал тишину, возвращая его с края и вынуждая держать себя в руках. — Джину, оппа! Подпишешь? ~~ Ты прыснула со смеху, услышав, как фанатка окликнула Джину, явно не в курсе интервью, где он признавался, что терпеть не может, когда его называют «оппа». Но, взглянув на него, ты вместо этого заметила руку, небрежно лежащую на спинке твоего стула. Когда это случилось? Неужели ты была настолько отвлечена, что даже не заметила столь намеренного, тонкого жеста? Но больше всего тебя насторожило не это, а перемена в поведении Джину - тихое напряжение в его позе, от которого твой пульс непроизвольно участился. Он не вёл себя как самоуверенный, дерзкий айдол, которого обожали камеры, и не играл свою обычную флиртующую роль с фанатами. Его движения стали точными, почти механическими. Улыбка. Кивок. Подпись. Следующий. Единственные трещины в образе проскальзывали в улыбке, что так и не достигала его глаз. Руми наклонилась к тебе, недоумённо нахмурившись. — Что это с ним? Ты повернулась к следующему фанату, сияя приветливой улыбкой, идеально исполняя роль айдола, пока быстро ставила автограф на глянцевой обложке альбома и делала пару позированных селфи. Ты любила своих фанатов, конечно, но вся эта рутина имела ритм, который быстро становился однообразным, и вскоре все лица начали сливаться в одно. — Не знаю, наверное, ничего. — Ничего? Да брось. Это точно не «ничего». — Руми, можно без этого? Тут фанаты. Но Руми, как всегда упрямая, не собиралась отступать. — Тогда почему ты всё время смотришь на него? — Я не смотрю. Твои глаза снова предали тебя, непроизвольно скользнув в сторону Джину. Ты убеждала себя, что только потому, что ощущала напряжение между ним и Бэйби, а не потому, что он тебе интересен. По крайней мере, именно в этом пыталась убедить себя. Нет, у тебя нет к нему чувств. Это всего лишь любопытство, и ничего больше. Любопытство, почему он показался таким знакомым, когда ты поцеловала его снаружи, почему он пробуждает воспоминания, которые никак не складываются, почему напоминает ту фигуру из твоих снов. И всё. — Ладно, — выдохнула ты, пытаясь вытолкнуть эти мысли. — Я не знаю, хорошо? Он просто… другой сегодня. — Другой? — протянула Руми, смакуя слово, а потом игриво подтолкнула тебя локтем. — Ага, и я уверена, что рука Бэйби на спинке твоего стула тут совершенно ни при чём, да? — Руми! Ты очень надеялась, что фанаты этого не услышали. И всё же она была не совсем неправа, как бы тебе ни хотелось отрицать. Какая-то маленькая, упрямая часть тебя не могла не наслаждаться, наблюдая, как Джину теряет самообладание. Это было мелочно, по-детски, но в этом было странное удовлетворение, которое ты сама не могла объяснить. Чем дольше ты смотрела, тем больше трещин появлялось в его образе. А в этих мелких изъянах мелькало что-то иное, что-то настоящее под маской. Что-то, что делало Джину более… человеческим. — Ты смотришь на него так, будто он головоломка, которую ты не можешь разгадать. Бэйби, словно уловив конец вашего разговора, медленно убрал руку со спинки твоего стула и наклонился вперёд, позволяя перемене в позе приблизить его к микрофону. — Мы просто хотим поблагодарить наших фанатов, — начал он спокойным голосом, но в его интонации пряталось опасное напряжение, а пальцы барабанили по столу в непринуждённом, но далеко не случайном ритме. — А тем, кто распускает слухи… оставьте свою зависть при себе, это не мило. Твоя ручка замерла прямо во время автографа, оставив размазанное пятно на постере. Он это сейчас серьёзно сказал? Макнэ из Saja Boys редко тратил слова впустую, особенно чтобы открыто бросить вызов кому-то, тем более Джину. Но вот он спокойно поддел его перед тысячами визжащих фанатов. Губы Джину изогнулись в контролируемой, почти насмешливой улыбке, когда он тоже наклонился вперёд, голос его прозвучал достаточно громко, чтобы все услышали: — Да, иллюзии тоже не украшают. Что они творили?! Неужели они не понимали, насколько очевидной выглядела их мелочность? Фанаты могли и не понять смысла их слов, но если кто-то всмотрится внимательнее, ситуация практически умоляла о неверной интерпретации. Рука Бэйби, секунду назад лежавшая на спинке твоего стула, холодная отстранённость Джину и то, что ты отказалась сесть рядом с ним, всё это рисовало картину, открытую для бесконечных догадок. Фанаты не увидят в этом противостояние Джину и Бэйби. Нет, они увидят только тебя, девушку в центре их ссоры. Если бы слухи оставались только между тобой и Джину, ещё можно было бы их игнорировать или даже инсценировать расставание после тура. Но это? Это был пиар-кошмар, частью которого ты не собиралась становиться. Особенно если речь шла о том, что именно тебя обвинили бы в измене в отношениях, которых даже не существовало. Нет, ты не собиралась оказаться между двух айдолов, двух фан-баз и под двойным шквалом ненависти. — Можно ваши подписи? Это было обращено к Мире и Абби, которые продолжали спорить чуть дальше по столу, достаточно тихо, чтобы фанаты не заметили, и достаточно тонко, чтобы не привлечь внимания. Но эффект был очевиден. Глаза Миры сузились от раздражения, всё её тело напряглось, тогда как ухмылка Абби лишь ширилась, наслаждаясь злостью, которую он вызывал у неё. Это было почти ощутимо тихая буря под поверхностью их идеально отлаженного шоу. Забавно, что они оба были главными танцорами в ваших группах. — Конечно, — улыбнулся Абби. — Я начну… — Нет, я, — резко сказала Мира, вырывая постер. — Отдай. — Нет. — Отдай! Мира держала один конец постера, а Абби тянул за другой, и никто не собирался уступать в этой внезапной перепалке. Бумага не выдержала, смялась и разорвалась ровно посередине, оставив у каждого по половине. Оба одновременно пробормотали извинения, торопясь исправить ситуацию и предложить другой мерч. Фанатке, впрочем, это было всё равно она, скорее всего, решила, что они просто соперничали за её внимание. — Романс, распишись на моей руке! Я не буду её мыть! — Только если пообещаешь посмотреть сегодня на звёзды и подумать обо мне. — Я-я… хорошо! Романс, верный своему сценическому имени, решил, что простые ответы слишком скучно. Он наклонился к широко раскрывшей глаза фанатке и шепнул что-то о звёздном свете и судьбе, пока оставлял автограф на её руке. Его голос был словно шёлк, достаточно флиртующий, чтобы заставить её прикрыть лицо ладонями, почти со слезами на глазах, когда он отстранился, задержавшись достаточно долго, чтобы медленно, нарочито подмигнуть. Сердце девушки буквально подпрыгнуло, а толпа вокруг взорвалась от завистливых криков. — Хорошо. И если не сделаешь звёзды узнают. Как у него это получалось? И дело было не только во фанатах даже те, кто должен был оставаться нейтральным наблюдателем, не могли устоять перед его обаянием. — Селфи! Рядом с ним Зои буквально вибрировала от энергии, её смех звенел свободно, когда она повернулась к телефону фанатки. Уже через секунду она прикрыла лицо руками, притворяясь возмущённой: — Эй! Я требую фильтр, немедленно! Фанатка засмеялась. Её телефон был стилизован под тёмноволосого рэпера с такой же причёской и костюмом из одного из ваших клипов. Зои с восторгом наклонилась проверить фильтр, и вскоре они уже обе строили гримасы, складывали пальцы сердечками и делали позы всё более и более преувеличенные. — Эй, мы близняшки! — громко заявила Зои, её голос был полон игривой гордости. Мистери сидел тихо, руки свободно сложены перед ним, взгляд наполовину скрыт под прядями волос. Он наблюдал за выходками Зои. Ни слов, ни улыбки, но его глаза задерживались на ней чуть дольше, чем стоило бы. Будто он запоминал каждое движение. Мерцание в её глазах, когда она дразнила фанатку, звонкий смех, разлетавшийся по залу, небрежный взмах волос, когда она наклонялась для селфи он отмечал всё это. И сколько бы он ни притворялся равнодушным, его взгляд снова и снова находил её, не в силах отвести. Ты скосила взгляд на Руми, надеясь на отвлечение от неловкости, но она уже увлеклась разговором с фанатом, который спросил, знает ли она популярный тикток-танец. Уже через секунду она вскочила со стула и начала двигаться в ритме, с той самой точной, почти без усилий, лёгкостью, которая выдаёт в человеке слишком много свободного времени в телефоне. Сотрудники тут же подбежали с камерами, снимая всё для соцсетей, пока Руми смеялась над собой и завершала танец триумфальной, заразительной улыбкой. — Т/И, вы с Джину пойдёте вместе на награды в этом году? Ты подняла взгляд на восторженную фанатку, заметив, как крепко она держит оба альбома, её футболка с логотипом Huntrix выглядывала из-под свитера с символикой Saja Boys. Это была простая, но искренняя демонстрация преданности обеим группам, и этот жест оказался настолько трогательным, что ты не смогла не улыбнуться, несмотря на весь окружающий хаос. — Я ещё не уверена, планы не окончательные. — Я правда надеюсь, что вы пойдёте вместе и выиграете как самая стильная пара! Ты кивнула едва заметно, чтобы признать её слова, но при этом осторожно, не выдавая ничего лишнего. — Расписания меняются, — пробормотал Бэйби себе под нос, но достаточно громко, чтобы фанатка услышала. — Думаю, я пойду, если он не появится. Фанатка тихонько вскрикнула от восторга, её глаза расширились. — Правда? Это так мило! Ты украдкой взглянула на младшего парня, пытаясь и безуспешно прочитать выражение на его безупречно красивом лице. Слишком дерзкое замечание, чтобы быть случайным, и всё же каким-то образом, несмотря на простор комнаты, пространство вокруг тебя словно сузилось. Казалось, каждый взгляд притягивался к тебе, ожидая ответа, к которому ты не была готова. Смеяться и притвориться, что это шутка? Позволить щекам выдать тебя румянцем? Или сделать вид, будто ты вообще ничего не слышала? Что бы ты ни выбрала, это было бы неправильным. — Что? — Джину поднял ручку, завершив подпись для фанатки, и вернул ей альбом, подавая знак персоналу увести её, пока она радостно махала на прощание. — Я просто подстраховываю. Кто-то ведь должен, правда? Стул с противным скрежетом отъехал по полу, когда Джину резко поднялся. Его высокий силуэт был по-настоящему пугающим. Он даже не сказал ни слова, просто кивнул в сторону закулисья, и этот жест не оставлял места для возражений. Бэйби лишь наклонил голову, играя в невинность, и поднял глаза на него с ленивой ухмылкой. Подняв руки в притворной сдаче, он тут же засмеялся в микрофон. — Эм… технические неполадки, ребята. Мы скоро вернёмся! — его тон был насмешливым, будто он специально дразнил Джину, провоцируя его на большее. Ты изо всех сил сдерживала себя, чтобы не поднять взгляд на них, пока они уходили, потому что это было не выбором, а обязанностью. Прояви хоть малейший интерес и фанаты моментально примутся спекулировать о якобы существующем любовном треугольнике между вами. У тебя был имидж, выстроенная репутация, которую нужно было беречь. И к тому же, ты была «девушкой» Джину по слухам и без вмешательства Бэйби эта позиция уже была достаточно шаткой. Именно этому тебя и учили. Ты была айдолом. Каждый шаг, каждый взгляд, каждая улыбка были отрепетированы и доведены до совершенства за годы тренировок. Индустрия не заботилась о твоих чувствах ты была лишь продуктом. Не смотри. Не поддавайся. Как бы сильно тебе этого ни хотелось. ~~ — Ты чем играешься?! Бэйби не успел ответить, как его резко швырнули вперёд. Он выставил руки, чтобы удержать равновесие, и зажмурился от естественного рефлекса, когда падал. Это не смягчило удара он со всего размаха врезался в стену, стараясь игнорировать боль в содранных локтях. Он давно уже почти не ощущал боли, но всё же прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз был в человеческом теле. Если ему чему-то и следовало научиться, так это снова адаптироваться к ощущениям. — Думаешь, можешь сидеть там, перед всеми, и вытворять эту хрень? Громкие шаги за спиной отвлекли его от мыслей. Он обернулся с самодовольной ухмылкой. Если Джину хотел шоу, он его получит. — Чего такой нервный? — У нас есть имидж, который нужно держать! — Поправочка, хён. У тебя есть. У меня нет. Голос Бэйби звучал упорно спокойно, даже когда ярость бурлила в жилах, как вода на грани кипения. Спокойствие вот единственное оружие, которое он мог себе позволить. И он должен был держаться. Он давно понял, что терять контроль перед Джину недопустимо. Потому что он слишком хорошо его знал, знал даже лучше, чем собственные порывы. Каждый оттенок был выучен наизусть: как напрягается его хватка, лёгкий тик у глаза, дрожь губы перед тем, как слова превращаются в ненависть. Двести лет вынужденного сосуществования научили Бэйби читать язык ярости Джину. И сегодня этот язык кричал громче, чем когда-либо. И чёрт возьми, он был до боли предсказуем. — Думаешь, знаешь, что делаешь, но на самом деле ты ни черта не понимаешь! Он был прав, в этом всегда и была проблема. Бэйби не мог это отрицать, но даже признание не заглушало жгучего вопроса в голове. Ему нужны были ответы. Кто ты? Почему ты казалась такой знакомой? Почему его сердце откликалось на тебя, хотя он почти тебя не знал? — Я понимаю больше, чем ты думаешь. Хочешь, чтобы я перестал давить? Тогда дай мне то, что я хочу. Рука Джину взметнулась прежде, чем Бэйби успел что-либо сказать. Ладонь резко прижалась к его лбу. Жар прожигал кожу, уходил глубже, будто пламя вспыхнуло прямо в черепе, выжигая изнутри. Это была не боль. Нет, хуже. Это было навязчивое требование, когти, прорывающиеся сквозь кость и плоть, оголяя его до самого нутра, заставляя подчиниться. — Хочешь свои воспоминания так сильно? — это был не вопрос, а приказ, замаскированный под него. — Тогда захлебнись ими.