Бонусная глава «Новый год — Новая жизнь»

Это наконец-то происходит. После смерти мамы многое изменилось, в частности, отношение отца к Леви. Тот стал менее предвзятым, более заинтересованным и... заботливым. Отец больше не контролировал расписание Леви, позволив ему самостоятельно распоряжаться свободным от учебы временем; робко стучался, прежде чем войти в его комнату; во время ужина пытался завести разговор на отстраненные темы, не касающиеся его успеваемости или будущего; желал спокойной ночи и готовил завтраки. День изо дня, на протяжении долгого времени, отец пытался наладить отношения и наверстать упущенное время. Леви, конечно, понимал это, но не мог принять. Он чувствовал чудовищный дискомфорт каждый раз, когда тот садился на край его постели и обводил любопытным взглядом комнату; с трудом сглатывал еду, вставшую поперек горла стоило тому по-мальчишечьи улыбнуться и заговорить о девушках; Леви хотел выпрыгнуть из собственного тела, когда ладонь отца мягко трепала его волосы. Леви никогда не испытывал ненависти к родителям, но он жил в безразличии и эмоциональном холоде долгие годы, чтобы теперь так просто принять эти неуклюжие жесты любви. Он буквально задыхался в родительском доме и неожиданной отцовской заботе, поэтому после поступления в академию всеми силами пытался получить место в общежитии, но тщетно. Однако все решилось в один вечер, когда отец сказал, что продает дом и возвращается в Нетанию. — По всей видимости, это моя вина, что я больше не могу быть твоим отцом, — сказал он тогда. Отец сидел на краю журнального столика напротив Леви и рассеянно крутил кольцо на указательном пальце правой руки. Абсолютно гладкое, без камней и символики. У иудеев обручальные кольца в основном носят женщины, но мама Леви этого никогда не делала, в то время как отец не снял его даже после ее смерти. — … но это не значит, что ты перестал быть моим сыном. Знаю, что ты хочешь остаться здесь и ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать такие серьезные решения. Леви привычнее и спокойнее, когда голос отца звучит безэмоционально и холодно, но слышать, каким мягким тот может быть, оказалось почти больно. Впервые он видел отца разбитым и уязвимым, поэтому не мог выдавить из себя и слова. Он действительно хотел остаться, ему не нужна жизнь в Нетании рядом с отцом в окружении родственников, едва ему знакомых. Леви мечтал построить собственную. Здесь. Рядом с людьми, которые стали ему настоящей семьей. — Этот дом не принес тебе счастья, поэтому я не предлагаю тебе остаться в нем, но я хочу сделать что-то для тебя, — отец посмотрел Леви в глаза и тепло улыбнулся. — По-настоящему только для тебя. Надеюсь, ты понимаешь... Спустя восемь месяцев после того неловкого и откровенного разговора, отец продал дом, купил сыну квартиру и уехал, когда Леви перешел на третий курс. И сегодня Леви готовиться встретить свой первый Новый год в новом доме, принадлежащем только ему одному. Без условностей и каких-либо запретов. Его мама не была ортодоксальной еврейкой, но все же была иудейкой, впрочем, как и отец. Они не встречали Новый год в конце декабря, но и празднование Рош ха-Шану считали неуместным. Именно поэтому Леви первым делом решает купить огромную искусственную ель, которой никогда не было в их доме. Сегодня она стоит посреди полупустой гостиной, сверкая разноцветными огнями, и Леви чувствует неподдельный детский восторг. — Левик! Это мы! Из прихожей раздаются грохот и приглушенные голоса. Леви идет на шум. Марго стоит в своем нелепом пуховике с Пикачу, высоких ботинках с розовыми сердечками и широко улыбается. Ее пунцовые щеки, искусанные морозным ветром, почти сливаются с цветом ее волос, и от этого у Леви трепетно щемит в груди. Романов бормочет что-то ворчливо под нос и отряхивает огненные локоны от снега. — Привет, ребят. — И тебе не хворать, Душнила, — привычно приветствует его Романов, но Леви лишь закатывает глаза. Сегодня даже он не сможет испортить ему настроение. — Дима! — Марго пихает его в плечо, а после подлетает к Леви и стискивает его в коротких, но удушающе крепких объятиях. — с Новым годом, Левик! — До Нового года еще часов пятнадцать, не меньше, — Романов скидывает с ног ботинки и, что удивляет Леви, аккуратно вешает куртку на крючок, а после поправляет обувь. — Почему мы вообще пришли так рано? — Раз мы решили праздновать у Леви, то обязаны помочь с готовкой, Дим, — Марго скидывает пуховик на пол и торопливо снимает ботинки. — Нельзя быть таким неблагодарным. Или что, пойдем праздновать с моим отцом? — Вот уж нет! — Романов подбирает пуховик Марго и вешает его на крючок поверх своей куртки. — Когда мы стали встречаться, меня никто не предупреждал, что в комплект входит цербер. — А что? Это бы что-то изменило? — Марго недовольно откидывает волосы на спину и скрещивает руки на груди. — Ну, малыш, конечно, нет. Просто… — Романов разочарованно стонет, когда Марго фыркает и идет на кухню. Он подходит к Леви и шепчет ему в лицо: — этот засранец меня терпеть не может. Романов не подходит Марго. Леви считает его непостоянным, ненадежным и бесцельным. Тот обожает женское внимание и даже не пытается скрыть это. Его постоянный флирт и слащавые улыбки вызывают в Леви едкое раздражение. А разочарование оседает горечью на языке, каждый раз, когда он хочет раскрыть Марго глаза на этого человека, но трусливо останавливает себя. И все же, Леви понимает — глава семьи Белозёровых вызывает чистый ужас. Именно поэтому он тихо смеется со слов Романова и ободряюще хлопает его по плечу. — Он всех терпеть не может. Это его привычное состояние. — Постой, — Романов хватает Леви за предплечье, когда тот уже собирается пойти за Марго и отводит в сторону. — Послушай… — он нервно проводит руками по волосам и судорожно облизывает губы. Леви непонимающе хмурится. — Ты же ее лучший друг. — Спасибо, что заметил. — Не ерничай, — Романов мгновенно ершится, но почти сразу прикрывает глаза и шумно выдыхает. — Знаю, мы друг друга недолюбливаем, но кое-что нас все же объединяет. — по всей видимости, взгляд Леви красноречивее любых слов, потому что Романов раздраженно ведет языком по зубам, а затем кивает в сторону кухни. Леви понимает. Конечно, он понимает. — Я люблю ее не меньше, чем ты, а может, и больше. — Сомневаюсь. — Я… — он просто игнорирует брошенную колкость, чем удивляет Леви. — Я устроился на работу, знаешь. Это первый Новый год, когда я могу купить для нее что-то сто́ящее… И… — Романов упирается руками в бока и опускает голову. — Хочешь сделать ей подарок, но не знаешь, какой? — подсказывает ему Леви, и тот резво кивает. — Тридцать первое декабря, Романов, что ты можешь ей купить? — Я найду! — он резко выпрямляется и решительно смотрит на Леви. — Ты только скажи, что искать, и я найду. Точно тебе говорю! Леви блуждает взглядом по лицу Романова, а в голове роятся вопросы. Они встречаются целую вечность, неужели этого времени недостаточно, чтобы узнать о предпочтениях своей девушки. Леви никогда не поверит, что Марго не прожужжала Романову все уши о том, как романтично получить браслет с брелоками в подарок, как в фильме «Если только» или парный кулон в виде двух половинок сердца; станцевать под звездами на крыше дома, а после целоваться до саднящих губ; получить старомодное любовное письмо, написанное от руки, которое она обязательно будет хранить в коробке «важных вещей». Марго всегда была сентиментальной и мечтающей о любви, полной романтики. Она и сейчас хочет слишком много того, что мог бы подарить ей только один человек, и, к сожалению, это не Леви. И ведь многое из ее списка желаний не требует финансовых вложений, почему именно сейчас Романов задается этим вопросом. Почему именно сейчас он хочет показать ей, насколько она ему важна. Почему… — Ну, — Романов слабо пихает кулаком в плечо Леви. — Что скажешь? — И за какие такие заслуги она так в тебя влюблена? Ты безнадежен. — Пошел ты, — беззлобно говорит Романов и расплывается в широкой улыбке. — Пошли, — Леви идет в сторону спальни. — Покажу кое-что. Леви подготовил для Марго два подарка: один на Новый год, а другой на день рождения, что идет следом. Прежде он не дарил ей что-то дорогое. Это их негласное правило, маленькая нерушимая традиция: цветы от Леви на день рождения Марго и испеченный ею торт для него. Однако, увидев однажды восхищенный взгляд подруги, направленный на витрину, Леви подумал, что теперь он достаточно взрослый, чтобы купить для близкого человека нечто особенное. Тем более сейчас, когда отец регулярно пополняет его банковскую карту, впервые не спрашивая, на что Леви тратить его деньги. Леви прикрывает дверь, когда Романов заходит в спальню, и не может скрыть раздражения, стоит тому сесть на чистое покрывало в джинсах. — Животное. — Соррян, не подумал. Леви открывает верхний ящик прикроватной тумбочки и недолго сомневается, прежде чем достать оттуда коробку с пурпурной лентой. Он протягивает ее Романову, тот недоумевающе смотрит на Леви, но забирает подарок. После небрежно развязывает ленту, открывает коробку и застывает. Леви за эти годы хорошо изучил Романова, чтобы расшифровать это выражение лица: сведенные брови, плотное поджатые губы и бугрящиеся желваки на скулах. Злится. — Она хотела их, — Леви решает внести ясность и прервать гнетущее молчание. — Марго постоянно останавливается возле этого магазина и подолгу смотрит на них. Я копил, подумал, что она будет рада получить такой подарок на день рождения. — У меня нет таких бабок, Душнила, — Романов резко захлопывает коробку. — Я не просил подачек, ясно? Что в моей просьбе непонятного? Мне нужен совет, и только. Тебе, что сложно не вести себя, как мудак, показывающий свое превосходство над другими?! — Послушай… — Это что, какая-то искусная попытка унизить меня?! — Романов вскакивает с кровати и бросает коробку на постель. — Я знаю, что отстойный вариант, один из худших. И да, я тоже не понимаю, что Рита нашла во мне и почему все еще рядом. Но я люблю ее, ясно тебе?! Романов идет к двери, чтобы, по всей видимости, сбежать, но Леви пресекает ему путь. Он прижимается спиной к двери и отталкивает Романова. — Прекрати истерику и выслушай меня, — Леви прилагает усилия, чтобы вложить в голос твердости и не сорваться на крик. — Я не дарю их тебе, отдашь деньги, когда сможешь. Они в любом случае окажутся у Марго, неважно подарю их я или ты. Но… — Леви прикусывает щеку и шумно вздыхает. — Даже ты знаешь, что она будет счастлива получить их от тебя. Я просто друг, а ты… Так что, не будь идиотом. Леви замечает на лице Романова сомнение и этого достаточно. Он поспешно выходит из комнаты, оставив того одного. Леви знает, что Романов возьмет подарок и обязательно вручит его Марго с апломбом и нескрываемой гордостью, обнимет ее крепко и примет горячий поцелуй, как само собой разумеющееся, а после будет смотреть на Леви волком весь вечер. Пусть. Леви сделает вид, что не замечает, благо у него это получается лучше всего.

***

Марго ужасна в готовке, но все же она здесь и пытается быть полезной. Леви с улыбкой наблюдает, как подруга усердно вырезает звездочки из ананаса, чтобы украсить фруктовую ель. Леви умеет готовить, но не любит этого делать. Мама с детства учила его самостоятельности и опрятности. Каждый вечер он чистил свою обувь, собирал рюкзак в школу, гладил рубашку и сам готовил себе завтраки. Леви старался содержать комнату в постоянной чистоте, чтобы по выходным не тратить то скудное количество свободного времени на уборку — мама проверяла его спальню на чистоту каждое воскресенье. В какой-то степени, оказавшись в этой «взрослой» жизни, Леви испытывает благодарность за то, что не чувствует себя беспомощным в таких бытовых вопросах, как уборка, стирка и готовка. Однако в детстве он ненавидел то, что ему приходилось заботиться о себе самому. Он был ребенком. Ребенком, нуждающимся в любви и заботе, как и все дети. Ребенком, не чувствовавшим себя таковым. — На самом деле он рад быть здесь, — вдруг прерывает тишину Марго. Леви удивленно выгибает бровь и оборачивается — там в гостиной, взгромоздившись на стул, Романов обматывает гирлянду вокруг карниза и напевает себе под нос. — Несмотря на то, как он себя ведет… Вся его дерзость — так, «пшик». — И?.. — Леви ведет плечом и продолжает шинковать зелень. — Не понимаю, о чем ты. — Димка, — Марго закидывает в рот виноград, прожевывает его медленно и смотрит перед собой. — Знаю, иногда он ведет себя невыносимо, но… — Иногда? — Леви весело фыркает, но под обиженным взглядом Марго мгновенно сдается: — Ладно, прости. «Иногда он ведет себя невыносимо, но…»? — Но он не со зла. Просто Димка не умеет выражать эмоции. — Марго тихо выдыхает и бросает в миску, нашинкованную Леви, зелень. — Считает, что вся эта «слащавая чушь» не для мужчин. — Я не понимаю, Марго, к чему ты это. Романов ведет себя, как обычно, — «как невоспитанное животное» хочет добавить Леви, но благоразумно замолкает, прикусив щеку. — Каждый раз ты смотришь на него этим своим особенным взглядом, — Марго неопределенно ведет рукой в воздухе. — Оценивающим. Порицающим. А потом смотришь на меня так пристально, будто говоришь: «ты уверена, что он именно тот, кто тебе нужен?». — Ты преувеличиваешь. Ничего такого я не думаю, — сухо говорит Леви и заправляет салат оливковым маслом. В его словах почти нет лжи. Он уже не задается подобными вопросами, ведь знает, что меркантильный план по завоеванию самого популярного парня школы давным-давно утратил свою актуальность. Марго глубоко и безнадежно влюблена в Романова, и не имеет никакого значения «тот» он человек или нет. — Я знаю его четыре года, тебе не нужно пытаться обелить его в моих глазах. Он такой, какой есть. Все в порядке, пока он делает тебя счастливой. Марго поджимает губы, и Леви замечает, как мелко дрожит ее подбородок. Плакса. Из бойкого и уверенного в себе подростка, она превратилась в невозможно ранимую девушку, и Леви не понимает, в какой момент и что именно пошло не так. В последнее время Марго часто плачет. Ее удивительно легко ранить. Например, она сильно расстраивается, стоит Леви поссориться с Романовым или Демьяну в очередной раз отменить поездку домой. — Ну чего ты? — Ты замечательный, знаешь? — ее голос дрожит. — Разумеется. Леви вытирает руки вафельным полотенцем, а после разводит их в стороны. Ему не приходится ждать, Марго обнимает его, утыкается лицом в грудь и тихо всхлипывает. Леви успокаивающе гладит ее по спине, лениво перебирает пальцами упругие локоны и вдыхает тошнотворный, но такой знакомый шоколадный аромат. — И что это вы здесь обнимаетесь и без меня? Леви усмехается, узнав голос. Марго вздрагивает в его руках и перестает плакать. Поворачивает голову на голос — на пороге стоит Демьян, румяный, широко улыбающийся и припорошенный снегом. Он бросает на пол дорожную сумку и разводит руки в стороны. Леви ослабляет хватку, но Марго не двигается. Ее пальцы крепче сжимают рубашку на спине Леви, и он чувствует, как часто бьется ее сердце. — Дёма?.. — Что за сомнения в голосе, звереныш? — Демьян машет руками. — Ну, давай же. Я тоже хочу обнимашек. Леви отступает, когда чувствует, как Марго отпускает его рубашку. Она срывается с места, запрыгивает на Демьяна, крепко обхватив руками и ногами. Демьян удивленно выдыхает, чуть пошатнувшись, но крепко сжимает Марго в ответ. Его тихий счастливый смех вперемежку с ворчливым бормотанием подруги вызывают у Леви улыбку. — Ты сказал, что не приедешь! Сказал, что не сможешь… что билетов не осталось, — запальчиво и шумно шепчет Марго, крепче обнимая брата. — Ты обманщик! Я так переживала! Я… я… думала, что не увижу тебя до следующей зимы и… На прошлой неделе Демьян позвонил Марго и виновато сообщил, что не сможет приехать. Она держалась молодцом, говорила, что все в порядке, и чтобы он не беспокоился из-за таких мелочей, ведь впереди у них еще множество совместных праздников. Однако Леви не нужно было видеть ее дрожащие руки, вдавленные в ладони ногти и глаза, наполненные слезами, чтобы понять: эта новость сломила Марго. Он знает, она ждала встречи и скучала долгие месяцы, а последние две недели и вовсе не унималась от ежедневных переписок и звонков. — Перестань, — Демьян отстраняется, когда Марго, наконец, выпускает его и опускается на ноги, вытирает с ее щек слезы и терпеливо объясняет точно ребенку: — Я постоянно мониторил сайт авиакомпании, так вышло, что кто-то отменил бронь в последний момент, но я был готов. — Демьян цокает и шутливо щелкает пальцами по лбу Марго. — Лучше похвали меня. Посмотри, какой я предприимчивый парень. — Ты… Ты... — Голос Марго дрожит, в бессмысленных попытках облачить мысли и чувства в слова, она просто вновь прижимается к брату и прячет лицо в его плече. — Эй, мелкий. Не хочешь порцию обнимашек? — Демьян улыбается, гладит Марго по волосам и чуть покачивается, обнимая ее за плечи. — Вот уж обойдусь. Не хочу испачкать носки, Белозёров, — беззлобно ворчит Леви, наблюдая за тем, как вокруг Демьяна и Марго образуется грязная лужа, ведь этот невозможный тип ввалился на кухню не разувшись. Однако Леви не сдерживает улыбку, когда Демьян подмигивает ему и шепчет одними губами «спасибо».

***

После девяти в квартире Леви становится по-настоящему шумно. Он разваливается в кресле, подогнув под себя ноги, и лениво потягивает безалкогольный сидр. — Сыграем? — Алиса запрыгивает на диван и поднимает колоду карт «Мафия. Большой город». — Я ведущая! Леви тихо фыркает, ведь Алиса рылась в ящике письменного стола, что стоит в его спальне, но не злится всерьез. По какой-то неизвестной ему причине, многие ее выходки, Леви научился оправдывать одной фразой: «это же Алиса». Как будто это все объясняло. Марго познакомилась с Алисой в старших классах, в той самой компании «популярных» ребят, в которой оказалась благодаря отношениям с Романовым. Яркая, шумная и раскрепощенная, порой и вовсе бесстыдная. Алиса любит экстравагантный макияж, откровенную одежду и внимание. Очень много внимания. Ей нравится играть ведущую роль, проявлять инициативу в отношениях с парнями, доминировать над ними и подавлять их. Манипулировать. Леви нередко был свидетелем ее грязного флирта и развязного поведения, но при этом, что удивительно, она никогда не вызывала в нем отрицательных эмоций. Ей все это словно… впору. — Ты определенно точно любовница, — весело говорит Романов, не отрывая взгляда от экрана. Они с Демьяном увлеченно играют на приставке в «Мортал комбат», и, судя по самодовольному лицу Романова, Демьян проигрывает. — Поклонница, кретин, — злится Алиса и, в подтверждение собственных слов, достает нужную карту. — Справедливости ради любовница в колоде тоже есть, — вмешивается Леви, о чем сразу жалеет стоит Марго бросить на него многозначительный взгляд. — О! — Романов вдруг смотрит на Леви, широко распахнув глаза. — Спасибо, Душнила! — А кто тогда ты, умник? — Картель, — Романов на секунду замирает, высунув кончик языка, затем вскидывает руки. — Я сделал тебя, братец! Снова! — Все, я пас, — Демьян разочарованно откидывает джойстик и поднимается с пола. — Я слишком стар для всего этого. — Я бы сыграла, — Велина садится на подлокотник дивана, ближе к Алисе, и откидывает густую темную косу на спину. — Если объясните правила. Леви и Велина учатся на одном факультете, но не близки, ограничиваются сухими приветствиями и короткими разговорами об учебе. Прежде им не приходилось проводить внеучебное время в одной компании, поэтому из всех присутствующих она единственная, с кем Леви, можно сказать, не знаком. Однако ее пригласил Егор, и прежде Леви сам позволил ему сделать это. Впервые ему захотелось устроить шумный праздник, и он справедливо посчитал, что чем больше людей, тем лучше. — Все просто, — Егор обнимает Олесю за талию и кладет подбородок на плечо. — Сначала определяем ведущего, затем карты ролей в закрытую раздаются всем игрокам. В памятке указано, что должен делать каждый персонаж. Изучаем свои роли, запоминаем их и играем в соответствии с ней. — Игра начинается с ночи, — Демьян закидывает в рот кусок ветчины и садится на стул, сложив руки на спинку. — Ведущий говорит: «Город засыпает, наступает ночь». Все закрывают глазки, и ведущий начинает озвучивать ход. Тот, кого назвали, открывает глаза, делает свое грязное дело или не очень, и жмурится вновь. Как только все выполнили свои роли, наступает день. Дружно открываем глазки. — Звучит интересно, — Велина улыбается шире, и Леви неожиданно подмечает для себя, что у нее появляются глубокие ямочки на щеках. Точно, как у Марго. — И что происходит, когда наступает день? — Я объявляю, кого убили прошлой ночью. Этот человек открывает карту и выходит из игры. Он не может ничего говорить и не может узнать, кто его убил. Этот игрок не голосует, ничего не обсуждает и не комментирует. — Алиса спускается с дивана и берет со стола горстку орехов. — Днем мы можем общаться и угадывать, кто преступник. Потом начинаем голосовать. Тот, за кого проголосуют, выбывает из игры, но прежде может сказать, кого подозревает сам. — Ты все еще любовница, — издевательски тянет Романов, за что мгновенно получает орешком по голове. Леви невольно замечает, как Марго подходит к Романову, забирает джойстик из его рук и садится к нему на колени. Она обвивает руками шею, немного наклоняется вперед, ведет по кончику его носа своим и улыбается, зажав зубами нижнюю губу. Ладони Романова накрывают ее бедра, скользят ниже к коленям, поднимаются вновь, прячась в полах пышной юбки, и Леви заставляет себя отвести взгляд. — Можно усложнить игру, — предлагает он. — Разделить карты на горожан, отщепенцев и преступников. И вслепую набрать число карт из каждой колоды. Тогда мы точно не будем знать, какие именно роли задействованы в игре. — Отличная идея, — поддерживает его Полина. Еще со школы в бесконечных шумных компаниях, в которых ему приходилось проводить время из-за Марго, он и Полина были отщепенцами. Они забивались в самый дальний и тихий угол, потягивали безалкогольные напитки, разговаривали на разные темы и сбега́ли самыми первыми. Иногда Леви задается вопросом, на чем держится дружба Полины и Алисы. Однако, когда его посещают подобные мысли, он напоминает себе, что сам состоит в подобных отношениях долгие годы. Леви вздрагивает, когда входная дверь резко распахивается и мгновенно оглушительно захлопывается. Эдуард вваливается в квартиру, шумно топчется на пороге, встряхивает с ботинок снег, держа в руках на вид тяжелые пакеты. В какой-то момент Леви отчетливо слышит звон стекла и с тихим вздохом качает головой: Демьян будет просто на седьмом небе от счастья. — Папочка пришел! — кричит Эдуард из прихожей, торопливо раздевается и заходит в гостиную. — Надеюсь, вам всем есть восемнадцать, малышня? — Эдик, ты омерзительный, — ворчит Алиса, но первой подходит к нему и заглядывает в один из пакетов. Она удивленно вскидывает брови, но после ее лицо становится настолько щенячье — благодарным, что Леви едва сдерживает смешок, маскируя его за кашлем. — Омерзительно очаровательный. — Спасибо, — Эдуард игриво двигает бровями. — Я знаю. — Мильштейн, — Демьян забирает один из пакетов и облегченно выдыхает. — Обожаю тебя. — Моя вера не позволила мне оставить вас с Леви один на один, — Эдуард ерошит волосы Леви и тихо посмеивается. — Он уложит вас спать сразу после боя курантов. Спустя каких-то полчаса, чуть подвыпившая и уже совсем веселая Алиса раздает карты. Разумеется, она ведущая, и ехидные замечания Романова не смогли этого изменить. Было решено выбрать до шести карт мирных жителей, три особые карты и четыре карты преступников. Леви забирает свою карту и тихо фыркает. — Я знаю, кто попался Душниле. — Я тоже, — говорит Алиса и устраивается на диване. — Очевидно же. — Готов поставить деньги, — Эдуард, не глядя на Алису, поднимает ладонь и мгновенно получает от нее «пять». — Удваиваю, — выкрикивает Егор и звонко целует Олесю в щеку. Леви вскидывает брови и обводит взглядом ребят: все, кроме Велины и Демьяна переглядываются между собой и тихо посмеиваются. Он всеми силами пытается сохранить серьезное выражение лица, но, кажется, безуспешно. — Каждый год одно и то же, — усмехается Демьян и отправляет в рот полную ложку оливье. Романов отбивает напряженную дробь ладонями по столу, и спустя мгновение Леви слышит их громкое и дружное: — Маньяк! — Блин… — выдыхает Леви разочарованно и бросает карту на стол. — Поменяйте мне карту.

***

Марго заходит на балкон и тихо прикрывает за собой дверь. Она сильнее запахивает полы пуховика, встает рядом с Леви и прижимается к его плечу своим. Они стоят, прислонившись спинами к балюстраде, и смотрят в окно. Молчание не кажется Леви неловким или тягостным. Он прикрывает глаза и глубоко выдыхает. Время от времени ему необходимы эти короткие передышки, и Марго об этом знает, как никто другой. — Спасибо, — вдруг тихо говорит она, разрушая тишину. Леви размыкает веки и вопросительно смотрит на Марго. — За это. — М?.. — Леви опускает взгляд, когда Марго задирает рукав пуховика, показывая часы. Именно те, что он купил на ее день рождения и отдал Романову. — Кажется, еще не время для подарков. Тебе стоило предупредить его. — Он не хотел делать это при всех. Леви понимающе усмехается. У Романова нездоровое эго. Всегда было таким. Он болезненно реагирует на критику, словно его оппонент задается целью обидеть его. Романов зависит от всеобщего одобрения, ему жизненно важно хорошо выглядеть в глазах окружающих. Леви знает, каких внутренних усилий стоило Романову попросить у него помощи, и, более того, принять, купленный им, подарок, выдав за свой. Это определенно больно ударило по его самолюбию, и, конечно, он не мог позволить себе дарить часы при всех. Наверняка Леви не должен, но все же чувствует удовлетворение от одной мысли о том, как паршиво Романов себя чувствовал, когда дарил Марго эти часы. — Я знаю, что это ты сказал ему о часах, — Марго глубже зарывается в ворот пуховика. — Димка он… Он не замечает таких вещей. Мои намеки всегда остаются незамеченными. Знаю, что стоит мне только сказать, чего я хочу, и он сделает это для меня, но… — Но ты хочешь, чтобы он догадался сам, — подсказывает ей Леви и получает в ответ благодарную улыбку. — Это не значит, что ему все равно или что он не любит меня, но иногда это задевает. Временами очень сильно. — Марго нервно покусывает щеки и опускает голову. — Он… — ее голос на мгновение срывается. — Он не такой, как ты. Я не люблю сравнивать. Не должна этого делать, но временами становится невыносимым. Я спрашиваю себя, что со мной не так? — Марго, я не совсем понимаю, что… — Ты идеальный парень, Леви. Во всех отношениях. Любая была бы счастлива быть любимой тобой. — О, Марго, не начинай снова… — Леви выпрямляется и шумно выдыхает. — Ты знаешь про все мои отношения. Я никого не бросал первым. Почему они уходят, если так счастливы? — Я не сказала, что любая была бы счастлива «быть с тобой», — Марго поднимает голову и смотрит Леви прямо в глаза. Она молчит считаные секунды, но Леви они кажутся вечностью. — Я сказала, что любая была бы счастлива «быть любимой тобой». — И от этих слов сердце Леви загрохотало где-то в горле. — Ты отдаешь всего себя для тех, кого любишь, и даже больше, чем способен дать. Не видишь границ и перестаешь замечать себя. Ты не представляешь, сколько раз я допускала мысль, что ты тот, кто мне нужен, — Марго вдруг поджимает губы. — Ты всегда рядом и… — Марго, тормози. — Руки Леви краснеют от холода и начинаю болезненно зудеть. Он морщится и едва сдерживается, чтобы не почесать ладони. — Я слабо понимаю, к чему ты ведешь. У тебя есть Романов и тебе не стоит… — Я не знаю, сколько это продлится, Леви, — Марго не замолкает. Она смотрит на него, не отводя взгляд, и, кажется, не моргает. Леви не хочет продолжать этот разговор, ему стоит его прекратить самому и уйти, но по какой-то причине не может этого сделать. — Возможно, завтра он встретит другую. Это может прекратиться в любой момент. И если это случится, то он исчезнет так, словно его никогда и не было в моей жизни. Но ты моя семья, Леви. Я хочу, чтобы ты знал, что важен для меня. — Марго разворачивается к Леви и подходит ближе. Так близко, что он чувствует ее горячее дыхание на щеке. — Я переживу, если потеряю Диму или любого другого после него, но не справлюсь, если вдруг потеряю тебя. Леви тяжело сглатывает. После той вечеринки, когда Марго едва не поцеловала его, Леви собирал себя по частям, отгоняя назойливые мысли о возможных отношениях с ней. Он сопротивлялся им отчаянно, в глубине боясь, что, возможно, настанет тот день, когда Марго поймет — все, что ей нужно, ближе, чем она думает. Стоит ей лишь попросить, и Леви не уверен, сможет ли отказать. Однако теперь он понимает, что здесь они ставят жирную точку и это одновременно приносит и облегчение, и глухую боль. — Знаешь, надеюсь, ты не имела в виду, что хотела бы встречаться со мной. — Леви прочищает горло и прячет руки в карманы пальто. — Увидеть тебя голой — мой страшный кошмар. — О, боже мой, Леви! — Марго шлепает Леви по плечу и шумно шмыгает. — Одна только мысль о сексе с тобой вызывает тошноту, придурок. — Эй! Я не так уж и плох! — Не сомневаюсь, — Марго усмехается и смахивает с челки Леви снег. — Демьян тоже не так уж и плох. Понимаешь, о чем? Леви и Марго несколько долгих секунд смотрят друг другу в глаза, но затем вдруг морщатся и выдают одновременное «фу!», а после заливаются громким смехом.

***

— Десять! Леви должен чувствовать себя счастливым. По крайней мере, он думает, именно в этом заключено счастье — в моменте. Мерцающие теплые огни, аромат любимого яблочного пирога, уютный дом, полный смеха и шумных разговоров тех, кому он не безразличен. Однако почему он испытывает болезненно скребущуюся тоску. Его счастливая картина ощущается не завершенной. Словно красочный пазл с отсутствующим фрагментом — эта крохотная пустота бросается в глаза и не дает покоя. — Шесть! Леви бросает взгляд на наручные часы: в Нетании нет и полуночи, но Леви знает, что около десяти отец, как правило, готовится ко сну. — Четыре! Он достает мобильный из кармана, отходя в сторону, снимает блокировку и нажимает иконку мессенджера. Некоторое время задумчиво трет большим пальцем корпус мобильного, терзаясь сомнениями. Курсор в пустом диалоговом окне медленно мигает, а руки Леви начинают дрожать от волнения. Ради всего святого, это просто сообщение. — Один! Леви вздрагивает, когда комната наполняется восторженными возгласами и звоном стекла. Он искренне улыбается, принимает крепкие объятия и нежные поцелуи в щеки. Под влиянием момента торопливо отходит к окну и набирает короткое сообщение.

«Вы: С Новым годом, отец»

О чем жалеет мгновенно. Леви мешкает считаные секунды между желанием немедленно удалить сообщение и дождаться хоть какого-то ответа. Он наверняка спит. Ведешь себя, как ребенок. Однако две галочки загораются. Поджав губы, Леви неотрывно наблюдает за скачущими точками. «Отец: С Новым годом, шейфале» И следом приходит еще одно сообщение. Фотография. На ней крохотная ель, небрежно обмотанная разноцветной гирляндой. Дрожащие губы надламываются в улыбке, и Леви вдруг чувствует жжение в глазах. Шейфале… В последний раз он слышал это прозвище от отца, когда ему было шесть. Тот крохотный и забытый момент отцовской любви и нежности. — с Новым годом, тате… Леви поднимает глаза и встречается взглядом с Велиной. Она смотрит на него неотрывно с мягкой улыбкой на лице, и он улыбается в ответ. Леви не знает, будет ли счастлив в следующем году. Встретит ли Новый год в кругу близких людей или полном одиночестве. Найдет ли ту, что будет счастлива «быть любимой им». Имеет ли все это значение, если сегодня, именно в эту минуту он чувствует себя счастливым? Счастье в моменте. Во фрагментах, складывающихся в единый пазл его жизни. В каждом из них. Они не должны быть собраны вместе здесь и сейчас, чтобы Леви мог чувствовать себя счастливым сегодня. В конце концов, время соберёт их все.