6.1

      Прошли годы с тех пор, как Савва был так увлечён женщиной. То спонтанное свидание перетекло в обжигающие поцелуи и потрясающий секс. Стоило прикоснуться к этим манящим, давно желанным губам — и он уже не мог остановиться. Он исступленно целовал стройное тело, прихватывал зубами нежную кожу в самых тонких местах — на внутренней стороне запястья, под коленями, на шее, — оставлял следы и крепко сжимал упругие бедра.       В постели Рита оказалась именно такой, как он себе и представлял: раскрепощённой, страстной, шумной — без капли стыда.       С того вечера прошло две недели. Савва едва дожидается окончания рабочего дня — и вот он снова здесь. В этом локальном апокалипсисе. В квартире с мятными стенами и бледно-розовыми шторами; с разноцветными подушками в забавных вязаных наволочках на широком диване и неоновой медузой на кухне; с полароидными снимками на холодильнике и устойчивым запахом жасминного чая; с коллекционными плюшевыми зайцами в спальне и горстью пуговиц на постели, рассыпавшихся из надорванного пакета.       Он вновь касается губами нежной кожи на её плече, вдыхая шоколадный аромат, и прижимает к себе обнаженное тело. Бережно убирает мягкие, чуть влажные после душа волосы, оголяя спину. Большим пальцем касается выступающего позвонка на шее и медленно ведёт вниз вдоль позвоночника, по татуированной дорожке, прослеживая каждый изгиб рисунков, пока не замирает в ямочках Венеры. Проводит по ним подушечкой пальца, очерчивая впадинки.       Рита вздрагивает — мелкой, едва уловимой дрожью — поворачивает голову, выглядывая из-за плеча, и тепло улыбается.       Савва невольно улыбается в ответ.       — Итак, — он касается губами «луны», целует легко, почти благоговейно, — я так и не спросил: что означают все эти татуировки? Эта луна, например.       — Лунница, — поправляет Рита. — Женский оберег. Определяет духовный путь, пробуждает женственность, дарит мудрость. — Она пожимает плечами, тихо фыркает — в этом звуке уже знакомая Савве самоирония. — Мудрости мне всегда не хватало…       Савва усмехается, утыкается носом в её затылок.       — Ты себя недооцениваешь, — голос его звучит приглушённо, почти вибрацией против кожи. Он целует Риту в висок, задерживаясь губами, а ладонь, лежавшая на подрагивающем от дыхания животе, медленно скользит ниже, к бедру. Савва чуть отодвигается, разглядывая переплетение линий под россыпью звёзд — в угасающем свете из-за штор. — Похоже на ромб. Или на цветок с острыми лепестками.       — Орепей, — тихо бормочет Рита. — Репейник, если проще. — Савва чувствует, как она накрывает его руку своей, переплетает пальцы. Тепло её ладони пробирает до мурашек. — Говорят, он окутывает обладателя солнечной энергией, очищающей душу и тело.       Она делает паузу — Савва наклоняется, проводит языком чуть выше поясницы. Рита вздрагивает сильнее, голос становится прерывистее, но она продолжает:       — Раньше его наносили на обручальные кольца… В знак счастливой совместной жизни…       Его губы замирают там, где заканчивается узор орепея. Савва приподнимается на локте, рассматривая линию позвоночника: на шее — лунница, чуть ниже — россыпь мелких звёзд, затем широкий ветвистый орепей, а под ним, в самом низу спины, прямо над копчиком, ещё один небольшой символ. Стилизованный жезл с навершием в виде полумесяца и круга.       — А эта? — он проводит по нему большим пальцем.       — Меркурий, — выдыхает Рита, чуть поворачивая голову.       — Меркурий, — шепотом повторяет Савва. — Покровитель воров, торговцев и послов. И тех, у кого хорошо подвешен язык.       — Или тех, кто постоянно попадает в истории из-за своего языка, — Рита смеётся, запрокидывая голову, и этот смех вибрирует где-то в груди Саввы, отзываясь теплом.       Их отношения развиваются стремительно, но Савве не нужно больше времени, чтобы понять свои чувства. Он совершенно очарован, по уши влюблён. Поглощён той восторженной, почти юношеской влюблённостью, от которой перехватывает дыхание и хочется совершать глупости — и он уже не пытается этому сопротивляться.       Он переворачивает Риту на спину, нависает над ней, чувствуя, как её ноги смыкаются за его спиной, и припадает губами к шее. Прикрывает глаза, глубоко вдыхая запах её кожи. В голове — ни одной мысли, лишь ритмичный пульс, её дыхание и этот миг, который хочется растянуть навсегда. И тишина. Идеальная, почти ватная тишина, в которую вдруг врезается… Савва резко распахивает глаза, услышав лязг металла — привычный звук поворачиваемого ключа. Кто-то отпирает дверь.       — О нет! — Рита отталкивает его, вскакивает с кровати. — Вечер кино! Как я могла забыть! — Она торопливо набрасывает халат, туго стягивает пояс и начинает лихорадочно собирать разбросанную одежду Саввы. — Стоять! — выкрикивает она, когда входная дверь захлопывается. — Даже не смей заходить в спальню! Я не одета!       — Сомнительное удовольствие, — раздаётся мужской голос. Савва хмурится, переводит недоуменный взгляд на Риту. — Я принес твои любимые роллы, пиво и чипсы. Буду в гостиной. Выберу пока фильм.       Рита шумно выдыхает, зарывается лицом в ворох одежды, который сжимает в руках. Савва неторопливо встает, подходит к ней, аккуратно высвобождает свои брюки из её крепкой хватки. В отличие от нее, он собирается без суеты — привычка, выработанная годами.       — У меня так много вопросов, — он усмехается одеваясь. — Очень надеюсь, что это не твой муж и я не оказался в каком-нибудь похабном анекдоте.       — Боже, нет, — Рита заметно расслабляется, протягивает ему косоворотку. — Это мой друг детства. Я говорила.       Савва замечает, как мелко дрожат её пальцы, когда она пытается вдеть пуговицу в петлицу на его рубашке. Он успокаивающе сжимает её ладони и на мгновение касается её лба своим улыбнувшись. Рита тихо выдыхает.       — У нас традиция, — она поднимает на него глаза, чуть отстранившись. — Каждую пятницу. Вечер кино и вредной еды. Не могу поверить, что забыла…       — И у него есть ключи от твоей квартиры?       Она вскидывает брови — в её взгляде столько растерянности, такой детской беспомощности, что Савва невольно улыбается. Он не готов выяснять отношения и уж точно не хочет показаться глупым ревнивцем.       — Мне стоит уйти?       — Я…       — Марго, — голос из-за двери звучит спокойно, даже лениво. — Скажи своему парню, что он может остаться. Кажется, нам пора познакомиться.       — Чёрт, — шепчет Рита. — Не так я себе это представляла.

***

      Было бы ложью сказать, что Савва всерьёз не задумывался об этом. Конечно, он подозревал — слабо верил в совпадения и доверял своей интуиции. Но, обладая необходимыми ресурсами, не предпринял никаких мер, чтобы убедиться наверняка: в этих отношениях он хотел быть честным с самого начала. Теперь же, крепко пожимая ладонь и открыто смотря в глаза, в которых безошибочно читает осуждение, смешанное с растерянностью, сомнений не остаётся. Савва надеется, что контролирует свои эмоции достаточно хорошо, и на его лице — больше удивления, чем досады, которую он ощущает так остро.

________________________________

      Антон падает на диван, уместив Сократа на животе, и расслабленно закидывает ноги на журнальный столик.       — Итак… — он широко зевает, почесывая пса за ухом, на миг устало прикрывает глаза. — Я здесь вместо того, чтобы рухнуть в свою прохладную постель и заснуть, желательно до завтрашнего вечера. Надеюсь, оно того стоит.       Савва уже и сам сомневается. После продления стражи Белозёрова он решил не придавать совпадению значения. Но сознание играет с ним злую шутку: чем больше он старается не думать, тем больше анализирует. Мысли буквально лишают сна.       — Недавно у меня было продление по сто одиннадцатой, первой части, — Савва садится на журнальный столик напротив друга, упирается локтями в колени, сцепляя пальцы в замок. — Если коротко: у меня есть подозрения, что обвиняемый приходится Рите братом.       — Рита — твоя новая рыжая пассия? — Антон усмехается, но вдруг меняется в лице, устало потирает переносицу. — Что значит «есть подозрения»?       — Полный тёзка. Возраст подходит. Рита упоминала о нём, но, как я понял, они давно не виделись. Он часто путешествует.       — А фото? Неужели она ещё не показывала тебе семейный альбом с постыдными подростковыми фотографиями?       Савва шумно выдыхает через нос, плотно сомкнув губы. Рита открытая в проявлении чувств, но абсолютно скрытна в том, что касается её прошлого или окружения. Савве известно о её друзьях и семье довольно поверхностно. Он знает, что у неё есть близкие подруги Алиса и Полина, некий друг детства «Душнила» и родной брат Демьян, старше почти на девять лет. Рита откровенна в разговорах о себе само́й, но когда речь заходит о ком-то из её жизни, старается не упоминать даже имён и искусно переводит тему. Это должно бы огорчить или насторожить, но Савва относится с пониманием.       — Пробей её, — голос Антона отвлекает Савву от мрачных мыслей. — Ты же можешь. Не займёт много времени.       — Это не про доверие, Тох. Не хочу начинать отношения так.       — Доверие… Вы встречаетесь без году неделя, — Антон звонко чмокает Сократа в нос, тихо смеётся, когда пес влажно фыркает и лижет его в ответ. — Твой хозяин сошёл с ума, малыш. Влюбился, как первокурсник, и совсем не думает о последствиях. — Он прижимает Сократа к груди, гладит по спине, смотрит на Савву. — Лютик, я не особо понимаю, зачем я тебе нужен. Но по всей видимости, я должен высказать мысль, которая вертится в твоей голове словно назойливая муха.       — Какую же?       — Тебе нужно прекратить эти отношения, — голос друга звучит серьёзно, и Савва ощутимо напрягается. Одна эта мысль — уже предательство себя. — Прекратить сейчас, пока всё не зашло слишком далеко. Ты не хуже меня знаешь: если спустя время всё сложится, и ты захочешь — а ты захочешь — заключить с ней брак, близкий родственник, привлечённый к уголовной ответственности за тяжкое преступление, станет концом для твоей карьеры. Останешься вечным помощником прокурора, если повезёт.       Савва знает это. И Антон прав: эта мысль трепыхается в сознании раненой птицей, заставляя мучиться сомнениями.       — Сомневаюсь, что она стоит того, знаешь ли.       — А Лиза бы стоила того?       Антон смотрит на него абсолютно нечитаемым взглядом — словно сквозь него. Савва понимает, что вопрос звучит глупо, почти по-детски. Антон и Лиза вместе много лет, именно рядом с ней, несмотря на трудности и вопреки всему, он стал тем «сегодняшним». Конечно, она бы того стоила.       — Лиза стоит всего, — наконец отвечает Антон после затянувшегося молчания. — Но это не значит, что я не стал бы упрекать её в каждую нашу ссору за нереализованные амбиции и несбывшиеся мечты. Рано или поздно это плохо кончилось бы для нас двоих.

________________________________

      Савва понимает, что зашёл в тупик. Рита никогда не говорила с ним о том, что случилось с её братом: либо не знает, либо скрывает. Но он не может делать вид, будто ничего не происходит. Им нужно поговорить об этом. Только прежде Савва должен найти ответ на вопрос друга — стоит ли она того?       Сегодня, ещё несколько минут назад, когда он сжимал в объятиях желанное тело, всё его существо кричало: да, конечно, да. Но разум — словно крепкая, настойчивая рука — удерживает его, заставляя смотреть правде в глаза. Возможно, впервые Савва испытывает такую беспомощность перед собственными чувствами.       — Что же, — он отпускает ладонь Леви и прячет руку в карман брюк, крепко сжимая кулак. — Признаюсь, это неожиданно.       — Вы знакомы? — Рита расплывается в широкой улыбке, но Савва достаточно изучил её, чтобы почувствовать: она напряжена и взволнована.       — Довелось работать вместе, — он непринуждённо улыбается Рите. — Но это вряд ли можно назвать знакомством. Так что я буду рад пообщаться в неформальной обстановке и лучше узнать тебя, Леви. Не против, что я перешёл на «ты»?       Леви напряжённо кивает и жестом приглашает Савву присесть. На небольшом столике напротив дивана — менажница со снеками, три банки безалкогольного пива и большая миска с попкорном. Савва бросает взгляд на экран и мысленно усмехается: он узнаёт застывшую заставку. Фильм, который Антон когда-то назвал «манифестом разбитых сердец и самообмана» как нельзя лучше описывает его собственные метания — между желанием верить в знаки и необходимостью смотреть фактам в лицо.       Эта случайность кажется почти насмешкой.       Савва садится на край дивана, подобрав брюки у колен. Леви опускается в кресло, скрестив под собой ноги. Он выглядит напряжённым и очевидно делает вид, что не замечает слона в комнате. Впрочем, Рита поступает также и в какой-то момент исчезает под предлогом, что ей «срочно нужно переговорить с заказчицей», о чем она благополучно забыла.       Такая очевидная ложь, что Савва несмешливо фыркает и, расслабившись, тянется к холодной банке. В конце концов, это не он должен чувствовать неловкость. Он честен с женщиной, которая ему нравится, и ему, по большому счёту, нечего скрывать.       — Как давно ты знаешь? — Савва едва касается губами банки, когда Леви решает заговорить. Он поворачивает голову в его сторону, но Леви даже не смотрит на него — задумчиво прокручивает часы на запястье, опустив взгляд. — Как давно ты знаешь про Демьяна?       — Заподозрил на продлении, удостоверился сегодня, — Савва небрежно пожимает плечами, делает небольшой глоток, на мгновение задерживая напиток во рту. Он не видит причин скрывать правду. — Никогда прежде Рита не упоминала твоего имени. Я знал, что у неё есть лучший друг детства, но она никогда по-настоящему не говорила о тебе. — Он встречает непонимающий взгляд Леви. — Когда я заметил совпадение по данным обвиняемого, то не мог не подумать о его возможном родстве с Ритой. Однако в конечном счёте не придал этому большого значения. Случайности, знаешь, случаются. Но если бы я знал больше о тебе, то, конечно, сомнений бы не осталось ещё тогда. Таких совпадений не бывает, не так ли?       Леви рассеянно кивает и вновь прячет взгляд, продолжая терзать ремешок часов. Глядя на него сейчас, Савва не узнаёт того уверенного мужчину, который так рьяно отстаивал невиновность «своего» человека. Он выглядит уставшим, разбитым и, что удивительно, значительно моложе своих лет. Савва растерян и немного раздражён. Он ненавидит недопонимания и недосказанность — все эти секреты и намёки не для него.       — Она знает?       Вопрос звучит одновременно. Савва смотрит на застывшего Леви и едва сдерживает смех. Абсурдность ситуации давит на диафрагму. Ответа больше не требуется. Очевидно, что Рите неизвестно ни о том, где сейчас находится её брат и что натворил, ни о том, что её лучший друг, человек, которому она слепо доверяет долгие годы, играет в какие-то сомнительные игры за её спиной.       — Не скажешь, что происходит? — Савва нарушает тишину первым, потому что Леви, кажется, забыл, как дышать. — Её родной брат в следственном изоляторе, обвиняется в тяжком преступлении. Через две недели первое слушание, и с высокой вероятностью он получит обвинительный приговор. Но Рита ничего не знает. Почему?       Из кухни доносится звон посуды — Рита гремит чашками, напевая что-то себе под нос. Оба переводят напряжённый взгляд в сторону шума, после чего Леви тихо хмыкает и нервно поправляет очки.       — Я его адвокат. По закону не имею права разглашать…       — Ты серьёзно сейчас? — Савва поражённо замирает. Он вдруг чувствует иррациональную потребность защитить Риту. Дать понять, насколько ему дорога эта женщина и что никто, даже её лучший друг, не посмеет играть с её чувствами. — Придерживаешься адвокатской этики в ситуации, которая напрямую касается близкого тебе человека? — Он усмехается и говорит почти оскорблённо: — Не знал, что создаю впечатление полнейшего идиота.       Леви поднимает голову, смотрит пристально поверх очков, нахмурив брови. Молчание тяжёлое, гнетущее — вызывает глухое раздражение, но Савва не хочет быть тем, кто его нарушит. Не в этот раз.       — Не уверен, что могу говорить с тобой откровенно, — Леви вдруг сдувается, как воздушный шар: расслабляется, опускает ноги, откидывается на спинку кресла. — Это касается меня, Марго и Демьяна. Нашего общего прошлого. Мы больше, чем друзья. Мы семья. Происходящее между нами не имеет к тебе никакого отношения.       — Семья… — глухо повторяет Савва. — У нас, видимо, разное понятие о семье. С каких пор предавать доверие близких — норма?       — Около двух месяцев отношений, — голос Леви меняется, становится тягучим, почти вкрадчивым. — Недолгий срок, но его достаточно, чтобы узнать человека. Что ты знаешь о Рите? Непростое детство? Напряжённые отношения с отцом? Глубокую тоску по брату? Первую любовь, которую она так и не смогла отпустить? — Он делает паузу. — Ты не знаешь ничего из этого. Но считаешь, что можешь осуждать меня за попытку защитить её чувства. Тебя просто подпустили к телу. Но этого недостаточно.       Савва вздрагивает, словно от пощёчины. Медленно выдыхает. Сжимает банку так, что алюминий тихо хрустит под пальцами. Он не уверен, что из сказанного задело больше: его роль в жизни Риты или её возможные чувства к другому. В этот момент он ощущает себя лишним. Чужим. Несмотря на всё, что он к ней испытывает. Их отношения вдруг превращаются в иллюзорный купол, заглушающий всё вокруг. И правда оказывается болезненной. Неожиданно болезненной.       Что-то в выражении лица Саввы заставляет Леви замолчать и сморщиться. Он проводит ладонью по лицу, приподняв очки. Когда он снова поднимает взгляд, в нём уже нет вызова — только усталость.       — Прости. Я не должен был этого говорить.       — Нет, — голос Саввы звучит хрипло. — Ты прав. Это не моё дело.       Он подаётся вперёд, с глухим стуком ставит банку на стол. Тихо прочищает горло, собирая остатки самообладания, надеясь, что голос больше его не подведёт.       — Чтобы ты там не думал, я искренен в этих отношениях. И собираюсь оставаться таким до конца. Не хочу и не буду ей лгать.       Савва смотрит Леви прямо в глаза и молчит несколько долгих секунд, раздумывая над дальнейшими словами.       — И пусть я чувствую, что не должен оправдываться перед тобой, хочу внести ясность. Рита мне очень нравится. Она потрясающая женщина, и меньшее, что я хочу сделать — это обидеть её. У меня нет цели стать яблоком раздора между вами. Как ты и сказал, вы семья. И когда правда раскроется — а она раскроется — Рита, скорее всего, простит тебя. Тебя, но не меня.       — Ты не понимаешь, она не захочет знать эту правду. Поверь, я знаю…       — Нет, — перебивает его Савва, не желая больше ничего слышать.       Он понимает, что у Леви найдётся множество аргументов, чтобы оправдать свой поступок. Ведь всё это время тот как-то убеждал себя в правильности происходящего, иначе ложь не могла бы оставаться в тени так долго. Савва искренне опасается, что чем дольше продлится этот разговор, тем больше зёрен сомнения прорастёт в нём, и в конце концов он просто собьётся с пути.       — Это ты не понимаешь, — цедит Савва сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Подорванное доверие не восстанавливается в полной мере. Оно словно одеяло в заплатках. Ты совершаешь правильные поступки, создаёшь новые воспоминания, отчаянно пытаясь заделать дыры, но… под заплатками всё ещё дыры.       Савва на миг замолкает, плотно сжав губы, и отводит взгляд. Леви и Антон правы — этим отношениям без году неделя, и он не должен чувствовать того, что чувствует. Всё это не должно задевать его настолько. Но именно сейчас Савва не в состоянии справиться с собой. Ему хочется большего. Возможно, впервые он готов поступиться собственными амбициями ради другого человека.       — Я не знаю, сложится ли у нас с Ритой. Закончатся ли наши отношения завтра или продлятся годы. Но я не хочу рисковать ими. Не собираюсь так глупо терять её…       Савва замолкает, когда слышит нарочито громкий голос Риты с кухни: «Ну что, мальчики?». И почти сразу в гостиной появляется она сама, держа в руках поднос с чаем и сладостями. Савва обводит её взглядом, и тепло улыбается: на Рите забавная пижама с жёлтыми уточками и пушистые тапочки-зайчики; её буйные волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбился непослушный локон, забавно подпрыгивающий на макушке. Её мягкие губы изогнуты в улыбке, но взгляд взволнованно-бегающий. Она подходит ближе, ставит поднос на столик и пристально смотрит на Савву, словно спрашивая, в порядке ли он.       — Наконец-то, — Савва игриво подмигивает Рите, берёт с менажницы горстку орешков и обращается к Леви. — Включай скорее, сколько можно ждать? Пора смотреть, как Том убивается по Саммер. С ума сойти, мне было двадцать, когда я впервые увидел этот фильм.       — Семнадцать, — почти самодовольно выдаёт Леви и запускает фильм. — Мы были глупыми детьми, которые считали его очень романтичным.       — Я всё ещё так считаю, — Рита садится рядом с Саввой, прижавшись к его бедру своим. — Том просто душка.       — Встретились мальчик-ромашка и девочка-циник, — Леви пожимает плечами и притворно удивлённо говорит: — Странно, что всё плохо закончилось.       — Душнила, у тебя просто нет сердца, да и вообще…       Леви и Рита продолжают свой маленький шутливый спор, но Савва не слушает. Он смотрит на Риту, на её расслабленные плечи и россыпь тёмных веснушек на щеках, на то, как она, уютно устроившись под его боком, обнимает свои колени и тихо смеётся. И в порыве необъяснимой нежности склоняется к её шее, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй.       Вскоре им предстоит непростой разговор. Но в этот вечер Савва не хочет думать о том, какие последствия он будет иметь для него.