Часть 6. Ковчег под горой

Лето 2076 года было тяжёлым. Оно пахло не свежескошенной травой и барбекю, а тревогой и озоном. Страна окончательно встала на военные рельсы. По дорогам вместо семейных седанов теперь чаще тянулись колонны армейских грузовиков, перевозящих на запад солдат и технику. Бензин и сахар стали дефицитом, выдавались по карточкам. Патриотическая пропаганда лилась из каждого телевизора, из каждого радиоприёмника, призывая сплотиться, работать усерднее и ненавидеть врага. Новым врагом, сменившим в сознании нации привычных «красных», стал Китай. Дети во дворах теперь играли не в ковбоев и индейцев, а в американских солдат и «китайских комми». Воздух был густым, наэлектризованным, как перед грозой. В этом грозовом мареве я продолжала свою личную войну. Моя комната стала моей лабораторией и моим командным центром. Я спала по четыре-пять часов в сутки, всё остальное время поглощая знания с яростной, одержимой жадностью. Физика высоких энергий, кибернетическое протезирование, генная инженерия, баллистика, тактика малых групп — я вгрызалась в любую информацию, до которой могла дотянуться. Мой стол был завален распечатками схем силовой брони Т-51, которую только-только начали поставлять на фронт, и аналитическими выкладками по воздействию радиации на человеческий организм. Некоторые из этих документов были секретными. Я понимала, что «задачи» от майора Картера были не просто тестами, но и способом «слить» мне нужную информацию, подготовить меня, сформировать мой образ мыслей. Я принимала эту игру. Я училась. Общение с Амандой было единственной отдушиной. Наши разговоры тоже изменились. Они стали серьёзнее. Она, находясь ближе к эпицентру военно-промышленного комплекса, иногда делилась обрывками тревожных новостей, которые слышала от родителей. — Представляешь, Джесс, китайцы используют какие-то новые стелс-костюмы. Наши патрули в Анкоридже несут потери, их просто вырезают в тишине, — сообщала она по защищённому каналу, и я, сопоставляя это со своими знаниями из «прошлой жизни», понимала, что речь идёт о «Чёрных драконах». — Будь осторожна, Аманда, — отвечала я. — Не говори лишнего. Даже по этому каналу. Я боялась за неё. Но ещё больше я боялась потерять эту связь, эту тонкую ниточку, которая ещё соединяла меня с чем-то человеческим. База Шайенн. Командный центр Анклава. Глубоко под горой, в зале, защищённом от ядерного удара километрами гранита, шло совещание высшего руководства Анклава. Здесь не было окон, только огромный тактический экран на стене, на котором в реальном времени отображалась карта мира, усеянная значками войсковых соединений, вспышками боёв и маршрутами поставок. Воздух был холодным и отфильтрованным. Генерал Харпер сидел за столом вместе с остальными лидерами организации — седовласым адмиралом, главой научного крыла, похожим на стервятника, и лощёным политиком, который когда-то был советником президента. Все в этой комнате понимали: времени практически не осталось. На трибуне стоял главный аналитик — бледный мужчина в очках. — ...наши выводы неутешительны, господа. Китай не рассчитал свои силы. Одновременная атака на две сверхдержавы стала для их экономики и военной машины непосильной ношей. Их ресурсы истощаются с катастрофической скоростью. По нашим самым оптимистичным прогнозам, к концу 2077 года их промышленность встанет. Они в углу. А загнанный зверь, как известно, бросается в последнюю, самую яростную атаку. Вероятность превентивного ядерного удара со стороны Китая с целью обезглавить нас и Советский Союз до конца следующего года составляет... около девяноста процентов. В зале повисла тяжёлая тишина. Это был тот самый рубеж, которого они ждали. Конец игры. — Что с проектом «Убежище»? — спросил адмирал. — Идёт по графику, — ответил политик. — «Волт-Тек» завершает последние приготовления. Но это решение для гражданских. Для скота. Нам нужно думать о себе. О будущем руководстве. Генерал Харпер откашлялся, привлекая к себе внимание. — Господа. Мы годами отбирали лучшие умы для будущего Америки. Наша программа «Архимед» дала феноменальные результаты. Мы нашли десятки молодых гениев, которые станут будущей научной и инженерной элитой. Сейчас они разбросаны по всей стране. Они — наш самый ценный актив. Оставлять их на поверхности, когда вероятность удара так высока, — преступная халатность. Он обвёл взглядом собравшихся. — Я выношу предложение: немедленно начать операцию «Ковчег». Доставить всех кандидатов, прошедших второй этап, и их семьи сюда, на базу. Под любым благовидным предлогом. Эти молодые люди — это программное обеспечение для Америки 2.0. И мы обязаны сохранить этот код в целости. Остальные члены руководства задумались. Это было рискованно. Массовое переселение семей видных учёных и военных в одно место могло вызвать подозрения. — Это нужно сделать тихо, — проговорил глава научного крыла. — Под видом перевода родителей на новые, критически важные должности. Создать для них здесь рабочие места, лаборатории, жилые сектора. Полная иллюзия нормальной жизни. — Одновременно с этим, — добавил адмирал, — необходимо начать переброску самых лояльных нам воинских частей на секретные объекты. На нефтевышку, на базы в отдалённых районах. И я требую немедленного увеличения производства силовой брони всех моделей, а также увеличения бюджета на разработку новой серии «Усовершенствованной Силовой Брони». Нам понадобятся солдаты, чтобы зачищать мир после того, как уляжется пыль. К удивлению Харпера, возражений не последовало. Он впервые видел на их лицах такое единодушие. Споры, подковёрные интриги, борьба за власть — всё это ушло на второй план перед лицом неотвратимой гибели мира. Страх оказался лучшим объединяющим фактором. — Принято, — подвёл итог политик. — Начинайте операцию «Ковчег». Немедленно. Через день майор Эрик Картер стоял на пороге моего дома. В третий раз. Но в этот раз его визит ощущался иначе. Это была не вербовка и не приглашение. Это был вызов. Повестка в новую жизнь. Мои родители, в отличие от меня, были шокированы. Картер, с той же безупречной вежливостью, сообщил им новость, от которой невозможно было отказаться: — Мистер Стоун, ваш многолетний опыт службы и безупречная репутация требуются для обеспечения безопасности на одном из важнейших стратегических объектов страны. Мы предлагаем вам должность начальника смены в службе безопасности. Доктор Стоун, ваши исследования в области прикладной физики привлекли внимание наших ведущих специалистов. Вам предлагается возглавить собственную лабораторию в передовом исследовательском центре. Переезд в Колорадо-Спрингс. Немедленно. Дом, работа, всё будет предоставлено государством. Это была не просьба. Это был приказ, завёрнутый в обёртку невероятной карьерной возможности. Я не удивилась. Я ждала этого. Пока родители ошеломлённо переглядывались, я молча кивнула Картеру и пошла в свою комнату. Я в последний раз окинула её взглядом. Стены, увешанные схемами. Стол, заваленный книгами. Старый терминал, ставший моим окном в этот мир и моим главным оружием. Здесь, в этих четырёх стенах, умер тридцатилетний сисадмин. Здесь родилась Джессика Стоун — выживальщик. Я медленно провела рукой по корешкам книг. Это был мой мавзолей. Моя колыбель. Я не стала брать много вещей. Только самое необходимое и пару личных мелочей. Я знала, что в новом мире мне понадобится нечто иное. Когда я спустилась с сумкой, родители всё ещё пытались осознать происходящее. — Но... так быстро? Нам же нужно собраться... — лепетала мама. — О вас позаботятся, — ровным голосом ответил Картер. — Группа обеспечения поможет с упаковкой и перевозкой самого необходимого. Машина ждёт. Через несколько часов мы уже были в воздухе, в салоне чёрного, без опознавательных знаков транспортного самолёта. Вместе с нами летели ещё несколько семей. Я видела испуганные и взволнованные лица других подростков из программы «Архимед». Мы все были пассажирами этого современного ковчега. И вот, наконец, мы оказались там. За гигантскими взрывозащитными дверями, врезанными в самое сердце горы Шайенн. Нас провели по стерильным коридорам в жилой сектор, который представлял собой настоящий подземный город с искусственным освещением, имитирующим смену дня и ночи. Нам выделили жилой блок — удобный, современный, но без окон. Квартира в бункере. Распаковывая свои немногочисленные вещи, я услышала стук в дверь. На пороге стояла Аманда. Её глаза сияли смесью восторга и испуга. — Джесс! Ты тоже здесь! Я не могу поверить! Мы обнялись. В этом странном, искусственном мире под землёй, встреча с ней была единственным настоящим событием. — Моих родителей тоже «перевели», — прошептала она. — Сказали, это надолго. Что здесь вообще происходит? — Происходит будущее, Аманда, — тихо ответила я. — Наше будущее. Поздно вечером, лёжа в своей новой кровати, в своей новой комнате в бункере, я смотрела в идеально гладкий потолок. Снаружи, за километрами камня и стали, старый мир доживал свои последние месяцы. Он был обречён. Его ждал огонь ядерной бомбардировки. Но я и моя семья — мы будем здесь. В безопасности. Я добилась своей цели. Я знала цену этого спасения: предательство, манипуляции, сделка с дьяволом в лице Анклава и убийство собственной совести. Я знала эту цену. И лёжа в тишине подземной гробницы, которая должна была стать моей колыбелью, я поняла, что всё было не зря. Я готова была заплатить. И я заплатила.