Часть 8. Рассвет в Аду

210 лет спустя. 2287 год. База Анклава под горой Шайенн. Генерал Рик Харпер не знал, что сделать в первую очередь: материться, пока не сорвёшь голос, или методично биться головой о холодную сталь своего стола. Возможно, и то, и другое одновременно. Уже месяц, как он вышел из ледяного сна, и каждый новый день приносил лишь новые поводы для ярости и отчаяния. Пробуждение было адом. Двести десять лет сна не прошли бесследно. Тело ощущалось чужим, непослушным куском мяса. Мышцы атрофировались, суставы горели огнём, а в голове стоял густой туман из обрывков снов и химического привкуса криогенной жидкости. Первую неделю он, как и все остальные, провёл в лазарете, проходя реабилитацию. Но как только он смог твёрдо стоять на ногах, он отправился в командный центр. Он был высшим по званию из тех, кто лёг в анабиоз в этом бункере. И он должен был принять командование. Первым делом он затребовал автоматические логи. Все записи со спутников, всех уцелевших ретрансляторов и автоматических станций за последние два столетия. Информации было так много, что она грозила похоронить его под собой. Терабайты данных о распаде мира, о войнах, о рождении и смерти новых цивилизаций. Он сидел в своём кабинете сутками, пытаясь собрать из этого хаоса цельную картину, и чувствовал, как его мозг плавится от напряжения. Именно тогда в его кабинет вошёл его новый глава службы безопасности — Майкл Стоун, отец той рыжей девчонки-гения. Он выглядел постаревшим, но таким же несгибаемым. — Генерал, вы себя загоните, — сказал он. — Вам нужна помощь. Не в охране, а в аналитике. Моя дочь... она видит не строки кода. Она видит архитектуру. Позвольте ей помочь. Харпер, готовый ухватиться за любую соломинку, согласился. И не пожалел ни на секунду. Джессика Стоун, которой теперь было двадцать с небольшим, оказалась не просто гением. Она была ходячим суперкомпьютером с интуитивным пониманием данных. Там, где он видел лишь бесконечные столбцы цифр и отчётов, она видела связи, тенденции и закономерности. За неделю она создала программный комплекс, который отфильтровал девяносто процентов информационного мусора и представил ему события последних двухсот лет в виде сжатых, понятных сводок. Если бы не она, его мозги давно бы вскипели. И картина, которая вырисовывалась, была удручающей. Главный оплот Анклава на Западном побережье, нефтяная вышка «Посейдон Ойл», была уничтожена. Десять лет назад. Харпер с яростью читал отчёты об этом. Президент Дик Ричардсон, этот напыщенный индюк, имея в своём распоряжении армию в силовой броне, вертиберды и доступ к ВРЭ, умудрился проиграть какому-то дикарю из Убежища. Вся западная ветвь Анклава была обезглавлена и рассеяна. Харперу так хотелось найти этого идиота Ричардсона и набить ему морду, но тот, к его сожалению, давно был мёртв. Восточное побережье тоже было потеряно. Вашингтон и Пентагон, колыбель американской власти, находились под контролем технофанатиков, называющих себя Братством Стали. Эти мародёры, эти фанатики в ржавых консервных банках, присвоили себе технологии довоенной армии США и теперь считали себя единственными хранителями знаний. Они захватили несколько баз Анклава, включая Рейвен-Рок, и прочно окопались в Столичной Пустоши. Связь с остатками полковника Отема была потеряна много лет назад. Харпер установил контакт с несколькими другими уцелевшими бункерами и секретными базами Анклава, разбросанными по стране. Новости были неутешительными. Все старшие офицеры, все члены довоенного руководства погибли или пропали без вести. Внезапно оказалось, что он, генерал Рик Харпер, командующий базой под горой Шайенн, — единственный высший чин, оставшийся от всего грандиозного проекта Анклава. И теперь ему, чёрт возьми, предстояло командовать всем этим бардаком. — Вот, генерал, — голос Джессики вырвал его из мрачных мыслей. Она сидела за своим терминалом в его кабинете, её пальцы летали над клавиатурой. На большом экране появилась карта Северной Америки. — Я закончила первичный анализ по крупным фракциям, данные подтверждены со спутников и отчётами с базы «Наварро» и «Чикаго-Форпост». Харпер подошёл к экрану. — Докладывай. — Западное побережье, после вакуума власти, оставшегося после нашего поражения десять лет назад, практически полностью подмяла под себя Ново-Калифорнийская Республика, — начала она, выводя на экран границы НКР. — Они — то, что получилось из одного из Убежищ. Пытаются копировать довоенную демократию. Большая территория, огромные людские ресурсы, собственная армия. Но страдают от коррупции, растянутых линий снабжения и бюрократии. Их технологический уровень — примерно конец двадцатого века, но они активно используют и ремонтируют довоенные образцы вооружения. Харпер хмыкнул. Демократия. Он видел, к чему она привела старый мир. — Угроза? — В долгосрочной перспективе — основная. Они — единственная сила на континенте, способная выставить сопоставимую по численности армию. Но сейчас они ослаблены. На карте появилась другая зона. Пустыня Мохаве. — Легион Цезаря, — продолжила Джессика. — Агрессивное рабовладельческое государство, построенное по принципу Древнего Рима. Примитивны технологически, но обладают высочайшей дисциплиной и боевым духом. Их экспансия на запад была остановлена НКР в битве у дамбы Гувера несколько лет назад. Их лидер, Цезарь, предположительно, мёртв. Сейчас Легион раздирают внутренние распри. На данный момент — не большая угроза. Скорее, региональная проблема, которая сама себя пожирает. Харпер смотрел на карту, на эти уродливые пятна, расползшиеся по его стране. Дикари в римских юбках и коррумпированные дилетанты, играющие в демократию. И фанатики в силовой броне на востоке. Вот что стало с Америкой. — Я отдал приказ, — твёрдо сказал он, отворачиваясь от карты. — Отправить беспилотники на разведку местности в радиусе пятисот миль. Затем — патрули на вертибердах. Нам нужно знать, что творится у нас под носом. Также я хочу получить со всех уцелевших спутников детальные снимки всех известных нам военных баз, городов и промышленных центров. Всех. Я хочу знать, где что уцелело. Где есть ресурсы. Где есть враги. — Уже делается, генерал, — ответила Джессика, не отрываясь от работы. — Первые данные с орбиты уже поступают. Я интегрирую их в тактическую карту. Харпер вернулся за свой стол и устало опустился в кресло. Он смотрел на эту девушку. Спокойная, сосредоточенная, эффективная. Её разум работал с пугающей скоростью и точностью. Он открыл её личное дело в своём терминале. Довоенное. Составленное ещё тогда, в программе «Архимед». Он пролистал до графы «Рекомендованная специализация». «Техник-ремонтник, третья категория. Силовая броня. Вспомогательные системы.» Генерала передёрнуло от гнева. Такие мозги. Такой аналитический талант. И какой-то идиот-бюрократ, давно обратившийся в прах, решил, что лучшее применение для неё — закручивать гайки и менять масло в сервоприводах. Харпер сжал кулаки. Надо бы найти имя того, кто это придумал, — с мрачным удовлетворением подумал он. — И если я когда-нибудь найду время, я лично прослежу, чтобы его потомка, если таковой отыщется в наших рядах, отправили чистить туалеты до конца его никчёмной жизни. Но времени не было. Он снова посмотрел на тактическую карту, на которой уже начали появляться новые отметки от Джессики — руины Денвера, остатки военной базы, аномальные радиационные поля. Работы было непочатый край. Ему достался расколотый, грязный, умирающий мир. И приказ, который он сам себе отдал, — собрать его заново. По образу и подобию Анклава. — Стоун, — позвал он. — Да, генерал? — Отчёт по энергопотреблению базы «Наварро» за последние пять лет. Мне кажется, они что-то скрывают. И проверь все их запросы на поставку запчастей. Ищи аномалии. — Уже в процессе, генерал, — ответила она, и на одном из её экранов побежали новые строки кода. Харпер откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Бардак. Но, по крайней мере, теперь у него был инструмент, чтобы начать в этом бардаке разбираться. И этот инструмент был куда острее любого плазменного резака.