Часть 9. Первые шаги по пеплу

Тишина командного центра была обманчива. Она не успокаивала, а давила, густая и плотная, как вода на большой глубине. Единственным светом были холодные, синеватые отблески десятков мониторов, отражавшиеся в уставших глазах Джессики. Она сидела за своим терминалом, который стал продолжением её нервной системы, и смотрела на мир, которого не было двести десять лет. Первые данные, полученные с разведывательных дронов, начали поступать несколько часов назад. И увиденное повергло её в тихий, холодный ужас. Это была не та Пустошь, которую она знала по играм — стилизованная, полная приключений и странных квестов. Это была неприкрытая, гнойная рана на теле планеты. На главный экран она вывела изображение с высотной камеры дрона, медленно пролетающего над тем, что когда-то было Колорадо-Спрингс. Ближайший к их базе город. Теперь это был скелет. Почерневшие остовы зданий тянулись к вечно серому небу, как руки утопленников. Улицы, заваленные обломками и горами ржавеющего металла, превратились в каньоны мусора. В центре города, где, судя по старым картам, находилась мэрия, зияла огромная, оплавленная воронка. Счётчик Гейгера на дроне зашкаливал, треща, как обезумевший сверчок. Судя по первичным данным, город был необитаем. Мёртв. Радиоактивный памятник последней войне человечества. Но по мере того, как дрон отдалялся от эпицентра, фон начинал спадать до значений, которые бортовой компьютер помечал как «допустимые для краткосрочного пребывания в защитном снаряжении». И здесь начиналась жизнь. Уродливая, искажённая, но упрямая, как сорняк, пробивающийся сквозь асфальт. Джессика переключила изображение на тепловую камеру. И вот они — первые признаки человеческого присутствия. Она увеличила картинку, и её желудок сжался. Это был лагерь. Примитивный, построенный из мусора. А вокруг лагеря, насаженные на шесты, скалились в безмолвном крике человеческие черепа. Каннибалы. Не персонажи из страшных историй, а реальность нового мира. Дрон зафиксировал движение — несколько оборванных фигур тащили к костру кого-то, кто отчаянно сопротивлялся. Джессика быстро отвела камеру. Ей не нужно было видеть продолжение. Она направила другой дрон дальше на восток. И нашла новые поселения. Бандитские формирования, которые в этом мире называли себя рейдерами. Она наблюдала сверху, как группа на ржавых, шипастых багги атаковала одинокий караван. Это была не битва, а бойня. Жестокая, бессмысленная и быстрая. Они забрали всё, что было ценного, и оставили за собой лишь горящие остовы грузовиков и тела на пыльной дороге. Но был и проблеск надежды. Или, по крайней мере, чего-то, похожего на цивилизацию. Среди выжженных равнин она обнаружила несколько ферм. Небольшие, обнесённые стенами из мусора и глины поселения, где люди пытались возделывать отравленную землю. У них были свои охранники, свои ветряки для получения энергии. Они выживали. Они строили. Они были островками порядка в океане хаоса. И повсюду были мутанты. Стаи диких, облезлых собак. Гигантские, похожие на тараканов радскорпионы. Стада двуглавых браминов. Об этом они уже знали из отчётов с других баз, но видеть это своими глазами, пусть и через объектив дрона, было совсем другим. Собрав первичные данные в единый, лаконичный отчёт, снабдив его самыми показательными видеофрагментами, Джессика вызвала генерала Харпера в командный центр. Рик Харпер вошёл в зал, выглядя так, будто не спал неделю. Его китель был расстёгнут, под глазами залегли тёмные тени, а в руке он держал кружку с обжигающе-чёрным кофе. Он молча кивнул Джессике, и она начала доклад. Она вывела на главный экран карту региона. Красным цветом были отмечены зоны повышенной радиации. Жёлтым — подтверждённые места дислокации враждебных групп. Синим — мутировавшая фауна. И зелёным — те немногие островки мирной жизни. — Вот, генерал, — её голос звучал ровно, почти механически. — Состояние дел в радиусе ста миль от базы. Колорадо-спрингс — радиоактивные руины, жизни нет. Предгорья кишат агрессивными мутантами. Дальше на равнинах — как минимум четыре крупных бандитских формирования и одно подтверждённое племя каннибалов. Общая численность враждебных гуманоидов — по предварительной оценке, от трёхсот до пятисот человек. Также обнаружено три независимых фермерских поселения, ведущих оборонительный образ жизни. Харпер долго смотрел на карту. Его лицо было непроницаемо, но в глазах горел холодный огонь. Он пил кофе, но казалось, что пьёт яд. — Каннибалы, — произнёс он так, будто пробовал слово на вкус. — До чего дошла моя страна... Он поставил кружку на стол. Звук разнёсся по тихому залу. — Эта мразь не может находиться так близко к нам. Они — угроза безопасности. Они — зараза, которую нужно выжечь. Мы не можем начать восстановление, пока у нас под боком гнездо дикарей. Он выпрямился, и усталость на его лице на мгновение сменилась привычной стальной решимостью командира. — Джессика. Сформировать три тактические группы. Кодовые названия: «Молот», «Наковальня» и «Чистильщик». Состав каждой группы — десять солдат в силовой броне Т-51, полное боевое оснащение, плазменные винтовки, по два гранатомёта на группу. Их задача — методичная зачистка квадратов, отмеченных жёлтым. Цель — полная нейтрализация всех враждебных гуманоидных угроз. Мирные поселения не трогать, но вести за ними наблюдение. С агрессивной фауной разбираться по ситуации. Начать операцию через шесть часов. Он отдавал приказы чётко, профессионально. Это была его стихия. Но когда последний приказ был отдан, он снова как будто сдулся. Он провёл рукой по лицу, тяжело вздохнул и уставился в одну точку на карте. И в этот момент Джессика увидела не генерала Анклава. Она увидела просто невероятно уставшего старика, на плечи которого свалился весь этот проклятый, разрушенный мир. Она увидела лёгкую дрожь в его пальцах, когда он снова потянулся к кружке. И она поняла, что даже сталь устаёт. — Генерал, — тихо сказала она. Он поднял на неё глаза. — Вы на ногах почти тридцать шесть часов. Ваша главная ценность для этой базы и для всего Анклава — в вашей ясности ума. Усталость — враг стратегии. Группы отправятся через шесть часов. За это время ничего критического не произойдёт. Я буду здесь. Я буду наблюдать за всем. Если что-то пойдёт не так, я немедленно вам доложу. Она говорила не как подчинённая. Она говорила как врач, прописывающий лекарство. Она апеллировала к его логике, к его чувству долга. Харпер смотрел на неё несколько долгих секунд. Он хотел было возразить, сказать, что он в порядке, что он должен быть на посту. Но он знал, что она права. Он был на пределе. Ещё один час, и он начнёт совершать ошибки. А в их положении ошибки были равносильны смерти. — Ты права, Стоун, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала тяжёлая усталость. — Права. Хорошо. Ты главная, пока я не вернусь. Докладывать о любых изменениях обстановки. Обо всех. Он кивнул ей и медленно пошёл к выходу. Это только начало, — подумал он, шагая по гулким коридорам к своему жилому блоку, где его ждала семья, которую он почти не видел с момента пробуждения. — Только самое начало... Джессика осталась одна в огромном, полутёмном командном центре. Она была его нервным центром, его глазами и ушами. На главном экране карта сменилась на тактический дисплей, где уже формировались три иконки — отряды «Молот», «Наковальня» и «Чистильщик». Она наблюдала, как они получают снаряжение, как проходят инструктаж, как готовятся выйти в мир, который их не ждал. Она сделала это. Её анализ, её отчёт привели к этому приказу. Солдаты Анклава, призраки из прошлого, сейчас отправятся нести смерть и порядок в Пустошь. Она чувствовала тяжесть этого решения, но не вину. Это была необходимая операция. Хирургическое вмешательство для удаления раковой опухоли. Такова была цена за безопасность. Такова была цена за будущее, которое они собирались построить. А там, снаружи, под тусклыми звёздами, ничего не подозревающая Пустошь жила своей жестокой жизнью. Рейдеры делили добычу у костра. Каннибалы точили свои ножи. Фермеры запирали ворота, надеясь пережить ещё одну ночь. Никто из них не знал, что в сердце Скалистых гор пробудился древний титан. Никто не подозревал, что Анклав восстал из пепла. И что скоро всё изменится.