Часть 10. Огонь и Мысль

Командный центр гудел, как потревоженный улей. Генерал Харпер вернулся в кресло через шесть часов, как и обещал. Он выглядел отдохнувшим, но эта свежесть была поверхностной, как тонкий слой льда на глубоком, тёмном озере усталости. В его глазах застыла холодная, сфокусированная решимость. Он провёл быстрый видео-брифинг с командирами трёх тактических групп, которые уже ждали на стартовых позициях внутри горы. Его голос был лишён эмоций, превратившись в инструмент для передачи приказов. — Группы «Молот», «Наковальня», «Чистильщик», доклад о готовности. Три голоса, искажённые воксом шлемов силовой брони, один за другим доложили о полной готовности. — Правила применения силы остаются в силе, — отчеканил Харпер. — Цели, указанные в ваших планшетах, считать враждебными. Сопротивление подавлять с максимальной эффективностью. Выдвигайтесь. Конец связи. На главном экране три иконки, обозначавшие отряды, пришли в движение. Джессика наблюдала, как на видео с внутренних камер открываются гигантские, замаскированные в скале створки ангара, и из них, окутанные рёвом турбин, вылетают три «Вертибёрда». Они были похожи на хищных стрекоз из далёкого, забытого прошлого. Джессика смотрела на тактическую карту, на которой разворачивалась эта операция. Она понимала, что это не битва. Это была дезинсекция. Все эти банды оборванцев, каннибалы в своих пещерах, вооружённые ржавыми обрезками труб и самопальными винтовками, — что они могли противопоставить десятитонным машинам смерти, облачённым в композитную броню? Что они могли сделать против солдат, обученных по стандартам 2077 года и вооружённых оружием, стреляющим перегретой плазмой? Она подозревала, что здесь, в горе Шайенн, собрался самый профессиональный военный контингент, уцелевший на всём континенте. Бойцы, которые не знали ужасов Пустоши, не были сломлены десятилетиями борьбы за выживание. Они были оружием из прошлого, выпущенным в настоящее. Для них это будет не война. Это будет лёгкая, кровавая прогулка. Ферма Стоунов. Недалеко от горы Шайенн. Энди стоял на своей импровизированной сторожевой вышке, сжимая в руках старую охотничью винтовку. Его жена, Синтия, сидела на крыльце, перевязывая свою раненую руку. А их пятнадцатилетняя дочь, Кайра, сидела на ступеньках, глядя в пустоту. Уже неделю она почти не говорила. С тех пор, как неделю назад на их ферму наведались «Псы Дьявола» — местная банда рейдеров. В тот день Энди ушёл на соседнюю ферму, чтобы договориться об обмене семенного брамино-корма на медикаменты. Когда он вернулся, его дом был разграблен. Урожай вытоптан. Синтия лежала без сознания с пробитой головой. А дочь... Он даже вспоминать не хотел тот взгляд, которым она смотрела на него, когда он нашёл её в сарае. Пустой, разбитый, мёртвый взгляд. Они с женой с трудом вывели её из ступора, но та весёлая, смешливая девочка, которой она была, умерла. И на её месте осталась лишь тихая, дрожащая тень. Внезапно воздух разорвал странный, незнакомый гул. Энди схватился за винтовку, сердце бешено заколотилось. Но звук был не похож на рёв ржавых моторов рейдеров. Он был мощнее, ровнее. Из-за холма показалась огромная металлическая машина, похожая на гигантского жука. «Вертибёрд», как назвали бы его в старом мире. Он направлялся прямо к лагерю «Псов Дьявола», который находился в каньоне в паре миль отсюда. — Синтия, Кайра, смотрите! — крикнул он. Они подняли головы. Из брюха металлического зверя по канатам начали спускаться фигуры. Огромные, закованные в тёмно-серую броню, которая блестела даже в тусклом свете дня. Они двигались с неестественной скоростью и мощью. А потом начался ад. Точнее, очищение. Из лагеря рейдеров высыпали бандиты, поливая незваных гостей огнём из своих автоматов. Но пули лишь высекали искры на броне гигантов, не причиняя им никакого вреда. В ответ ночные гости подняли своё оружие, и воздух прорезали зелёные и красные лучи. Без криков, без суеты, без лишних движений. Рейдеры просто исчезали. Одни взрывались в снопах пламени. Другие таяли, превращаясь в кучки дымящегося зелёного шлака. Их укрепления из ржавых автомобилей разлетались на куски от выстрелов из чего-то, похожего на гранатомёт. Это была не битва. Это было истребление. Быстрое, эффективное и ужасающе красивое в своей смертоносной грации. Энди опустил винтовку. Он смотрел на это, и на его лице расползалась злая, мстительная улыбка. Он посмотрел на свою дочь. Кайра тоже стояла и смотрела на каньон, из которого доносились звуки взрывов и вспышки плазмы. И на её лице, впервые за неделю, тоже появилось выражение. Тень улыбки. Зловещая ухмылка чистого, незамутнённого удовлетворения. В её мёртвых глазах зажёгся огонёк. Огонёк отмщения. Через пятнадцать минут всё было кончено. Металлическая птица подняла своих жнецов и улетела так же быстро, как и появилась. Энди вглядывался в её удаляющийся силуэт. Он успел заметить знак на её борту — круг со звездой и полосами внутри. Он никогда не видел такого раньше. Но он запомнил его. Кто бы ни были эти ангелы смерти, он был им благодарен. И если ему когда-нибудь представится возможность, он отблагодарит их лично. Подобные зачистки происходили по всему периметру вокруг горы Шайенн. Пустошь не знала, что случилось, но она чувствовала, как невидимая рука начала наводить в ней свой, железный порядок. Генерал Харпер смотрел на те же самые кадры, но с десятка разных ракурсов, на экранах в командном центре. Он видел эффективность своих солдат. Видел тактическое превосходство. Операция проходила безупречно. Но пока его солдаты зачищали окрестности, его разум работал над другой, куда более сложной проблемой. Он открыл на своём личном терминале демографические данные. Численность персонала на всех подконтрольных базах Анклава. Около двадцати тысяч человек. Женщины, дети, старики. Из них боеспособных солдат — не более пяти тысяч. Он запустил симуляцию. Прогноз жизнеспособности популяции на сто лет вперёд. Результат, выведенный на экран красными буквами, был приговором. «НЕДОСТАТОЧНОЕ ГЕНЕТИЧЕСКОЕ РАЗНООБРАЗИЕ. ВЫСОКИЙ РИСК ВЫРОЖДЕНИЯ В ТЕЧЕНИЕ 4-5 ПОКОЛЕНИЙ.» Старая доктрина Анклава, доктрина чистоты, которую проповедовали президент Ричардсон и его предшественники, была самоубийством. Они были слишком горды. Слишком фанатичны. Они считали всех на поверхности мутантами, генетическим мусором. Но реальность была такова, что их собственный генофонд был лужей, которая высохнет через пару поколений. Их мало. Слишком мало для возрождения целой нации. Слишком много баз было потеряно. Слишком много людей погибло. Харпер смотрел на экран, где дрон показывал ту самую ферму, за жителями которой наблюдали его солдаты. Да, они были грязными. Вероятно, больными. Необразованными. Но они были потомками американцев. Они выжили. Они боролись. Они не превратились в дикарей и каннибалов. В них текла та же кровь. И в этот момент генерал Рик Харпер принял самое важное и судьбоносное решение в своей жизни. Он отбросил старую доктрину. Гордыня — это роскошь, которую они больше не могли себе позволить. Для восстановления нации им нужны местные. Это будет нелегко. Будут тщательные медицинские проверки. Лечение от радиации и болезней. Депрограммирование от суеверий Пустоши. Обучение. Интеграция. Это займёт десятилетия. Но он видел в этом единственный путь. Не путь чистоты, но путь выживания. Они будут не просто правителями. Они станут пастырями. Вернут заблудшее стадо Америки в стойло цивилизации. Он посмотрел на Джессику, которая с ледяным спокойствием координировала действия трёх отрядов. — Стоун, — позвал он. Она обернулась. — Слушаю, генерал. — Операция по зачистке — это лишь первый этап. Этап второй — интеграция. Сформируй новую группу. Мне нужны социологи, врачи, психологи и небольшой отряд охраны, обученный нелетальному сдерживанию. Их задача — разработать протокол первого контакта с лояльными или нейтральными поселениями. Нам нужно научиться говорить с ними, а не только стрелять. Найди мне подходящее поселение для первого контакта. Ферму. Изолированную. Без явных связей с рейдерами. Джессика смотрела на него, и её зелёные глаза, обычно непроницаемые, на мгновение потеплели. Она поняла. Она увидела этот колоссальный сдвиг в стратегии. Она увидела, как прагматизм победил фанатизм. Она мысленно догадывалась, что её командир — не безумец, одержимый идеей чистоты расы. Он, прежде всего, патриот, готовый на всё, чтобы возродить свою страну, даже если для этого придётся переступить через старые догмы. И ей это нравилось. Это давало надежду. — Так точно, генерал, — ответила она, и её пальцы уже летели над клавиатурой, открывая новые файлы, создавая новые директивы. — Немедленно приступлю. Она уже видела на карте ту самую ферму, за которой наблюдал дрон. Ферму семьи, которая с тёмной радостью смотрела на пламя отмщения. Это был идеальный кандидат.