Часть 12. Союз разума и стали

Несколько месяцев спустя. Содружество. Подземный комплекс «Институт». Шон, известный на поверхности лишь как мифический «Отец», смотрел на отчёт, выведенный на его терминале. Данные поступали от синта-наблюдателя, внедрённого в караван торговцев в районе Скалистых гор. Информация была настолько невероятной, что поначалу он счёл её системным сбоем. Довоенная база в горе Шайенн ожила. Но это был не тот Анклав, о столкновении с которым в Столичной Пустоши он читал в старых отчётах. Тот Анклав был как чума — бездумная, фанатичная сила, стремящаяся к стерилизации всего живого. Эти же… эти действовали иначе. Чем дальше Шон читал, тем яснее становилась картина. Он видел отчёты о зачистке рейдеров, но также и о создании протекторатов над местными фермами. Он видел, как солдаты в силовой броне не убивают, а охраняют. Как врачи из старого мира лечат детей Пустоши. Они не просто уничтожали, как их предшественники. Они строили. Да, под своим полным контролем. Да, на своих, безжалостно-прагматичных условиях. Но они строили нечто, похожее на цивилизацию. Шон был учёным. Его разум требовал логики. И он понял, почему они так резко поменяли политику. В архивах старого мира он нашёл упоминания о проекте «Архимед» и о генерале Рике Харпере. Не фанатик, не идеолог. Патриот. Солдат до мозга костей. И, очевидно, именно он взял под свой контроль уцелевшие остатки Анклава. Шон горько усмехнулся. Он смотрел в зеркало и видел ту же самую проблему, что и Харпер. Генофонд Института был ничтожно мал. Да, их передовая наука позволяла бороться с генетическими заболеваниями, но это была лишь отсрочка неизбежного. Изоляция вела к вымиранию. А была и другая, куда более насущная угроза. Братство Стали. Эти техножрецы в своей ненависти ко всему, что они не могли контролировать, уже давно точили зуб на Институт. Их дирижабль «Придвен» был уничтожен, но Шон знал, что это лишь временная победа. Братство, как гидра, могло отращивать новые головы. Рано или поздно они придут снова. И тогда его учёные и синты-охранники не смогут противостоять мощи целого ордена. Он созвал совет глав отделов. — Господа, — начал он, когда все собрались в стерильном конференц-зале, — у нас появился новый игрок на доске. Возможно, самый сильный из всех. Он вывел на главный экран данные о деятельности Анклава в Колорадо. — Они не такие, как раньше. Они адаптировались. Они строят нацию. И я предлагаю немыслимое. Я предлагаю выйти с ними на контакт. По залу пронёсся ропот. Глава СРБ, службы безопасности Института, вскочил с места. — Отец, это безумие! Это Анклав! Они убьют нас всех, заберут наши технологии! — Они могли бы сделать это с поселенцами вокруг своей базы, но они этого не делают, — парировал Шон. — Потому что они умны. Они понимают, что столкнулись с той же проблемой, что и мы, — вымиранием. Мы можем сидеть в своей чистой гробнице и ждать, пока нас не уничтожит либо время, либо Братство Стали. Или мы можем сделать ход, который обеспечит наше выживание. Главы отделов долго спорили. Робототехники были заинтригованы возможностью изучить довоенную силовую броню. Биологи подтвердили мрачные прогнозы Шона по поводу генофонда. Даже глава СРБ, видя логику в словах Отца, вынужден был признать, что их собственные силы слишком малы для полномасштабной войны. Разум победил паранойю. Они были учёными, а не солдатами. Решение было принято. Синт-наблюдатель в районе Колорадо получил новый приказ и пакет данных для установления первого контакта. Протекторат Анклава. Несколько месяцев спустя. Пока в недрах Института шли споры, Анклав действовал. На поверхности, в нескольких милях от входа в гору, была возведена передовая оперативная база — ФОБ «Надежда». Сборные казармы, посадочная площадка для «Вертибёрдов», мощный силовой периметр с плазменными турелями. Это был плацдарм Анклава в новом мире. Рядом с базой развернули настоящий полевой госпиталь в огромных палатках. Любой житель из присоединённых ферм мог получить здесь квалифицированную медицинскую помощь. В соседней палатке открыли школу. Каждое утро большой бронетранспортёр с эмблемой Анклава, который дети прозвали «Школьный Жук», объезжал фермы, собирая ребятишек, и вечером развозил их обратно. Мобильные медицинские бригады на «Вертибёрдах» были готовы в любой момент вылететь на экстренный вызов. Все лояльные фермы получили автоматизированные лазерные турели для защиты и терминалы для прямой связи с базой. Теперь, в случае нападения рейдеров, им нужно было лишь нажать тревожную кнопку, и группа быстрого реагирования прибывала в течение десяти минут. Жители на практике видели, что их защищают. Да, они лишились своей анархической, голодной свободы. Взамен они получили безопасность, еду и надежду на то, что их дети будут жить, а не выживать. И для большинства этот обмен был более чем справедливым. И вот, в один из таких дней, к воротам ФОБ «Надежда» подошёл ничем не примечательный человек средних лет в потрёпанной одежде пустошца. — Я хочу поговорить с вашим командиром, — сказал он часовым в силовой броне. — Я представитель организации под названием «Институт». Сообщение о контакте пришло Джессике в командный центр в горе Шайенн. Она перечитала его трижды. Институт. Легендарный «подземный человек», страшилка, которой пугали друг друга караванщики и жители Даймонд-сити. Организация, обладающая технологией телепортации и армией человекоподобных роботов. Она была в шоке. Это был игрок, которого не было на её карте. Фактор, который мог изменить всё. Она немедленно доложила генералу. Харпер выслушал её, и на его лице не отразилось ни удивления, ни страха. Лишь глубокая задумчивость. — Они сделали первый шаг, — сказал он. — Это значит, мы им нужны больше, чем они нам. Или они так думают. Джессика, полетишь со мной. Ты мой главный аналитик, и на переговорах твой мозг будет полезнее любого оружия. Возьмём с собой доктора Шарму в качестве дипломата. Переговоры проходили по защищённому видеоканалу. С одной стороны экрана — генерал Харпер, Джессика и доктор Шарма в строгой обстановке командного центра. С другой — пожилой, уставший, но полный достоинства мужчина на фоне стерильно-белой стены. Шон. Он говорил прямо и без обиняков. Он рассказал об Институте, о их целях, о проблеме с генофондом и, самое главное, об угрозе со стороны Братства Стали. Он не просил о союзе равных. Он предлагал Институту стать частью новой структуры, которую строил Анклав. Научным крылом. Мозговым центром. В обмен на защиту и решение их биологических проблем. Генерал слушал, и Джессика видела, как в его глазах загорается огонь стратега. Он понимал, что Институт хочет выжить. Но он также видел невероятные возможности. «Мозги нам не помешают», — подумал он. «А синты... Боже всемогущий, синты! Их можно использовать для расчистки самых радиоактивных руин. Как идеальных разведчиков. Как диверсантов, которых невозможно отличить от человека. Соблазн был огромен. А технология телепортации...» — Генерал, — вмешалась Джессика, когда Шон закончил. — Их технология «Курсер» позволит нам мгновенно перебрасывать отряды быстрого реагирования в любую точку континента. Время на логистику сократится с дней до секунд. Это ускорит зачистку и освоение территорий в десятки раз. Это тактическое преимущество, которое нельзя переоценить. Решение было очевидным. Две фракции, два осколка старого мира, изолированные и находящиеся под угрозой вымирания, нужны были друг другу как воздух. Договор был заключён, несмотря на тысячи миль, разделявшие их. — Но как нам осуществить интеграцию? — спросил Шон. — Телепортация не способна перемещать большие объёмы грузов или большое количество людей за раз. — У нас в главном ангаре есть несколько тяжёлых транспортных самолётов «Кондор», — предложила Джессика. — Их можно привести в рабочее состояние. Мы сможем постепенно, группами, перебрасывать ваш ключевой персонал и оборудование на нашу территорию. Это будет не быстро, но это единственный надёжный вариант. Генерал Харпер подумал и согласился. — Начинайте подготовку, Отец, — сказал он Шону. — А я отдам приказ нашим разведгруппам проверить все ближайшие довоенные аэродромы на предмет наличия уцелевших транспортников. Нам понадобится целый воздушный флот. Союз был заключён. Союз разума и стали. Союз, который должен был навсегда изменить лицо Пустоши. А пока лидеры решали судьбу мира, в маленькой школе в палатке у подножия горы Шайенн пятнадцатилетняя Кайра грызла гранит науки. На одном экране её учебного терминала были уравнения по ядерной физике. На другом — тактические симуляции боя в городских условиях. После уроков она ходила в тир и училась стрелять. Её руки больше не дрожали. Её взгляд был твёрд и сфокусирован. Тот ужас, что она пережила, не сломал её. Он превратил её в сталь. Она больше не была жертвой. Она хотела стать защитником. Она хотела стать такой же сильной и неотвратимой, как те солдаты в силовой броне, что принесли ей отмщение. Она хотела сделать всё, чтобы больше ни одна девочка в этом проклятом мире не пережила тот ужас, что пережила она. И Анклав давал ей эту возможность.