Часть 14. Жатва в Колорадо

Следующие несколько месяцев пролетели в лихорадочной, напряжённой работе. Анклав не сидел сложа руки в своём горном убежище. Под руководством генерала Харпера и при тактическом планировании Джессики, они превратили предгорья Колорадо в неприступную крепость. Были возведены десятки замаскированных оборонительных форпостов, соединённых сетью подземных коммуникаций. Их гарнизоны состояли в основном из боевых синтов, которые несли службу 24 часа в сутки, не зная усталости. Инженеры Института и Анклава, работая вместе, развернули эшелонированную систему ПВО, спрятав в каньонах и на вершинах холмов плазменные батареи и ракетные комплексы. Они готовились к войне. А в это время, за тысячи миль от них, в недрах Цитадели, их враг принял роковое решение. Благодаря синту-агенту, внедрённому в ряды паладинов Братства Стали, Анклав провёл дерзкую операцию. В результате тщательно спланированного саботажа, выданного за несчастный случай во время испытаний нового оружия, Старейшина Мэксон и несколько самых фанатичных членов его совета погибли. Синт, передавший сигнал об успехе, был раскрыт и уничтожен, но свою задачу он выполнил. Это была жестокая необходимость. Обезглавив врага, они посеяли в его рядах хаос, но в то же время спровоцировали предсмертную, яростную агонию. Братство, лишённое своего лидера и ослеплённое жаждой мести, бросилось в атаку, не успев до конца завершить подготовку. Джессика узнала о начале атаки не по сигналу тревоги, а по звуку. Едва уловимая, низкочастотная вибрация, которая, казалось, шла отовсюду. Гул сотен турбин «Вертибёрдов», летящих на предельно низкой высоте, чтобы обмануть радары. Это был рёв стального льва, идущего на охоту. В тот момент Кайра была на тренировочном полигоне глубоко внутри базы. Она отрабатывала приёмы рукопашного боя в учебной силовой броне Т-45. Внезапно по всей базе взревела боевая тревога, и красный свет аварийных ламп заплясал на стенах. — Внимание всем кадетам! — раздался из репродукторов спокойный, но властный голос инструктора. — Это не учения. Код «Багровый рассвет». Всем немедленно проследовать в сектор «Гамма» для оказания помощи тыловым службам. Двигаться быстро и без паники! Сердце Кайры забилось чаще, но не от страха. От предвкушения. Она так долго готовилась к этому дню. Братство Стали ожидало встретить сопротивление. Но они не были готовы к тому «тёплому приёму», который им приготовили. Когда армада их «Вертибёрдов» вошла в воздушное пространство протектората, небо взорвалось. Спрятанные системы ПВО Анклава открыли шквальный, перекрёстный огонь. Небо расчертили сотни зелёных плазменных разрядов и дымных следов от самонаводящихся ракет. «Вертибёрды», эти грозные хищники Пустоши, начали лопаться в воздухе, как перезрелые фрукты, осыпая выжженную землю дождём из огня и искорёженного металла. В командном центре Джессика и её команда аналитиков работали как единый механизм. На их экранах бились сотни целей. — «Гамма-3», перенаправить энергию на седьмую батарею! У них перегрев! — Грин, дай целеуказание по группе «Дельта»! Ракетный залп по ведущему! — Координируем огонь с ФОБ «Надежда»! Не дать им прорваться с юга! Она отдавала команды быстро, чётко, отсекая все эмоции. Она была не человеком, а процессором, обрабатывающим потоки данных. Генерал Харпер стоял за её спиной, молча наблюдая. Он не вмешивался. Он видел, что его протеже справляется безупречно. Несмотря на чудовищные потери в воздухе, часть «Вертибёрдов» всё же сумела прорваться. Некоторые совершили аварийную посадку, другие успели высадить десант. Из пламени и дыма на землю ступили рыцари и паладины Братства Стали. Озлобленные, потерявшие многих товарищей, они ринулись в атаку на передовую базу. — Они высадились в квадратах «Альфа-5» и «Бета-7», — доложила Джессика. — Я вижу, — спокойно ответил Харпер. — Пришло время выпустить наших цепных псов. Приказ всем подразделениям синтов: вступить в бой. Цель — сдержать и истощить противника. Джессика передала приказ. И из замаскированных бункеров и траншей хлынула первая волна защитников. Сотни синтов первого и второго поколения в стандартной боевой броне, вооружённые новейшим оружием, созданным в лабораториях Института и Анклава. Они двигались с неестественной, жуткой координацией, без страха и сомнений. Началась мясорубка. Рыцари Братства, привыкшие быть самой грозной силой на поле боя, столкнулись с чем-то новым. Их штурмовые винтовки и немногочисленные лазеры наносили синтам урон, но не останавливали их. А в ответ в них летели заряды плазмы, прожигающие силовую броню, и электромагнитные импульсы, от которых коротило сервоприводы и системы наведения в шлемах. Синты несли тяжёлые потери. Их разрывало на части, плавило, но они продолжали идти вперёд. Их можно было заменить. Создать новых. А каждый павший рыцарь Братства был невосполнимой потерей. Тем, кому удалось прорваться через ряды синтетиков, казалось, что победа близка. Они видели перед собой главные ворота базы. И тогда они встретили вторую линию обороны. Ветеранов Анклава. Из ворот вышли солдаты в безупречной силовой броне Т-51 и в новейших прототипах, которые ещё не имели названия. Они двигались не как синты. Они двигались как настоящие хищники. Они использовали укрытия. Они работали в команде. Они швыряли гранаты с идеальной точностью. Их огонь был не шквальным, а прицельным. Каждый выстрел находил уязвимое место в броне противника. Это были ветераны Анкориджской кампании, люди, которые воевали в силовой броне ещё тогда, когда основатели Братства были простыми солдатами армии США. Они обладали тем, чего не было у фанатиков из Цитадели, — бесценным боевым опытом. Это было уже не истребление. Это был урок. Урок того, чем отличается орден религиозных фанатиков от профессиональной армии. Джессика грамотно действовала, быстро выполняя приказы генерала, перебрасывая резервы синтов на самые опасные участки, координируя огонь артиллерии. Она задвинула все эмоции так глубоко, как только могла. Не было времени на страх или жалость. Была только математика боя. Кайра, вместе с другими кадетами, работала в тылу. Они подносили боеприпасы к турелям, помогали медикам в госпитале, разносили воду и пайки солдатам, готовящимся вступить в бой. Она видела раненых, видела обожжённые тела синтов, слышала грохот битвы. И она не боялась. Она чувствовала себя частью этого огромного, яростного механизма. Она была на своём месте. К вечеру всё было кончено. Это была последняя крупная битва Братства Стали. У подножия горы Шайенн погибла вся элита их ордена, весь цвет их рыцарства. Те немногие, кто выжил, рассеялись по Пустоши, деморализованные и сломленные. Анклав потерял несколько десятков солдат и около тысячи синтов. Потери были, но по сравнению с потерями противника они были незначительными. Когда канонада боя стихла, и в воздухе остался лишь запах гари и озона, начался долгий процесс восстановления. Ремонтные бригады собирали останки павших, чинили повреждённую технику. Через два дня на большом плацу перед ФОБ «Надежда» состоялись похороны. Десятки гробов, покрытых флагом Анклава. На церемонии были все: солдаты, учёные, инженеры. Были там и фермеры из протектората, пришедшие отдать дань уважения тем, кто защитил их мир. Джессика стояла в толпе рядом с генералом. Она не знала лично ни одного из погибших солдат. Но она видела, как гасли их биометрические показатели на её мониторе. Она знала, как они погибли. Они умерли, защищая её, её родителей, Аманду, Кайру. Защищая их общее будущее. И она скорбела со всеми, чувствуя холодную тяжесть ответственности. Кайра тоже была там, в строю кадетов. Она смотрела на гробы, на скорбные лица ветеранов. И её стремление стать лучшей, стать такой же, как они, только усилилось. Она не подведёт их. Генерал Харпер поднялся на импровизированную трибуну. — Сегодня мы прощаемся с героями, — его голос был тихим, но его слышал каждый. — Они отдали свои жизни не за клочок земли. Не за идеологию. Они погибли, защищая идею. Идею о том, что у Америки есть будущее. Идею о том, что порядок лучше хаоса, а надежда сильнее отчаяния. Их жертва не будет напрасной. На фундаменте их мужества мы построим новый, лучший мир. Вечная слава павшим! Толпа взорвалась троекратным «Слава!». Джессика слушала его, смотрела на флаги, на лица людей, на далёкие, равнодушные горы. И одна фраза, которую она знала ещё из прошлой, давно забытой жизни, эхом прозвучала в её голове. «Война… Война никогда не меняется», — подумала она. — Что двести лет назад, что сейчас. Меняются лишь флаги и оружие. А цена остаётся прежней.