Часть 17. Возрождение из пепла

Несколько месяцев спустя. Мир неохотно, со скрипом и скрежетом, но всё же менялся. Анклав, как гигантский механизм, перемалывал хаос Пустоши, оставляя за собой островки порядка. И дирижёром этого сложного оркестра, по большей части, была Джессика. Её последним триумфом стал взлом основной сети «Волт-Тек». Это была не просто техническая задача, а настоящая археологическая экспедиция в цифровые руины. Ей пришлось обойти каскадные системы защиты, разработанные лучшими умами довоенного мира, продраться сквозь «мёртвые» серверы и использовать один из уцелевших спутников связи «Волт-Тек» как отмычку для входа в их глобальную сеть. Когда на главном экране командного центра наконец отобразилась карта Убежищ по всему континенту, с их статусами и внутренними логами, даже генерал Харпер не смог скрыть своего восхищения. Он знал, что «Волт-Тек» проводил бесчеловечные опыты над жителями Убежищ. Он считал это предательством американского народа. Но то, что они с Джессикой увидели в открывшихся файлах, было за гранью даже его циничных представлений. Они читали отчёты из Убежища 106, где в систему вентиляции распыляли психотропные вещества, сводя с ума целые поколения. Они видели логи Убежища 92, где попытка создать суперсолдат с помощью «белого шума» закончилась массовым психозом и резнёй. Каждое такое Убежище было маленьким, изолированным адом. — Они не спасали Америку, — с отвращением процедил Харпер, глядя на отчёт. — Они использовали её как свою личную чашку Петри. Предатели. Но среди десятков этих проклятых мест были и другие. Контрольные Убежища, где ничего не происходило. Где люди просто жили, сохраняя технологии и знания. Именно на них и сосредоточился Анклав. Начались первые контакты. Вежливые, профессиональные видео-сообщения, предлагающие жителям этих консервных банок выйти на поверхность под защиту и гарантии безопасности со стороны законного правительства США. Некоторые, напуганные историями о Пустоши, отказывались. Другие, уставшие от двухсотлетнего заточения, с радостью соглашались. Процесс интеграции начался. Анклав получал новых граждан — инженеров, врачей, учителей, не испорченных радиацией и дикостью внешнего мира. Одновременно с этим шло восстановление промышленности. Инженеры Института, работая бок о бок со специалистами Анклава, творили чудеса. Они поднимали из руин заводы, запуская производственные линии, молчавшие два столетия. Настоящей жемчужиной стал восстановленный завод «Ядер-Колы» недалеко от Денвера. Первая партия свежей, шипучей, не тронутой временем «Ядер-Колы» была отправлена торговым караваном в НКР. Эффект был сравним со взрывом небольшой бомбы. Жители НКР, привыкшие к разбавленному самогону и плоской, выдохшейся «Ядер-Коле» из древних запасов, были в восторге. Напиток, которому было не двести лет, а два дня, стал символом роскоши, символом того мира, который можно было вернуть. Спрос был колоссальным. Торговля между двумя державами начала процветать, укрепляя хрупкий мир лучше любых договоров. Вокруг ФОБ «Надежда» и основной базы в горе Шайенн начало формироваться настоящее поселение. Больше не временные палатки и сборные бараки. Инженеры Анклава, используя довоенные технологии строительства, возводили добротные дома, прокладывали дороги, строили школы и больницы. Пока это был небольшой городок, который в шутку прозвали «Харперс-Фолл», но было очевидно, что со временем он превратится в полноценный город — столицу нового мира. Кайра заканчивала первый, самый сложный этап своей подготовки. Шесть месяцев изнурительных тренировок, зубрёжки тактики и уставов, часов, проведённых на стрельбище и в симуляторах. Она изменилась. Угловатая, напуганная девочка превратилась в высокого, сильного кадета с уверенным взглядом и твёрдой рукой. Ещё полгода, и она сдаст выпускные экзамены и станет полноправным солдатом Анклава. Она этого ждала. Она хотела этого больше всего на свете. Мир менялся неохотно, но он менялся. Расширение протектората продолжалось. Всё больше ферм и небольших поселений, уставших от вечной борьбы, просились под крыло Анклава. Слухи о месте, где есть чистая вода, еда, медицина и защита от рейдеров, распространялись по караванным путям, как лесной пожар. Нейтан, теперь уже инструктор по строевой подготовке, обучал новобранцев из числа поселенцев. Он нашёл своё место в этом странном новом мире. Однажды, идя по центральной площади нового города, он случайно столкнулся с Джессикой, которая о чём-то оживлённо говорила с генералом Харпером. Он замер. Он узнал её. Конечно, она выросла, стала старше, во взгляде появилась сталь, но это была она. Та рыжеволосая, тихая девчонка-соседка из Сэнкчуари-Хиллз. Из того мира, который существовал теперь лишь в его воспоминаниях. — Джессика? — окликнул он её, сам не веря своему голосу. — Джессика Стоун? Из Сэнкчуари? Она обернулась, и на её лице отразилось удивление, а затем — узнавание. — Нейт? — выдохнула она. Они стояли посреди оживлённой площади нового города, построенного на руинах старого мира, — два призрака из давно забытой, идиллической жизни. Два соседа, разделённые двумя веками криосна и апокалипсисом. Их короткий, неловкий разговор был полон недосказанности. Они говорили о погоде, о строительстве, о чём угодно, лишь бы не касаться того, что они оба потеряли. Для Нейта эта встреча была болезненным уколом ностальгии. Для Джессики — встречей с призраком из той жизни, где она ещё не была архитектором судьбы целого континента. В командном центре Джессика представила генералу Харперу новый отчёт. Благодаря восстановленным спутникам и данным Института, у них наконец появилась общая картина того, что произошло с остальным миром. — Китай перестал существовать как единое государство, генерал, — докладывала она, выводя на экран снимки из космоса. — По нему был нанесён слишком массированный удар. Сейчас это просто конгломерат враждующих племён и радиоактивных пустынь. На экране появились изображения Европы. — В Европе есть отдельные очаги цивилизации, в основном на уровне средневековья. Никаких централизованных государств, способных представлять интерес или угрозу. Затем на экране появилась карта Евразии, и одна огромная территория на ней была подсвечена зелёным. — А вот это, генерал, интересно. Советский Союз. Похоже, их система гражданской обороны и Убежищ оказалась на порядок эффективнее нашей. Они понесли чудовищные потери, но им удалось сохранить централизованный контроль, армию и промышленность. Судя по всему, они медленно, но верно восстанавливаются. Харпер долго смотрел на карту. Новый потенциальный союзник? Или будущий враг? — Они выходили на связь? — спросил он. — Нет, сэр. Они полностью изолировались. Похоже, они заняты своими проблемами. — Вот и пусть занимаются, — решил Харпер. — Нам есть чем заняться на нашем континенте. Контакт с другими странами пока не в приоритете. Сначала нужно навести порядок в собственном доме. Он посмотрел на карту Северной Америки, где зелёная зона влияния Анклава медленно, но неуклонно расползалась, поглощая серые пятна Пустоши. Работа только начиналась. Но впервые за долгое время он чувствовал не только тяжесть ответственности, но и уверенность в том, что у них всё получится. Америка возрождалась.