Глава 35. Утро началось не с кофе

Пло, Энакин и Асока медленно шли по просыпавшемуся району. Солнце мягко освещало знакомые с детства дома и дворы, обещая теплый и безветренный день. Бессонная ночь давала о себе знать, но об отдыхе никто из троих и не помышлял, столько всего надо было обсудить и сделать. — Пойдем к нам, — предложил Пло Энакину — Приведешь себя в порядок, позавтракаешь, а потом мы тебя проводим, я все равно собирался к вам, а твоей маме я позвоню, чтобы она не волновалась. Парень кивнул, соглашаясь, он и в самом деле был не готов идти к маме, представая перед ней в таком ужасном виде. Растрепанный, бледный, в окровавленной рубашке и с перебинтованной рукой. Она почти не болела, очевидно еще действовала местная анестезия, которую ему вколол Артур. И ведь долго не заживет, придется ходить в поликлинику, ну да это мелочи, главное было сейчас другое, то, что ощущал он сейчас и что открылось ему в эту неспокойную ночь. Там, в отделении милиции, где пришлось провести несколько часов было совсем нехорошо, так безрадостно и откровенно безнадежно. Как будто бы это место создано для того, чтобы показать преступникам какой станет их жизнь если вовремя не остановится. И в то же время сейчас, когда шел по улице с двумя людьми, ставшими близкими в самый короткий срок, Энакин увидел другую сторону этой жизни, какая она бывает у других людей, что никогда не преступали закон. Только для них и приготовлено подобное счастье, такое простое и доступное - участие других, сочувствие, хорошее отношение, внимание и доброе слово. Вроде бы это ничего не стоит, но ценится очень высоко, когда не имел этого прежде и вдруг получаешь и понимаешь, что это твое, оно для тебя потому, что ты заслужил. Заслужил просто тем, что все это положено тебе по праву жизни, потому, что вовремя осознал свою судьбу и свой правильный путь, не став отталкивать их, а приняв в свое сердце и сделав своим. Вот, о чем думал Энакин весь короткий путь до дома Асоки. Дорогой они почти не говорили, Асока шла рядом и смотрела на него, словно не желая мешать его уединению со своими мыслями. Пло тоже не спешил вмешаться, он видел этот молчаливый диалог между детьми и понимал насколько он важен. Наконец они пришли. — Проходи в комнату, я сейчас приготовлю чай, — сказала Асока Энакину едва они зашли, тот лишь устало кивнул, более всего мечтая где-то сесть и отдохнуть. — Лучше сперва сходи помойся, — выдвинул предложение Пло — Только осторожнее, не мочи повязку, я сейчас дам тебе чистую рубашку и полотенце. Энакину такой вариант пришелся весьма по душе, очевидно он посчитал, что душ его взбодрит, да и смыть с себя запах отделения милиции тоже не помешает. Тогда Пло протянул ему то, что обещал и парень скрылся в санузле. Тем временем Асока принялась заваривать чай, раскладывая на столе то, что они принесли в сумке. Пло отправился звонить Шми, она недавно установила дома телефон и теперь общаться стало проще. — Алло, — отозвалось в трубке нервное и тревожное, как будто женщина всю ночь не отходила от телефона. Пло поспешил успокоить ее, сообщив, что Энакин у него и скоро он приведет его домой. Шми немного успокоилась и даже пообещала не ругать сына за то, что он сам ей ничего не сказал. — А вечером мы сходим в театр, все вместе, — сказал Пло перед тем, как завершить разговор — Я приглашаю, думаю, мы все заслужили это. Шми была так рада, что даже не спросила какая будет постановка. Да и не все ли равно, главное, чтобы пойти всем вместе. Так считал и Пло, да и дети вряд ли с ним поспорят.

***

Энакин с большим удовольствием скинул с себя вконец испорченную рубашку, сожалея о том, что так мало успел поносить ее. Вряд ли получится отстирать кровавые пятна, мама, наверное, огорчится. Ну ничего, заработает еще денег и новую купит. После чего юноша с удовольствием встал под душ, смывая с себя всю тяжесть прошедшего недавно. Он тщательно намылился, натирая кожу мочалкой до красноты, при этом изо всех сил стараясь не шевелить левой рукой и держать повязку в стороне от воды. Артур сказал, что ранение не опасное, пуля прошла навылет, задев лишь мышечные ткани, чудом не повредив кость и крупные сосуды. Однако, все равно следовало оберегать руку и не давать ей большой нагрузки хотя бы неделю. Сейчас это было возможно, ведь учеба пока не началась, а на работе можно все объяснить. Вот только волосы порой рукой мыть было сложно, однако и с этим парень справился. Он насухо вытерся полотенцем и когда одевался, то невольно обратил внимание на рубашку, что одолжил ему хозяин дома. Она была простая, темно-синяя из хлопковой ткани, явно не новая, хотя чистая и безупречно отглаженная. Не удержавшись и поддаваясь неясному порыву, Энакин поднес рубашку к своему лицу и уткнувшись в нее, ощутил забытый и в то же время знакомый до боли в сердце запах. Легкий аромат одеколона, лосьона после бритья и чего-то еще, названия ему подобрать не получалось. Чего-то щемящего и родного до глубины души. То, чего так хотелось иметь, но судьба не дала. Отняла у него так рано, жестоко и несправедливо. — Папа, — прошептал Энакин почти неслышно — Зачем ты ушел? Почему не был со мной? Не защитил, не помог, не остался рядом? Слезы сами собой покатились из глаз, капая на рубашку. Энакин не противился им, знал, что с ними выходит из души что-то тяжелое и горькое, освобождая место для другого, правильного и нужного ему. Он не плакал очень давно, наверное с раннего детства, еще когда усвоил постулат, вбитый ему средой, где он жил: причинили боль - перетерпи ее молча, все равно никто не утешит. И Энакин терпел. Стискивал зубы, заталкивал чувства в глубину, молча ждал когда все затихнет и не жаловался. Никогда и никому. Он просто знал, нет, был уверен, что толку от этого не будет, лишь посмеются в ответ и обзовут слабаком. Но вот сейчас, здесь, в этой такой простой и искренней семье Энакин ощущал все иначе. Знал, что ничего подобного здесь не будет. Никто не станет его осуждать и оскорблять, его всегда постараются понять и помогут по возможности. Вот как сейчас, привели к себе, позволив вымыться, переодеться, отдохнуть, а потом накормят завтраком и все это не автоматически и чисто из вежливости, а искренне и от души. Не потому, что хотят показать себя хорошими, а просто не умеют иначе. Как удивительно это наблюдать и как непросто привыкнуть. С трудом заставив себя успокоиться, Энакин надел рубашку и вышел. В коридоре он увидел Пло, который шел на кухню. — Ну как ты, сынок? — спросил он с доброй улыбкой — Правда же лучше стало? И от этого доброго обращения, ласкового тона и приветливого взгляда Энакин снова почувствовал как в горле поднимается ком. А через секунду он поднялся выше и пролился из глаз горячими потоками. Подняв руку он попытался накрыть ей лицо, но Пло опередил парня. Словно поняв что-то, мужчина подошел к нему и обняв одной рукой за спину, прижал к своему плечу и слегка погладил по мокрым волосам. — Ну, что же ты так? — спросил он все так же по-доброму — Все ведь хорошо завершилось, ругать никто не будет, мама очень гордится тобой, Асока тоже, я знаю, тебе непросто пришлось, такое не каждый день случается, но мы будем рядом с тобой и скоро ты отойдешь, я очень рад, что у моей дочки появился такой надежный друг, как бы я хотел иметь такого же сына. — И я… я тоже хотел бы… — послышалось в ответ негромкое — Чтобы мой отец был такой как вы… — Ты можешь говорить со мной как говорил бы с ним, — откровенно сказал Пло — И пускай я не смогу заменить его тебе, но постараюсь стать кем-то вроде старшего друга, думаю, это поможет заполнить пустоту. — Да, спасибо, я очень этого хочу, — ответил Энакин и в самом деле ощущая, что больше он не одинок и есть кто-то еще из взрослых, кому он небезразличен. И окончательно успокоившись, парень отправился на кухню пить чай, где Асока давно ждала обоих. Как это было прекрасно - завтракать ранним утром на уютной кухне и вести беседу обо всем, что приходит в голову, словно в настоящей семье. Вот только под конец чаепития усталость и бессонная ночь дали себя знать и Энакин начал медленно склоняться головой на стол, пытаясь что-то сказать заплетавшимся языком. Асока заметила это и помогла ему встать, после чего довела до своей комнаты и уложив на свою кровать, заботливо укрыла покрывалом. Вскоре Энакин крепко спал, Асока, не решившись его оставить, сидела рядом в кресле и читала. А Пло тем временем думал о том, что именно сегодня, в присутствии обоих детей примет самое важное в жизни решение, зависящее от одного ответа на главный вопрос. Но дать его должен был совсем не он.