Глава 3. То, что не должно было лежать в конверте.

Утро в архиве начиналось не с рассвета. Рассвета здесь не было. Никогда. Свет просачивался сквозь узкие щели под потолком — тусклый, рассеянный, похожий на извинение. Не «доброе утро», а скорее «утро есть, но мы ни за что не отвечаем». Флинт проснулся на диване в дальнем углу — том самом, который он вчера обнаружил за стеллажом «Утраченных решений» и счёл достаточно сносным чтобы не искать лучшего. Полежал немного, глядя в потолок. Потолок был в трещинах. Трещины складывались во что-то похожее на карту чужого города. Он встал. Грифель спал — или делал вид что спит — свернувшись между двумя стеллажами, страницы слегка шелестели при каждом «выдохе». Флинт нашёл чайник. Нашёл кружку. Не нашёл чай, зато нашёл что-то в пакетике без подписи, которое при заварке дало тёмно-зелёный цвет и запах старой бумаги. Выпил. Решил что сойдёт. Потом сел за стол. Конверт лежал там же где он его оставил — посреди стола, поверх всего, как будто никуда уходить не собирался. Клоун на печати смотрел с тем же выражением. Флинт посмотрел в ответ. — Ладно, — сказал он наконец. — Ты победил. И сломал печать.                                                                  * * * Внутри не было ни пророчества, ни светящихся букв, ни торжественного послания от потустороннего мира. Просто сложенный вчетверо лист. Пожелтевший. С оборванным краем — будто его вырвали из чего-то большего в спешке. Флинт развернул. Список. Семь строк. Семь имён. Рядом с каждым — дата и одно слово. Эрвин Соль — 2025 год. Исчез. Марта Кейн — 2039 год. Исчезла. Лоррен Дэ — 2051 год. Исчез. Аойф Тиллис — 2068 год. Исчезла. Брайс Нолл — 2083 год. Исчез. Сиан Уорр — 2099 год. Исчезла. Йен Краус — 2117 год. Исчез. Флинт медленно поднял взгляд в потолок. — Семь человек, — произнёс он вслух. — За сто лет. Все исчезли. Пауза. — Прекрасно. Просто замечательно. Он посмотрел снова на лист. В самом низу, почти у края — восьмая строка. Чернила свежее, почерк другой. Торопливый, будто писали в последний момент. Флинт Мэрифельд — 2125 год. Ещё нет. Он долго смотрел на эти два слова. Ещё нет. Не «жив». Не «найден». Не «кандидат». Ещё нет. — Кто-то, — медленно сказал Флинт, — очень остроумный написал это. И я даже знаю кто. Он сложил лист, убрал в карман пиджака. Встал. Прошёлся между стеллажами, потирая переносицу. Логика требовала немедленно выбросить конверт, забыть список, лечь обратно на диван и дождаться увольнения как и планировалось. Логика, к сожалению, проигрывала. Потому что семь человек исчезли. За сто лет. И никто — ни одна живая душа в этом городе — не говорил об этом вслух. Ни в газетах, ни в сплетнях, ни в тех дурацких разговорах которые он всю жизнь старался не слышать. Семь человек просто перестали существовать. Как будто их аккуратно вырезали из мира.                                                              * * * — Грифель, — позвал он. Шорох. Из-за дальнего стеллажа показалась голова бумажного монстра — на его лице сменяли друг друга слова «ЧТО», «СЛУШАЮ» и почему-то «НЕ ВИНОВАТ». — У вас в архиве есть книга божеств? Грифель замер. Страницы на его теле перестали шелестеть — что, судя по всему, было эквивалентом задержанного дыхания. — Книга... божеств, — повторил он осторожно, будто пробуя слова на вкус и находя их горькими. — Да. Книга. Божеств. Три слова, все простые. — Она... существует, — признал Грифель после паузы которая была на два такта длиннее чем нужно. — Но доступ к ней... — Запрещён, засекречен, карается засасыванием в архивную бездну, — перебил Флинт. — Я понял. Где она? Грифель издал звук похожий на скрип несмазанной двери и страдальчески посмотрел куда-то в сторону левого дальнего угла. Флинт посмотрел туда же. Там, между стеллажом с «Утраченными судьбами» и полкой «Ошибок которые нельзя исправить», стояла дверь. Маленькая. Почти незаметная. Без ручки. — Понятно, — сказал Флинт и направился к ней. — Господин Флинт! — Грифель засеменил следом, роняя перья-пальцы. — Я настоятельно прошу вас подумать о последствиях! О здоровье! О карме! О моей нервной системе, в конце концов! — У тебя нет нервной системы. — Зато есть достоинство! Флинт уже стоял у двери. Толкнул — не открылась. Потянул — тоже нет. Он просто постоял перед ней секунду. Потом дверь тихо щёлкнула и открылась сама. За ней была комната размером с чулан. Одна полка. На полке — одна книга. Толстая, в переплёте из чего-то похожего на высохшую кожу, с застёжкой в виде улыбающегося лица. Флинт взял её двумя руками. Тяжёлая. Тёплая. Будто живая. — Ну и дела, — пробормотал он и вернулся к столу. Грифель смотрел на него с видом существа, которое уже мысленно пишет завещание.                                                             * * * Флинт раскрыл книгу — и сразу же наткнулся на раздел. «Тринадцать. Дети Созидания и их Крылья» Под заголовком — тонкая линия, будто кто-то провёл ногтем. Или когтем. Он начал читать. Первый — Кайсар Левин Креатио, бог справедливости. Живёт среди смертных с добровольно запечатанной силой. Его Крыло — Монелла: двое в одном теле, ангел и ведьма, сплавленные древним зельем. Две души. Один голос — когда успевают договориться. — Монелла: двое в одном теле, ангел и ведьма, сплавленные древним зельем. Две души. Один голос — когда успевают договориться. — Двое в одном теле, — произнёс Флинт. — И оба согласились на это. Пауза. — Или не оба. Второй — Вейор Шон Креатио, бог красоты. Семья — его мир. Крылья двое: Валери и Валентин, муж и жена, брат и сестра. Полюбили его каждый по-своему. Оба осознанно. — Двое крыльев сразу, — сказал Флинт. — И семья. И дети. Он помолчал. — Повезло, — добавил он без особого выражения. Непонятно было — завидует или просто констатирует.         Третья и четвёртый — близнецы. Эйрлис Рейн Креатио, богиня загадок, и Эйрлин Рей Креатио, бог мудрости. Правят вместе. Эйрлис замужем за работой. Эйрлин доверяет пожилому детективу по имени Архив. Эйрлис ждёт существо, которое само является живым хранилищем — Колокольчик. — Замужем за работой, — повторил он. Перевернул страницу. — Понятный выбор. Пятая — Ноимий Донна Креатио, богиня тьмы. Вышла из ада. Пришла за теми, кто предал или кого предали. Её Крыло — Лианна Бри, вампирша, лишённая титула и заключённая в тюрьму родными. Она — тень богини. Её суд. — Значит богиня тьмы выбрала человека которого предала семья. Он немного подумал. — Логично. Шестая — Лютенна Лили Креатио, богиня магии. Не управляет каждым заклинанием — просто является причиной того, что они вообще работают. Её Крыло — лягушка. Прежде — бандит, решивший напасть на богиню. Она не убила его. Она нашла способ лучше. — Лягушка, — сказал Флинт вслух. Тишина. — Она не убила его, — прочитал он снова. — Она просто нашла способ лучше. Он закрыл глаза на секунду. — Я начинаю уважать богиню магии. Седьмой — Денариус Грей Креатио, бог любви. Его Крыло — Иларэн, рождённый в последней битве Войны Проклятия. Его кровь — чистое сияние. Каждый раз когда она проливается, он забывает одно имя, один цвет, один запах, один смех. Он не хотел быть Крылом. Просто оказался в момент, когда кто-то должен был остаться. Флинт долго смотрел на эту строчку. Просто оказался в момент, когда кто-то должен был остаться. Он перевернул страницу немного резче чем нужно.         Восьмая — Девика Виктория Креатио, богиня контрактов. Мир построен на договорах. Её Крыло — Реми Лок, которого называют Крылом Радости. Он не требовал справедливости. Не пытался договориться. Просто разрушил то, что сломало его первым. Именно поэтому она его выбрала. — Крыло Радости, — прочитал Флинт. Посмотрел на имя ещё раз. — Кто-то в этом мире очень любит иронию. Девятая — Эвелин Ева Креатио, богиня времени и света. Для большинства — красивая легенда. Для тех, кто оказался на грани — реальность. Её Крыло — Йоли, охотница за временными разломами. Искала виновных снаружи. Правда оказалась внутри системы. — Искала снаружи, — пробормотал он. — Правда внутри. Он не стал комментировать дальше. Просто перевернул страницу чуть медленнее чем обычно. Десятый — Флинт замер. Десятый — Камари Линни Креатио, бог Смеха. Последние сто лет — в депрессии. Причина неизвестна. Крыло отсутствует. Семь кандидатов. Все исчезли. Пауза. Восьмой кандидат — в процессе. Он закрыл глаза на секунду. Открыл. Продолжил читать — потому что останавливаться было хуже. Одиннадцатый — Фатин, бог преступлений. Питается от осознанного нарушения закона и морали. Не от случайного вреда — только от намеренного. Его Крыло — Вирнакс. Составное. Частично живое. Сохраняет след тех, из кого создано. Иногда реагирует само. Флинт посмотрел на свои руки. Потом на книгу. — Хорошо что я просто архивариус, — сказал он тихо. Двенадцатый — Анвир, бог порядка. Его Крыло — Кайрон, Верховный Инспектор. Абсолютно логичен. Видит нарушения закона как алые вспышки в живой сетке мира. Закон для него выше справедливости. Пока. — Пока, — вслух прочитал Флинт последнее слово. Посмотрел на Грифеля. — Кто-то в этой книге очень внимательно наблюдает за людьми. Грифель сделал вид что не слышит. Тринадцатый — Сильван Вал Креатио, бог музыки и искусства. Исчез подростком. Долго искал себя через циклы перерождения. Нашёл — в одном из заброшенных самим богом мир, в эпоху когда искусство дышало на каждом углу. Теперь играет на флейте в своей церкви. Его Крыло — Петра. Играет на гитаре. Оба когда-то не знали кем являются. Оба нашли ответ через музыку. — Подросток который исчез потому что не знал кто он, — сказал он наконец. — И его ищет вся семья. Он закрыл книгу. — И нашёл себя сам. Без них. Непонятно было — осуждает он это или нет.                                                                  * * * Флинт закрыл книгу. Тишина архива навалилась как одеяло — тяжёлая, пыльная, старая. Он сидел и смотрел на переплёт с улыбающейся застёжкой. В самом конце раздела — он видел это краем глаза, пока листал — была ещё одна запись. Короткая. Без имени. Без сферы. Просто две строчки мелким почерком, будто дописанные после. Он не стал её перечитывать. Но помнил каждое слово. Та, что была прежде всех. Та, что создала создающих. Она не исчезла. Она ждёт. Флинт медленно поднял взгляд в потолок. — …слышишь шаги? — тихо спросил он. — Нет, — слишком быстро ответил Грифель. Флинт снова посмотрел на книгу. Потом услышал шаги сам. Каблуки. Чёткие, уверенные. Сверху вниз по лестнице. Айлин, — устало подумал он. — Только её сейчас не хватало. Шаги приблизились. Дверь архива открылась. И голос который раздался — был не Айлин. — Давно не виделись, Мэрифельд. Флинт медленно поднял глаза от книги. Фариза стояла в дверях, в том же безупречном виде что и всегда. Руки в карманах. Взгляд — спокойный, изучающий, как у человека который уже знает ответ но хочет посмотреть как ты будешь искать. Она вошла так как входят люди которые давно привыкли что им открывают двери — не толкая, не спрашивая. Просто идут и дверь оказывается открытой. — Давно не виделись, Мэрифельд, — сказала она с той лёгкой улыбкой которую Флинт помнил ещё по коридорам тридцать пятого этажа. — Как дела? Обустроился? — Нормально, — сказал он. — Уютно тут у тебя. Она огляделась — медленно, внимательно, с видом человека который просто любопытствует. Флинт знал этот взгляд. Такой взгляд ничего не пропускает. Он взял книгу со стола и поставил корешком вниз. Просто так. Не торопясь. Фариза посмотрела на книгу. Потом на него. — Интересное чтение? — Архивная документация, — сказал Флинт. — Скучно. Она кивнула — таким кивком который означает понятно но не означает верю. Потом взгляд её скользнул чуть в сторону и остановился. — Что это? Флинт посмотрел туда же. На краю стола лежал небольшой кусок ткани — тёмный, с вышитым клоуном. Тот самый. Который он подобрал после того как таинственная девушка в чёрном с вуалью исчезла в коридоре архива. Он убрал его в карман ещё до того как успел подумать зачем. — Ничего, — сказал он. — Нашёл на полу. — Красивая вышивка, — заметила Фариза. — Я видела похожую. Давно. Она не спросила где он её нашёл. Не уточнила что имеет в виду. Просто сказала — и замолчала, как человек который бросает камень в воду и ждёт кругов. Флинт не дал кругов. — Наверное кто-то из посетителей обронил, — сказал он. — Сдам на хранение. В этот момент из-за стеллажа появился Грифель — с видом существа которое собиралось что-то сказать, открыло рот, увидело Фаризу и мгновенно изменило все планы. На его лице сменились слова «АХ», «НЕТ» и «ДЕЛА». — Господин Флинт, — произнёс он с несколько деревянной интонацией, — мне необходимо срочно проверить состояние документов в секции Д. Там... сырость. Предполагаемая. Вероятная. — Грифель, — сказал Флинт. — Я вернусь, — сообщил Грифель и исчез между стеллажами с такой скоростью которая совершенно не вязалась с его обычной неспешной величественностью. Где-то вдалеке тихо хлопнула маленькая дверца. Тишина. Фариза посмотрела в сторону куда он ушёл. Потом на Флинта. — Интересный сотрудник. — Архив специфический, — сказал Флинт. — Все здесь немного странные. — Да, — согласилась она. И посмотрела на него так — спокойно, без нажима — как смотрят на человека которого уже давно изучили и теперь просто наблюдают как он принимает решения. — Ну что ж, — сказала она наконец. — Не буду мешать твоей документации. Она направилась к двери. Остановилась на пороге. — Та ткань, — произнесла она не оборачиваясь. — Если найдёшь ещё — дай знать. Просто из любопытства. Она ушла. Флинт смотрел на закрытую дверь. Потом посмотрел на карман куда убрал ткань. — Грифель, — позвал он. Долгая пауза. — Секция Д в полном порядке, — донеслось из темноты между стеллажами. — Ты её знаешь. Молчание. — Грифель. — …архив не комментирует посетителей, — произнёс Грифель голосом человека который очень хочет чтобы его не трогали. Флинт сел обратно на стул. Взял книгу. Положил перед собой. Подумал. Соврать Фаризе было легко. Неожиданно легко. Это его и беспокоило.                                                                      * * * Записку он нашёл вечером. Она лежала прямо на столе — там где раньше стояла книга. Маленький клочок бумаги, явно вырванный из чего-то наспех. Почерк крупный, наклонный, будто писали стоя и второпях. Йен Краус. Жив. Остмар, улица Мельников, 4. Ты восьмой — значит уже знаешь зачем. Не тупи. — Р.             Флинт перечитал три раза. Потом перевернул. На обороте было дописано мелко, почти небрежно: И да. Я знаю про Арделию.             Он долго сидел не двигаясь. Йен Краус. Последнее имя в списке. 2117 год. Исчез. Жив. Флинт встал. Прошёлся до дальнего стеллажа и обратно. Сел. Встал снова. — Грифель, — сказал он. — Я ничего не видел, — немедленно отозвался Грифель из темноты. — Ты видел кто оставил записку. Молчание. Потом — неохотно: — Молодой человек. Пришёл пока вы смотрели на потолок. Ушёл быстро. Оставил бумагу и сказал — дословно — «пусть прочитает и не тупит». Флинт посмотрел на записку. Потом на пальто которое висело на крючке у входа. Логика снова что-то говорила. Что-то разумное. Про то что ехать в незнакомый город по анонимной записке с криво написанным адресом — это не план. Это катастрофа в процессе формирования. Флинт взял пальто. — Вернусь, — сказал он Грифелю. — Когда? — спросил Грифель с интонацией существа которое уже смирилось. — Не знаю. Он вышел.                                                                  * * * Остмар был именно таким городом каким и должен быть город куда едут по анонимной записке — серым, промозглым, с улицами которые путались как мысли усталого человека. Улица Мельников оказалась узкой. Дом четыре — старым, с облупившейся краской и железной дверью которая явно не открывалась с первого раза. Флинт остановился перед ней. Огляделся. Улица была пуста. Фонарь мигал. Где-то капало. Он поднял руку чтобы постучать — И в этот момент что-то твёрдое и очень быстрое прилетело сбоку и встретилось с его скулой. Флинт не упал — стена оказалась достаточно близко чтобы за неё схватиться. Он развернулся. Рядом стоял незнакомец — молодой, взъерошенный, с видом человека который сделал что собирался и нисколько не сожалеет. Руки в карманах. Взгляд прямой. — Проверка, — сказал незнакомец. — Рефлексы никакие. Значит не подосланный. Флинт потрогал скулу. — Ты оставил записку, — сказал он. — Я, — подтвердил незнакомец без малейшего раскаяния. — Реми. Можешь не благодарить. — Я и не собирался. Реми усмехнулся — быстро, как будто не специально. — Хорошо. Значит сработаемся. — Он кивнул на дверь. — Заходи. Краус ждёт. И у нас мало времени — если Церковь уже знает что ты взял конверт, они придут раньше чем ты думаешь. Флинт смотрел на него секунду. — Ты ударил меня по лицу, — сказал он. — Рефлексы проверил, — повторил Реми терпеливо, как человек которому уже приходилось это объяснять. — Всё честно. Он толкнул дверь — та открылась с первого раза — и вошёл внутрь не оглядываясь. Флинт постоял ещё секунду. Потрогал скулу ещё раз. И вошёл следом.