Глава 17 — «Имя, что я выбрала сама»

Глава 17 — «Имя, что я выбрала сама»

Наруко поднималась по заснеженной тропе к дому охотников и тихо проговаривала: *«Раз-два… вдох, раз-два… выдох»* — так сердцу легче держать равный шаг. На крыльце уже ждал Танджиро, тёплый пар шёл изо рта. — Ты вернулась! — он вскинул руку, будто хотел обнять, но вспомнил: она не любит резких жестов. — Всё правда в порядке? — Взяла тьму в узду, — ответила она. — Не до конца, но крепко. Зеницу высунулся из дверного проёма, чашка чая дрожала в пальцах: — «Не до конца»? Ты два дня была как выключенная лампа! Я думал, тебя съели, переварили и снова съели! — Съесть меня сложно, — усмехнулась Наруко. — Слишком много костей упрямства. Муичиро, сидевший на нижней ступеньке, разглядывал кружево инея. — Если твой отец теперь в стороне, — задумчиво проронил он, — мир стал честнее, но сосуд стал тоньше. Малейший удар — и трещина. Наруко села рядом, убрала снег ладонью. — Трещины пропускают свет. — Она подняла взгляд на троих. — Будем чинить, если что-то сломается. Танджиро тихо кивнул. В эту секунду они почувствовали: их четверо — и это новая стена против любой тьмы. --- Днём Наруко стояла перед Убуяшики-сама. Голова семьи – бледное лицо, слабый голос, но глаза — ясные, как лунный лёд. — Вчера ты была дочерью короля демонов, — начал он медленно. — Как зовёшь себя теперь? — Наруко. Просто Наруко, — ответила. — И… Наруко Узумаки. Это память о другой земле, где я родилась человеком. — Имя — это первый меч, — мягко сказал он. — Люди верят не словам, а ранам. Готова доказать сердце? — Да. — Ночью демоны напали на лесной приют «Хацумэ». Ты и Танджиро — главное крыло группы. Никого не потеряйте. — Мы приведём всех живыми, — пообещала она. Он закрыл глаза, будто молился. Когда открыл, в них блеснуло: доверие — редкий дар. --- Вечером они точили клинки у дверей оружейной. — Страшно? — спросил Танджиро, проводя камнем по синему лезвию. Наруко посмотрела на Чёрный Луч, на отражение огня. — Страх живёт внутри, — сказала. — Но он как птица. Посажу в клетку — запоёт. Выпущу — заклюёт. Поэтому держу. — Тогда мы будем держать клетку вдвоём, — он улыбнулся, и глаза его засветились. — Угольщик и птица. — Договорились, — она присела к небольшой жаровой печи, проверила ремни на нагруднике. В груди билось ровно, но глубже. *«Это не страх. Это желание не ошибиться»*. За полночь они вышли снежной тропой. Шаги шуршали, белый свет луны падал на сугробы, как рисовая мука. Скрипнули деревья — и далеко, на ветру, раздался плач ребёнка. Танджиро поднял руку: — Запах гнили и сажи. Два демона, один сильнее. — Второй закроет первого щитом из страха, — прошептала Наруко. — Идём. Она перехватила меч обратным хватом, включила Вторую форму: сердце — пауза, мышцы — тетива. Вбежали в двор кухонного сарая. Демон-карлик шёл по стене, как паук. Второй, похожий на голодную тень, прижимал к груди мальчика лет шести. — Ещё шаг — и перекушу! — сипел он, распоряя пальцами шею ребёнка. Танджиро вышел слева, Дыхание Воды окутало его, как туман. Наруко шагнула вперёд, выставив пустые ладони. Чёрный Луч скрыла за спиной. — Ты выбираешь кровь? — тихо спросила. — Или бежишь и выживаешь? Глаза демона дёрнулись: слова, сказанные спокойно, пробрались глубже клыков. Он замешкался. Ребёнок всхлипнул. В этот миг тень-паук прыгнула. Танджиро водой стянул её к земле, и первый демон упал. Наруко рванулась: корпусом закрыла мальчика, рукоятью ударила по челюсти демона-охранника. Тот взвыл. Лезвие Танджиро рассекло паука. Наруко подняла голову и встретила глаза демона-охранника. Страха в них оказалось больше, чем злости. Она опустила меч. — Беги в лес. Тут нет крови для тебя. Демон дрожал, потом резко отступил за угол и растворился в темноте. Ни крика, ни шагов. Осталась тишина и запах горящих дров. Мальчик прятал лицо в её рукаве. — Я боялся, — прошептал. Горячее дыхание щекотало кожу. — Я тоже боялась, — призналась она. — Но страх уменьшился, когда нас стало больше. Танджиро убрал меч, улыбается беззвучно: *«Мы смогли без крови»*. --- На рассвете приют наполнялся звуком ложек. Детям раздавали суп; стены, ещё ночью пропахшие страхом, теперь пахли рисом и мисо. Женщина в старом кимоно низко поклонилась: — Вы спасли их. Но… говорят, дочка короля демонов ходит среди людей. Это… ты? Наруко не отвела взгляда: — Я — дочка света, который ещё растёт. Старые истории забывают продолжение. Мои — только начинаются. Женщина дрогнула, но кивнула — поверила, потому что видела. На лице мальчика, теперь с горячей похлёбкой, была та самая вера: крепкая, как свежий снег. --- Возле ворот приюта Танджиро застёгивал плащ. Розовый свет зари пробивался между соснами. — Ты выбрала имя, и оно уже живёт в людских словах, — сказал он. — Наруко. Отличное имя. — Я его выковала, как клинок. Держу за рукоять. Пусть режет тьму, но не сердце, — она улыбнулась уголком губ. — А твой уголь разгорается ровно, без копоти. Он засмеялся, по-детски хлопнул кулаком в ладонь: — Раз шутка про уголь тебе понравилась, будем шутить так чаще. Я уголь, ты птица. Летим? — Летим, — ответила. И подумала, что в лесной тени, возможно, стоит фигура в сером плаще, слушает и улыбается — пусть немного, пусть неловко. Но теперь эту улыбку не надо прятать: имя света звучало громко, как ясное «да» миру без мрака. Сердце отбило твёрдый ритм: *«Я здесь. Я живу»*.