Глава 18 — «Цветок, распустившийся в крови»

Глава 18 — «Цветок, распустившийся в крови»

Утро пахло рисовой кашей и дымком угля. Наруко, Танджиро и Зеницу спускались к старому складу корпуса. Внутри, за грудами ящиков, дремала Незуко — укрытая толстым одеялом, она выглядела меньше своего ящика. Танджиро кивнул сестре: — Незуко, проснись — у нас гость. Девочка приподнялась, бамбуковая палочка подрагивала. В её глазах светился знакомый огонёк — радость и чуть-чуть любопытного страха. Наруко присела рядом. — Привет. Меня зовут Наруко, — мягко. — Я не враг. Незуко моргнула, ткнулась лбом в плечо брата, будто спрашивала: «Правда?» Танджиро улыбнулся: — Она та, о которой я рассказывал. Птица, помнишь? У неё сердце доброе, как у тебя. Наруко протянула раскрытую ладонь. На ней лежал маленький кулончик: крошечный, вырезанный из угля цветок камелии, покрытый тонким слоем лака, чтобы не пачкал пальцы. — Подарок, если хочешь, — тихо шепнула. — Камелия всегда тянется к солнцу. Незуко осторожно взяла цветок. Сжала, будто проверяя прочность, и вдруг… заурчала — звук напоминал мурлыканье. Она кивнула, прикрепила кулон к ленте волос. Её глаза сверкнули благодарностью. Зеницу выдохнул: — Ох… каждый раз думаю, что сердце лопнет, когда она так улыбается. — Сердце надо тренировать, — усмехнулась Наруко. — Идёмте на двор. Незуко тоже нужно размяться. --- Двор был тих: снежная крошка таяла под лучами. Танджиро ставил деревянные мишени, Зеницу таскал чурбаки, брюзжа: — Почему я? Моя спина кричит «нет», а честь — «да»… Наруко и Незуко остались вдвоём. Демоница крутила цветок на ленте и украдкой разглядывала мечи. — Хочешь попробовать мой тренировочный? — Наруко вынула бамбуковую палку. — Не режет. Незуко кивнула. Взяла палку обеими руками, попыталась скопировать стойку Наруко. Получилось неловко — ноги съехались. Девочка хмыкнула, но не сдалась. Второй раз стойка уже держалась уверенней. — Колени мягче, — подсказала Наруко. — Представь, что земля — подушка. Незуко поджала ноги. Взмахнула палкой, как видела у брата. Дерево свистнуло. Наруко хлопнула в ладоши: — Отлично! Недаром у вас кровь бойцов. Издалека донёсся голос Танджиро: — Правда? Умница, сестрёнка! Среди тренировок Наруко ловила взгляды Незуко: благодарные, тёплые. В ответ она чувствовала, как страхи растворяются — две «дочки тьмы», но обе выбирают свет. --- После полудня прибыл Кагайя Убуяшики. Его несли на носилках. Он жестом позвал Наруко, Танджиро, Незуко. Голос главы был слаб, но улыбка — крепкой. — Вчерашний приют спасён, сегодня мне принесли вести: демонов в округе почти не осталось. Это ваша работа. — Наша, — поправила Наруко. — И людей, которые верят. Кагайя посмотрел на Незуко, потом на Наруко: — Две девочки, которых мир назвал чудовищами; две искры. Я вижу цветок, распустившийся в крови… и второй цветок, тянущийся к нему. Он протянул свёрток с двумя маленькими брошами — камелия и цветок одуванчика. Усмехнулся: — Камелия для Незуко, одуванчик — для Наруко. Одуванчик растёт в любой трещине и превращает ветер в семена. Наруко приняла брошь, приколола рядом с пуговицей Мицури и угольком Ренгоку. Сердце сделало удар — лёгкий, как крыло. --- Вечером они пили чай на веранде. Зеницу подливал себе третью чашку, Танджиро следил, чтобы Незуко не проливала. Муичиро плёл из сухой травы цепочку и казался сонным. Солнце садилось в румяный лес. Наруко взглянула на всех: — Спасибо, что поверили в моё имя. Теперь я знаю: имя — это не клеймо и не меч. Это место, куда всегда можно вернуться. Танджиро поднял кружку: — За имена, которые мы выбираем сами. Незуко тихонько постучала по цветку в волосах. Зеницу чокнулся краем чашки со своей шапкой: — И за тех, кто помогает помнить их! Муичиро добавил сонно: — И за то, что завтра будет работа. Усталость — тоже доказательство, что живы. Все рассмеялись. Наруко почувствовала: птица-страх снова сидит тихо. А рядом, в глубине леса, где-то в сером сумраке, отец, возможно, наблюдает — не герой, не король, а просто уголёк, который греет издалека. Достаточно. Звёзды выходили одна за другой. Им хватало света, чтобы путь был виден.