Часть 3

Феликс: Сознание вернулось взрывом боли. Я очунулся на жесткой кровати с пружинами, впивающимися в рёбра. В ноздри ударил запах плесени, крови и чего-то кислого — как будто мясо начало портиться. Рядом лежал парень. Молодой, бледный как смерть, вся его рубашка прожжена дырами и пропитана кровью. Глаза закрыты, но грудь едва поднималась — живой. Значит, я не один. Где я? Стены голые, кирпичные, потолок низкий, давящий. Дверь — простая деревянная, с ручкой. Тюрьма? Я попытался встать— и тут же застонал. — А-а-а... Руки. Запястья в глубоких, воспалённых порезах, как будто кто-то вырезал на них узоры. Кожа вокруг распухшая, багровая, а следы от верёвок въелись в плоть, оставив ожоги и синие полосы. Ноги... Я вздрогнул, увидев рваные раны под коленями. Каждый шаг отзывался огнём, будто по голым нервам кто-то водил раскалённой иглой. Слёзы полились сами, горячие и беспомощные. Сколько времени прошло? Где Хёнджин? Почему никто не ищет? Вдруг — скрип двери. В комнату вошёл мужик. Высокий, толстый, с жирной бородой и маленькими, свиными глазками. Он молча подошёл, схватил меня за ворот футболки — и швырнул в коридор. Я упал на спину. Боль. Резкая, жгучая. Раны на ногах разошлись, кровь снова сочилась. — М-м... Я закусил губу, чтобы не закричать. Но мужик уже вернулся — и выволок того парня. Без усилий. Как мешок. И кинул его рядом со мной. Тело ударилось об пол с глухим стуком. Парень не проснулся. Но дышал. А мужик ухмыльнулся — и захлопнул дверь. Темнота. Тишина. — Поднимайтесь быстро, либо пойдёте в белую комнату! Голос прозвучал как удар хлыста. Парнишка рядом со мной мигом вскочил на ноги, будто его ударило током. Я, содрогаясь от боли, попытался последовать его примеру. — Что за белая комната? — прошептал я, шатаясь. Его глаза метнулись в сторону, губы дрожали. — Это... это там, где тебя ломают. Он говорил с запинкой, будто слова обжигали язык. — Сегодня тебя там ждут... потому что ты новенький. Холод пробежал по спине. Толстяк грубо толкнул нас вперёд, и мы поплелись по грязному коридору, оставляя кровавые следы на бетоне. Я упал. Ноги подкосились, раны горели огнём. — Вставай! — рыкнул кто-то, и чья-то рука впилась в мои волосы, дернув вверх. Боль. Но я встал. Комната. Большая, серая, с потолком, покрытым чёрными пятнами. Люди. Десятки людей. Дети. Девушки. Парни. Все молодые. Все испуганные. Никто не старше 25. Трое мужчин вышли вперёд. — Здравствуйте, новенькие... Но их речь прервала девушка. — Прошу... отпустите...— её голос дрожал, слёзы катились по щекам. — Я вам одолжу денег, я... — Как ты смеешь меня перебивать, тупая сука?! Удар. Пощёчина оглушила её, отправив на пол. Но этого было мало. Её схватили за шиворот, швырнули в стену, прижали. — Нет, п-пожалуйста... Один из мужчин достал гвоздь. Длинный. Ржавый. И провёл им по её щеке. Кровь. Крик. Все замерли. Но я не смог. — Как вы смеете её трогать?! — я не узнал свой голос. Он был хриплым, злым. Трое обернулись. Медленно. Ухмыляясь. — О-о, еще один... Удар. Пощёчина отбросила меня назад, я рухнул на пол, голова зазвенела. Но они не остановились. Кто-то набросился на меня, перевернул лицом вниз, схватил за волосы. — Ну что, герой? Раз. Мой лоб ударился об пол. Два. Кровь брызнула из носа. Я стонал, слёзы текли сами, но они не останавливались. А вокруг все молчали. Потому что знали — следующий может быть любой из них.