Часть 15

Реанимация. Хёнджин: Мои руки тряслись. Я не мог успокоиться, не мог дышать. Каждая секунда ожидания разрывала сердце. — Он выживет. Должен выжить...— Банчан пытался поддержать, но его голос звучал так же потерянно, как я себя чувствовал. 8 часов. Я стоял у дверей, впиваясь взглядом в каждый движущийся силуэт за матовым стеклом. Врач вышел. — Что с ним?! — голос сорвался, в глазах — мольба. — Две плохие новости и одна хорошая. — Доктор вздохнул. — Он может впасть в кому. Реабилитация займет годы. И... есть риск, что он не выживет. Я рухнул на стул, закрыл лицо руками. --- 2 дня спустя. Феликс не открывал глаз. Я сидел рядом, держа его руку — такую худую, что две его ладони помещались в одной моей. — Проснись... — шептал я, глаза полные слез. — Прости меня... --- Неделя. Я собрал команду. — Найти Ёнхо. Любой ценой. --- 2 месяца поисков. Мы нашли его. Но суд... — Недостаточно улик. — Вы серьезно?! — мой крик эхом разнесся по залу. — Вам привести сюда Феликса? Показать, как он выглядит после этого урода?! Привезти сотни жертв?! Судья отвернулся. Его Подкупили. Я вышел, сжав кулаки. --- Палата. Я сидел рядом с Феликсом, рассказывал ему о своем дне. — Проснись... Резкий гудок монитора. Прямая линия. — ВРАЧИ! Я выбежал в коридор, кричал, хватал за рукава медсестер. Двое врачей ворвались в палату, оттеснив меня. Реанимация. Я впился в стекло, не смея дышать. За ним — Феликс. Его худое тело дергалось на койке, как марионетка, под ударами электрошока. Каждый разряд заставлял его подпрыгивать, безжизненные руки взлетали и падали обратно. Голова запрокидывалась, губы синели. — Нет... — я вцепился в подоконник, ногти впились в пластик. Врачи кричали что-то друг другу, метались, прижимали электроды к его обнаженной груди. — Разряд! Тело Феликса вздыбилось, спина прогнулась неестественно. Монитор пищал ровной линией. — Еще раз! Щелчок. Он снова дернулся, как рыба на берегу. Белая простыня сползла, обнажив ребра, выпирающие под кожей. Я зажмурился, но не мог отвести взгляд. — ЖИВИ! — прошепталя сквозь зубы, чувствуя, как слезы жгут лицо. Еще разряд. Еще прыжок. "Время смерти — 16:58". Мир остановился. Врачи опустили руки, монитор издавал один непрерывный писк, а я стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он ушел. Но вдруг — резкий, пронзительный звук. — Быстрее! Проверьте пульс! Я поднял голову и увидел, как монитор снова ожил, кривая пульса дрогнула, а грудь Феликса едва заметно поднялась. — Солнышко! Я бросился к нему, но медсестра резко оттеснила меня. — Молодой человек, прошу выйти! Но я видел каждое его дыхание, слабое, но настоящее. Он снова дышал. --- Прошел месяц. Я не отходил от его койки ни на шаг. Родители навещали его трижды в неделю, все мы ждали чуда. А потом... Я дремал, склонившись на стуле, когда почувствовал легкое движение. Его пальцы дрогнули. Я резко поднял голову — и увидел, как его веки медленно приподнимаются. — Феликс? Солнышко? — мой голос дрожал, я привстал, боясь поверить. Он моргнул, глаза метались, будто не понимая, где он. Я позвал врачей, и те ворвались в палату, проверяя зрачки, рефлексы. — Сколько пальцев? — спросил врач, подняв руку. — Два... — голос Феликса был тихим, хриплым, но живым. — Отлично. А скажи, кто ты? И кто этот мужчина рядом? Феликс медленно перевел взгляд на меня, и вдруг — его лицо исказилось ужасом. — Пожалуйста... отпустите меня... — он зашептал, а потом закричал, забился на койке. — Я дам вам деньги! Не трогайте меня! Мое сердце разорвалось. — Феликс, солнышко, это я... Хёнджин... — я осторожно протянул руку, но он отшатнулся, закрываясь. — Пожалуйста... не трогайте... — он захлебнулся слезами, сжался в комок, как будто ждал удара. Я отступил, чувствуя, как слезы катятся по моему лицу. Он все еще думал, что там, в аду. Я так хочу обнять его...