Часть 5

— Ты не против, если мы включим музыку? — спросила Ева у Софии, когда они с Пиноккио спустились в вестибюль. Было немного неловко обращаться к ней после того, как чуть меньше часа назад она в испуге убежала от Пи мимо неё. София сидела ровно на том же месте у Звездочёта, погруженная в свои мысли, но увидев, как Ева и Пи вместе спускаются по лестнице, её лицо озарила мягкая улыбка. — Конечно, — ответила она. — Думаю, немного музыки нам не помешает. Ева ответила ей скромной улыбкой. Она прошла к граммофону с пластинкой в руках. Пиноккио хвостом следовал за ней. Марионетка наблюдал, как Ева аккуратно поставила пластинку в проигрыватель и опустила на неё иглу. Если бы Ева сейчас следила за выражением его лица, то увидела бы, что Пи смотрел на её нехитрые манипуляции с прибором так, будто в этом было нечто сакральное, однако когда из рупора граммофона раздались первые слова песни и спокойная неспешная мелодия всё внимание юноши тут же оказалось захвачено ими. Пи замер. Он уставился на проигрыватель, похоже, очарованный голосом исполнительницы. Марионетка был абсолютно недвижим, пока из граммофона лилась песня. Ева перевела взгляд на него и теперь пришла её очередь наблюдать за ним. Лицо Пи так и оставалось безэмоциональным, разве что брови то немного хмурились, то приподнимались, и это намекало на то, что в его голове, похоже, происходил серьёзный мыслительный процесс, но это не точно. Но чего нельзя было отрицать так это то, что он выглядел очень мило. — Кто включил музыку? — послышался голос Евгении позади. Ева обернулась к ней и жестом подозвала её к себе. — Здесь происходит знакомство с искусством, — шепнула Ева, когда оружейница приблизилась к ней. Для Пиноккио появление Евгении, похоже, осталось незамеченным. К их компании также присоединилась и София. Обе девушки наблюдали за марионеткой. Одна смотрела на него тепло и нежно, а вторая с легким удивлением и капелькой веселья. — Кажется, ему нравится песня, — произнесла София. — А по-моему, его просто заклинило. Выключить и включить не пробовала? — обратилась Евгения к Еве. София на её шутку прикрыла улыбку ладошкой. У Евы же она не вызвала той же эмоции. Слишком плохие ассоциации возникли к слову «заклинило» в отношении марионетки. Однако усилием девушка заставила себя улыбнуться. И все же это слово хорошо описывало то, как сейчас выглядел Пи. Стоит, не двигается, взгляд устремлен на граммофон. Он так поглощён песней, что тихий разговор девушек также прошёл мимо него. — Так откуда пластинка? — спросила Евгения. — Песня отличная. — Пи нашёл в городе. — Тогда пусть поищет ещё, а то здешнюю коллекцию какой-то не очень честный на руку гвардеец умыкнул вскоре после начала безумия. До сих пор не возьму в толк, чем она ему так приглянулась. Пластинки же теперь продать даже негде. Разве что, если получится добраться до другого города, но учитывая обстоятельства, вряд ли тот гвардеец смог далеко с ними уйти. А мы теперь остались без такого хорошего способа хоть немного расслабиться. Да и работалось под музыку тоже приятней. Историю про кражу пластинок Ева услышала впервые, и поскольку это случалось в первые дни после начала безумия, значит, на момент события она уже была в отеле. Вот только попав сюда девушка больше недели просидела заперевшись в предоставленном ей номере, погрузившись в своё горе и до того, что происходило за его стенами ей не было никакого дела. А происходило тут многое. Уже после того, как Ева более-менее пришла в себя и стала постепенно знакомиться с отелем она и заметила эту странность — проигрыватель есть, а пластинок к нему нигде нет. Однако Ева посчитала проблему слишком незначительной, чтобы зацикливать на ней своё внимание и расспрашивать об этом владелицу, дворецкого или кого-либо ещё. Но сейчас она вдруг поняла, что оказывается соскучилась по музыке. Песня, тем временем, подошла к концу. Пи постоял без движения ещё несколько секунд и в момент наступившей тишины Еве показалось, что четко расслышала усилившийся звук механизмов внутри марионетки, а потом он повернулся к ней. Его глаза на миг расширились, увидев здесь Софию и Евгению. Похоже, и правда их не замечал всё это время. — Потанцуй со мной… — вдруг едва слышно произнес Пи. Его взгляд переходил от одной девушки к другой, но больше никаких действий он не предпринимал, как и его слова словно не были адресованы ни одной из них. Больше походило на то, что он просто повторил строчку из песни, не вкладывая в неё особого смысла. Первой отреагировала Евгения. Она тихо хмыкнула и поджала губы, чтобы не рассмеяться. София приподняла брови, а Ева издала тихое «О», потом слегка улыбнулась. — А ты знаешь, что такое танец? — спросила она марионетку. Вопрос как-то сам собой возник. Стало интересно, заложил ли Джеппетто в его систему термин «танец». Пиноккио знал достаточно, чтобы понимать, что от него требует собеседник и ответить на вопрос, пусть и в очень простой форме, но и пробелов в его знаниях было много. За примером далеко ходить не надо — всего несколько минут Ева узнала, что Пи понятия не имел, что волосы нужно расчесывать каждый день. Пи на секунду снова замер, словно искал ответ на вопрос в своей голове, а потом отрицательно покачал головой. — А ты хотел бы узнать? — поинтересовалась она. Пи снова подумал и кивнул. И теперь задумалась Ева. Никогда бы раньше не подумала, что когда-нибудь придется объяснять кому-то, что такое танец. Обычно, это понятие не нуждалось в объяснении. Каждый человек хоть раз в жизни танцевал, было ли это намеренно или непроизвольно. — Ну, танец… Это когда человек двигается под музыку или без неё, чтобы выразить свои чувства, настроение или просто повеселиться, — начала Ева и марионетка стал внимательно слушать. — Это могут быть плавные движения руками, ногами, телом, прыжки или кружения. Иногда люди танцуют одни, иногда вместе с другими, например, на каком-нибудь мероприятии. Это способ показать красоту движений и получить удовольствие. — Я чувствую себя хорошо… — он тихо повторил слова из песни, чем снова вызвал легкую волну удивления у девушек. — Да, люди обычно чувствуют себя хорошо, когда получают удовольствие, — Ева не совсем уверена, как воспринимать его слова, но решила, что они относились к ее последней фразе. Пи в очередной раз задумался и все три девушки в ожидании смотрели на него. — Потанцуй со мной… – после недолгой тишины снова произнёс Пиноккио. — О, ты правда хочешь, чтобы я потанцевала с тобой? — Ева не заметила, как София отошла на шаг назад, а Евгения наоборот встала ближе к ней. Её, похоже, вся эта ситуация забавляет. Пи кивнул. — Ох, ну… — Ева опешила. Эти слова теперь не были просто бездумным повторением песни. Пи не протягивал ей руку, как должны делать кавалеры, приглашая даму на танец, и всё же это была настоящая просьба. Он смотрел на то на Еву, то на Евгению стоящих рядом, и все же на первой его взгляд задерживался дольше. — Давай, — шепнула ей Евгения и легонько подтолкнула её к Пи. — Я уверена, ты сможешь научить его танцам! — Почему я? — вдруг засопротивлялась девушка. Ноги отказались поддаваться толчку оружейницы. — Он же тебя попросил! — хихикнула Евгения. — Да и к тому же из меня такой себе партнёр по танцам. А ты наверняка умеешь танцевать хотя бы вальс! Ева обернулась к Софии в поисках поддержки, но та отошла ещё на шаг и покачала головой: — Увы, тоже не танцую, — она улыбнулась. Ева поняла, что помощи ждать неоткуда. А впрочем, почему она боится? Нет ничего страшного в том, чтобы обучить марионетку танцам. Возможно, она просто ещё не до конца отошла от откровения Пиноккио об убийстве человека, и поэтому опять распереживалась. Но Пиноккио ведь не такой, как все другие марионетки. Он не причинит вреда. Собравшись с духом, Ева приблизилась к юноше. В его глазах сразу появились искорки интереса. Девушке казалось, что эмоций в них с каждым часом становилось больше. — Давай и правда попробуем вальс? Это один и самых популярных танцев, — Ева сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в пальцах. Она расправила плечи и шагнула к Пиноккио совсем близко, взяла его правую руку и положила себе на спину чуть ниже лопаток. — Поддерживай мою спину правой рукой, левой возьми мою руку и отведи ее в сторону. Вот так, — она положила свою вторую руку на плечо Пи и поставила их руки в правильное положение. Пиноккио послушно выполнил указания. Стальные пальцы руки Легиона отдавали холодком, но Ева старалась не зацикливаться на этом, а также не думать о том, что у них есть зрители. — Главное в вальсе поймать ритм на счёт «раз-два-три» и двигаться по кругу, — продолжала объяснять девушка. Марионетка внимательно следил за ней, чуть склонив голову на бок. Интерес его всё больше усиливался. — На «раз» делаешь шаг вперёд правой ногой, на «два» — приставляешь левую, на «три» — снова шаг правой, но уже с небольшим поворотом. Я буду двигаться зеркально: шаг назад левой ногой, потом приставляю правую, затем снова шаг левой с поворотом. Понял? Пиноккио кивнул. — Давай попробуем медленно, — предложила Ева. — Я буду считать. Раз… два… три… Раз… два… Они сделали первые шаги. Пиноккио поначалу выглядел уверенно, но стоило ему сделать второй шаг, как он стал делать ошибки. То он слишком резко поворачивал, то забывал перенести вес с одной ноги на другую. Уверенность в нём будто бы стала убавляться. Его брови хмурились, взгляд мрачнел. Ева, видя это старалась мягко направлять его: — Не торопись, чувствуй ритм. Раз… чуть плавнее… два… теперь поворот… три… — девушке вспомнилось, что как совсем недавно он тренировался в саду. Насколько его движения были отточены и грациозны, а тут вдруг, столкнувшись с новым для себя занятием, словно растерял всю ловкость. А ведь танец и бой и правда имеют много общего. Почему бы не сыграть на этом? Если он увидит эту связь, то ему наверняка станет легче. — Знаешь, — мягко сказала Ева, не прерывая движения, — вальс очень похож на фехтование. Помнишь, как ты тренировался в саду? Пиноккио кивнул и слегка приподнял брови, сосредоточенно следя за ногами. Он смотрел вниз, и Ева подумала, что её длинная юбка в пол мешает ему следить за её шагами. — Представь, что каждый шаг вперёд — это выпад, — продолжила Ева. — На «раз» ты делаешь выпад правой ногой, но не резко, а плавно, как будто приближаешься к противнику, чтобы застать его врасплох. На «два» подтягиваешь вторую ногу — это как возврат в стойку после атаки. На «три» — небольшой поворот корпуса, чтобы уйти с линии атаки. Пиноккио замер на мгновение, осмысливая сказанное, затем снова кивнул. — А теперь давай попробуем ещё раз, но с этой мыслью. Я буду считать, а ты представляй, что это не танец, а учебный спарринг. Раз… — Пиноккио сделал шаг вперёд правой ногой — на этот раз более плавный и контролируемый. — Два… — Ева почувствовала, как он увереннее переносит вес на левую ногу, подтягивая её к правой. — Три… — Пиноккио плавно развернул корпус, и его движение получилось удивительно гармоничным. — Видишь? — обрадовалась Ева. — Уже гораздо лучше! Теперь главное — сохранить этот ритм. Они продолжили двигаться по залу. София и Евгения отошли подальше, чтобы дать больше пространства для танца, но продолжали наблюдать. Пиноккио лучше ловил ритм, его движения становились более плавными и уверенными. Он действительно начал воспринимать вальс как разновидность поединка — без оружия, но с чёткими правилами и тактикой. Набравшись достаточно уверенности, он оторвал взгляд от скрытых платьем ног девушки и посмотрел на её лицо. И при этом он продолжал избегать новых ошибок. — Отлично, — похвалила Ева. — Теперь давай усложним. В схватке ты всегда следишь за противником, верно? В вальсе ты должен так же внимательно следить за партнёром. Я — твой противник и союзник одновременно. Чувствуй мои движения через руки, предугадывай следующий шаг, как в бою. Пиноккио сосредоточился. Его взгляд стал более внимательным, он начал замечать малейшие сигналы: как Ева слегка смещает вес, как чуть поворачивает корпус перед следующим шагом. — Чувствуешь, как я чуть надавила на твою руку? — тихо спросила Ева, не сбиваясь с ритма. — Это знак: сейчас будет поворот. Пиноккио кивнул, не отрывая взгляда от её лица. Он действительно уловил этот едва заметный импульс — лёгкое усиление давления в ладони, почти неощутимое смещение центра тяжести. Они совершили плавный поворот, и Ева поразилась тому, насколько естественно это получилось. Ещё несколько минут назад Пи ждал чёткой команды или пытался предугадать шаг по положению её ног, но теперь ориентировался на тонкие сигналы — напряжение мышц, мимолётное изменение темпа дыхания, лёгкий наклон головы. — Прекрасно! — воскликнула Евгения и хлопнула в ладоши. — А теперь давайте под музыку! Ева немного смутилась. Когда у Пи начало получаться она в какой-то момент забыла, что за ними наблюдают. Пиноккио оказался очень прилежным учеником. Евгения подбежала к граммофону, чтобы включить песню заново. — Песня, конечно, не очень подходящая для вальса, но если продолжите в медленном темпе, то может получится вполне органично, — сказала она. Ева на миг напряглась, но потом глубоко вздохнула и расправила плечи. Она посмотрела на Пиноккио — он всё ещё был сосредоточен на ней. — Хорошо, давай попробуем. Слушай музыку и постарайся прочувствовать её ритм. Ты готов? — ответом ей послужил короткий кивок. Евгения включила проигрыватель и песня снова заполнила собой пространство вестибюля. Пиноккио слегка наклонил голову, прислушиваясь. Его стальные пальцы чуть дрогнули, будто пытались уловить невидимую нить ритма. Он не отводил взгляда от Евы, а та смотрела на него. Они начали танец. Девушка не обратила внимание на то, что правая ладонь Пи легла чуть выше на её спине, слегка касаясь кончиков ее волос. Пара двигалась неспешно, стараясь попасть в такт. И, кажется, это у них получалось. Ева всё больше проникалась танцем. Смущение отступило окончательно, на смену ему пришло ощущение гармонии — она чувствовала, как между ней и Пиноккио возникает незримая связь, позволяющая им двигаться словно единое целое. Её рука уверенно лежала на плече Пиноккио, вторая мягко направляла его ладонь. Евгения, стоя у граммофона, с весельем наблюдала за парой. София улыбалась и покачивала головой в такт музыке. В момент одного из поворотов Ева заметила, что даже Полентина наблюдал за ними. Дворецкий не менял своего положения, стоя за стойкой регистрации, только голова была повернута в их сторону. Сквозь музыку девушка расслышала звоночек со стороны Полентины и тот, прервав наблюдение за ними, отошёл в библиотеку. Наверно, леди Антония позвала его. И уже меньше, чем через минуту Полентина подтвердил эту догадку — привезя хозяйку, сидящую в кресле в вестибюль. — Ох, какая прелесть! — воскликнула пожилая женщина, увидев танцующих Еву и Пи. Девушка резко отпустила Пиноккио и прекратила танцевать. Не ожидавший такого марионетка не успел среагировать и слегка покачнулся, но сумел сохранить равновесие. Он растерянно посмотрел на Еву, затем — на леди Антонию. — Ох, простите старую женщину! Я не хотела вас напугать. Просто так приятно видеть, как двое молодых людей увлечены танцем. Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как в этих стенах танцевали в последний раз… — Не стоит извиняться, леди Антония, — мягко ответила Ева, слегка поклонившись. — Это мы должны просить прощения за то, что нарушили ваш покой. Музыка была слишком громкой… — Покой? — леди Антония мягко рассмеялась, а в её единственном нетронутом каменной болезнью глазу словно вновь зажглась жизнь. — Могла бы я стоять на ногах, я бы не раздумывая присоединилась к вам, — она хрипло поссмеялась. Ева ответила женщине застенчивой улыбкой, затем её взгляд прошёлся по вестибюлю. Оказалось, что музыка и их танец привлекли ещё несколько зрителей. В этот момент девушке захотелось провалиться сквозь землю, хоть и сама не понимала почему. Наверно, успела отвыкнуть от такого внимания. — Ах, какие балы я устраивала когда-то… — произнесла леди Антония и на её лице появилось то мечтательно выражение, когда пожилые люди предаются приятным воспоминаниям о давно ушедших временах. — Если бы нам довелось встретиться раньше, я бы обязательно пригласила тебя на один из них, дорогая, — сказала она Еве. — Я уверена, ты бы блистала там! А уж с таким кавалером…! Ваша пара точно бы затмила всех! Щёки Евы покрылись густым румянцем. Её воображение услужливо предоставило ей картину того, как она и Пиноккио кружатся в танце среди таких же пар, но постаралась быстро выкинуть это из головы. В нынешних обстоятельствах такой сценарий казался чем-то невозможным. — Вы так добры, леди Антония, — девушка чуть склонила голову не только в знак почтения, но и чтобы скрыть смущение. Затем она незаметно глянула на марионетку. Он был привычно спокоен, и все же, кажется, пытался осмыслить сказанное Антонией, опять же, судя по едва заметным движениям его бровей. — Ох, я просто говорю, как есть! — Антония махнула рукой и потом она вдруг посмотрела наверх. — Джузеппе, скажи ведь, что я не одна это вижу! Ева и твой мальчик так прекрасно смотрелись вместе. Услышав обращение к Джеппетто, Ева резко подняла голову и обернулась назад. Пи тоже посмотрел туда. На втором ярусе стоял создатель Пиноккио и пристально смотрел вниз на неё и своего сына. На миг Еве показалось, что во взгляде мужчины было нечто тёмное, и от того по телу девушки пробежали мурашки. Как давно он там находился? Повинуясь вновь зарождающейся в теле тревоги Ева застыла не в силах пошевелиться, но когда она услышала мягкий низкий голос изобретателя, наваждение исчезло. — Ты как всегда права, Антония. Мисс Ферретти действительно очаровательна и моему сыну очень повезло, что ему попался такой учитель танцев. Думаю, она и правда многому сможет его научить, — сказал Джеппетто и Ева залилась краской ещё сильнее. Получить похвалу от такого человека, как он очень приятно. Теперь его вид вовсе не казался ей пугающим. Просто тусклое освещение на втором ярусе и неожиданность его появления сыграли с ней такую нехорошую шутку. — Благодарю, мастер Джеппетто, — Ева улыбнулась ему. — Но здесь не только моя заслуга — Пи тоже показал себя невероятно способным учеником. Джеппетто слегка нахмурился. . — Пи? — переспросил он. В его голосе прозвучало немалое удивление. Еве же снова стало неловко. Джеппетто медленно перевёл взгляд на сына. Его брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. — О, да… Пиноккио. Он сам выбрал себе такое имя. Разве он вам не сказал? — ответила девушка и сама не заметила, как начала заламывать свои пальцы от волнения. Кажется, по незнанию влезла немного не в своё дело. — Боюсь, об этом мой сын предпочёл умолчать, — мужчина строго посмотрел на марионетку, а тот опустил голову. В вестибюле повисла пауза. Ева затаила дыхание, ожидая реакции Джеппетто. Тот медленно провёл рукой по бороде, изучающе глядя на сына. Пиноккио продолжал молчать, да и остальные наблюдатели этой сцены будто не решались произнести и слова, пока мастер обдумывал ситуацию. Затем плечи мужчины чуть опустились, а взгляд смягчился. — «Пи», значит, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Что ж… имя, как имя. Главное, чтобы оно приносило тебе радость. Лицо Евы озарилось облегчением. Каким бы странноватым иногда не казался Джеппетто, он, похоже, легко принял выбор своего создания в плане имени, что подтверждало, что он всё-таки хороший человек. Но всё же вопрос, почему он не дал ему имя раньше ещё крутился где-то на задворках сознания, однако теперь не казался таким уж важным. Изобретатель одобрил, пусть и взятое из сказки, имя. Пи слегка улыбнулся — сначала отцу, потом Еве. — Вот и славно! — хлопнула в ладоши леди Антония. — А теперь, прошу, станцуйте ещё раз. Порадуйте старую женщину, — попросила она. Ева взглянула на марионетку и тот с готовностью кивнул. Ему определенно хотелось станцевать ещё раз. Что ж, когда уже все неловкости и неудобства оказались позади девушка тоже была не против. Она улыбнулась и протянула руку Пиноккио. Тот без колебаний принял её, и на этот раз его движения были увереннее — он уже не смотрел под ноги, а держал взгляд на партнёрше, чутко реагируя на малейшие сигналы её тела. Евгения снова включила музыку, на этот раз чуть громче, чтобы мелодия заполнила всё пространство вестибюля. Пиноккио слегка сжал ладонь Евы, и они начали двигаться в такт. Теперь их танец действительно напоминал вальс, хоть они и продолжали держать медленный темп: плавные повороты, лёгкие шаги, синхронность, которая рождалась из взаимного понимания. Леди Антония следила за парой с умилением, слегка покачивая головой под музыку. София, стоя рядом с ней, не могла сдержать улыбки — она видела, как быстро меняется Пиноккио, и она надеялась, что знакомство с Евой станет для него тем самым ключом, который откроет дверь в мир настоящих чувств. Однако, посмотрев наверх, она заметила, то же самое, что почудилось Еве пару минут назад. Тяжёлый взор Джеппетто, направленный на танцующих марионетку и девушку. Однако, кроме нее этого никто не видел… Тем временем танец продолжался. В один миг Ева вновь услышала сквозь музыку звук шестерёнок внутри тела Пи, но при этом было что-то ещё, что девушка никак не могла определить. Что-то похожее на гул. Едва уловимый, но определенно исходящий от марионетки. Она могла бы забеспокоиться, но видя, что Пиноккио вовсе не обращает на него внимание, то решила, что, наверно, всё в порядке. Зато его глаза вновь наполнились тем, что она видела недавно, когда они были в её комнате. Он неотрывно смотрел на неё и в этом взгляде читалось нечто большее, чем просто внимание — будто сквозь стальную оболочку проступала трепещущая душа. Ева понимала, что это звучит абсурдно. У марионеток были только заложенные в их программу алгоритмы и Протокол, и всё же Пи отличался от других марионеток. Отрицать этого нельзя. Но это же и создавало в её голове диссонанс. Внешне человек, внутри машина, однако иногда проскальзывало в нём нечто… живое. Ева на мгновение замерла, засмотревшись в его глаза, и чуть не сбилась с ритма. Пиноккио тут же отреагировал — чуть крепче сжал её руку, мягко подправил движение, помогая вернуться в такт. — Ох, извини. Я, немного задумалась, — тихо произнесла Ева, виновато улыбнувшись. Пи слегка склонил голову на бок и тоже улыбнулся уголками губ. Он, похоже, уже настолько хорошо усвоил танец, что сам начал исправлять её ошибки. Невероятно быстрое обучение. Его правая рука уверенно лежала на её спине, левая мягко сжимала её ладонь. Металл его пальцев слегка нагрелся от тепла её кожи, и оттого их контакт ощущался более уютно, чем вначале. Ева почувствовала, как по спине пробежала лёгкая дрожь — не от тревоги, а от странного, почти волшебного ощущения сопричастности. Мысль о том, что Пиноккио — марионетка, созданная руками Джеппетто вновь начала стираться из её головы. Сейчас он был её партнёром в танце, внимательным, чутким, удивительно способным к обучению. Его движения стали почти безупречными. Она снова засмотрелась на него, хотя новых ошибок за этим больше не следовало. В какой‑то момент Ева поймала себя на мысли, что больше не ведёт танец. Музыка окутывала их. Они двигались вместе, дополняя друг друга, словно давно отрепетировали эту последовательность. Пиноккио чуть приподнял её руку в лёгком повороте, и Ева, поддавшись моменту, крутанулась вокруг своей оси, а затем снова оказалась в его объятиях. Пи вновь улыбнулся, и девушка не удержавшись, улыбнулась ему в ответ, а сердце забилось чуть чаще. Вдруг захотелось, чтобы танец не заканчивался, однако песня подходила к концу. Они остановились, когда прозвучала последняя нота. Ева с сожалением отступила от Пиноккио на шаг, но тот всё равно продолжал держать её за руку, не решаясь отпустить. Секунда тишины и пространство наполнилось аплодисментами. Хлопала Евгения, но её энтузиазма, казалось, хватит, чтобы оглушить всех присутствующих. — Чудесно! Просто чудесно! — тихие и элегантные похлопывания леди Антонии воодушевляли не меньше. Ева заулыбалась шире. Она слегка поклонилась, всё ещё держа Пиноккио за руку. Её щёки пылали, но теперь уже не от смущения, а от искренней радости. Она посмотрела на марионетку — тот стоял прямо и тоже продолжал слегка улыбаться. — Спасибо, леди Антония, — тихо сказала Ева. — Мы очень рады, что смогли вас порадовать. Пи уже привычно кивнул. Он будто бы и сам проникся всеобщим настроением. — И не только меня, — добавила пожилая женщина, кивнув в сторону других зрителей. — Посмотрите вокруг. Только сейчас Ева заметила, что вестибюле стало ещё больше людей. Похоже, звуки музыки привели сюда даже тех выживших, кто обычно предпочитал полное уединение, и теперь они с любопытством наблюдали за парой. Девушка не могла и предположить, что подарок Пи обернётся вот этим. Ева окинула взглядом собравшихся и почувствовала, как внутри разливается тепло. На мгновение она замерла, поражённая тем, как изменилось пространство вокруг. Пусть вестибюль теперь и казался ей привычным, но всё ещё мрачным и чужим из-за постоянной тишины и пустоты, а теперь он словно наполнился светом, собрав в своих стенах множество людей, которые были объединены кое-чем общим, пусть даже это всего лишь наблюдение за парой танцующих. И всё это — благодаря Пиноккио и найденной в городе пластинке… — А может стоит время от времени устраивать вечера танцев? — предложила Евгения. Может в шутку, а может всерьёз. По её игривой интонации сложно понять, но зато леди Антония сразу ухватилась за эту мысль. — Какая замечательная идея! Музыка и танцы! Если это хоть кому-то поможет почувствовать чуточку лучше, то мы просто обязаны это сделать, — сказала Антония. Пара человек, что стояли к ней ближе всего с сомнением переглянулись. — Ох, я вовсе никого не заставляю, — добавила она, заметив этот жест. — Можем для начала просто включать музыку по вечерам… — Я чувствую себя хорошо… — вдруг произнёс Пиноккио. Эти слова сразу привлекли внимание Евы. Снова строчка из песни, но на этот раз адресованная личной ей, поскольку сказана она была настолько тихо, что никто другой её просто бы не услышал. Ева посмотрела на юношу, а тот пристально смотрел на неё. К тому же он всё ещё держал её за руку. Разговор о будущих музыкальных вечерах отошёл на второй план. Сейчас она могла думать только о своих ощущениях и о том, как смотрел на неё Пи. В его голубых глазах отражались свет от Звездочета и люстры, что делало его взгляд сияющим и тёплым, и кроме того, она будто бы снова услышала тот странный, едва уловимый гул, исходящий от него, но он не тревожил. Наоборот, было в нём что успокаивающее. И почему она в прошлые встречи не обращала внимание на этот звук? — Я тоже чувствую себя хорошо, — ответила Ева. Пи улыбнулся ей чуть шире и слегка сжал её ладонь. Оба не замечали, что со второго яруса за ними продолжали наблюдать…