XI. Цена одного удара

«В плохом исходе нет внезапности – есть только плоды давно посеянных семян. Но человек замечает дерево, только когда оно рушится ему на крышу. До того он проходил мимо и говорил: “Какая тень, какая красота”. Потому что благо скрывает причины, а несчастье обнажае их.»

Сюнь-цзы

***

      Шифу стоял рядом с дверью в комнату По и Тигрицы. Лапы перебирали шершавую поверхность посоха, не решаясь войти внутрь. Прошедший разговор с пандой дал ему мотивацию и, что важнее, силу быть смелее. Раздался первый стук. Сердце мастера на мгновение остановилось. В ответ – тишина. Шифу нахмурился. Обычно Тигрица отзывалась сразу сдержанным «войдите». Мастер постучал второй раз, уже настойчивее. И опять ничего. Ни единого шума. — Тигрица?.. — позвал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Неприятное предчувствие, смешанное с отцовской тревогой, охватывало Шифу. Он медленно стал раздвигать двери, надеясь увидеть спящую дочь. Но не увидел ничего, кроме пустоты. Подушки ровно сложены, на простыне ни одной складки. Ни следа недавнего присутствия. Конечно, кошка могла выйти, пройтись по покоям, помедитировать у Персикового Дерева Божественной Мудрости, могла быть в компании друзей. Однако даже в своём декретном отдыхе Тигрица соблюдала расписание. И в это время обычно проваливалась в сон или читала что-то вроде древнего придания или учения какого-либо философа. А сейчас… И тут раздался слабый шелест крыльев у двери. — Мастер Шифу! — на пороге появился Зенг, держа в крыльях пачку свитков. — Я принёс документы по… — Зенг! — перебил его Шифу резче, чем хотел. — Ты видел Тигрицу? Где она сейчас? Гусь моргнул. Крылья вздрогнули. — Э-э-э… ну… я… — он хотел ответить уверенно, но вдруг будто вспомнил что-то и поспешно прикрыл клюв. — Я… э-э-э… возможно… — он сглотнул. — Я видел, как она и По… выходили из дворца. Часа два назад… — Она провожала По? Что ж… спасибо. — Это выглядело не совсем так… мне показалось… она шла на битву… — гусь перекручивал перья, понимая, в какую ситуацию попал. Мастер Шифу – мудрый учитель, хороший друг. Но в моменты гнева пернатому послу желательно держаться подальше, чтобы не лишиться трети своего оперения. — Борьба?.. Я не совсем понял, — нахмурился мастер. — Н-не борьба… — уточнил он тихо. — А… ну… бой. Снаряжение у неё было не тренировочное. И… э-э-э… По тоже выглядел… как будто… — он беспомощно развёл крылья. — Как будто они собирались туда, куда вы бы их не отпустили. Шифу замер. Тишина в коридоре стала густой, как масло. — Куда. Они. Пошли, — каждое слово он произнёс так ровно, что от этой ровности Зенгу стало ещё страшнее. — М-мастер, я не… — он дёрнулся и понизил голос. — Я не хотел рассказывать… но они… летели за пределы долины. — Куда?! — рявкнул Шифу так, что свитки выскользнули из крыльев гуся и рассыпались по полу. — К северным горам! — выпалил наконец Зенг, ужасаясь собственной смелости. — Там, откуда… ну… пришла весть о бандитах-разбойниках… Я думал, вы отправили их. Я… правда думал!.. Но Шифу его уже не слышал. Это он дал По задание, он отправил его под предлогом «отдохнуть». Он причастен к этому. Северные горы. Опасно. Далеко. И самое главное – Тигрица. В её состоянии. Там… Старый мастер с невероятной скоростью, удивительной даже для него, бежал туда, где сейчас находилась женатая пара. Зенг, не зная, куда деваться, рванул за ним. Добежав до нижних ворот, малая панда обернулся, наконец остановившись. Он дышал тяжело, выталкивая морозный воздух через стиснутые зубы. — Зенг, — произнёс он коротко, и голос его дрогнул лишь на долю мгновения. — Оставайся здесь. Если они вернутся – немедленно дай знак. Подними всех. Пятёрку. Тигрица в опасности. Гусь вытянулся по стойке, как никогда раньше. — Будет сделано, мастер Шифу! И красная панда вновь перешёл на бег, одновременно коря себя за то, что подал повод, недосмотрел, позволил уйти беременной кошке. Мастер бежал по сокращённому маршруту, который знал, не обращая внимания на боль в лёгких от холодного воздуха. Он должен успеть. — Маст… мастер Шифу!! Там… там По и Тигрица… — наконец догнал его гусь, почти сбиваясь с дыхания. Шифу остановился так резко, словно наткнулся на невидимую стену. Он медленно повернулся к Зенгу – и его сердце сжалось. На лице посыльного был страх. Глаза – полны ужаса.

***

      Тигрица старалась держаться. Боль от сильного удара не пропала полностью, лишь ослабила хватку. Мысли о потере того, что даже не успело появиться на свет, казались ядом, что медленно отравлял её изнутри. По бежал, как только мог, аккуратно прижимая её к себе, чтобы не причинить ещё больше страданий. Бандиты не имели значения – они не имели сил подняться. Важна была только она. Слёзы текли по его круглым щекам, таяли на меху. Он аккуратно проводил лапой по её спине, стараясь успокоить и унять боль. — Всё будет хорошо… слышишь?.. Но она не верила. Тигрица не говорила, что это не так, что случилось непоправимое и в этом виновата она. Кошка молча плакала, зная, что если начнёт, то он будет доказывать, что это не её вина, что всё в порядке, и в итоге будет винить себя за слабость, за то, что не сумел сберечь семью. На его слова она с трудом кивала, продолжая держаться за живот, в котором не было движений. Ни единого пинка. — Потерпи… мы уже рядом, осталось немного, Ти… всё будет хорошо. С тобой и малышом, не волнуйся, милая… — поддерживая её, он сам едва держался. Верил ли он, что дитя живо? Он надеялся. Очень. Стараясь не думать о плохом, стараясь быть стержнем для неё. По слишком хорошо её знал и был уверен – она винит себя, ненавидит и считает чудовищем, а не матерью. Мастерица не слышала окружающий мир – только своё дыхание, становившееся всё тяжелее. Девушка дрожала, не в силах остановить слёзы. — По… — выдох её был едва слышен. — Он не двигается… Эти три слова ударили сильнее любого врага. Он вдохнул, выдохнул и, перекусив губу, ответил максимально уверенно, насколько позволяла страхом сжатая грудь: — Такое бывает. Когда… когда мама получает стресс. Малыш просто… испугался. Он затаился. Это нормально, Ти… это бывает… Он говорил убеждённо, хоть внутри всё ломалось. Панда не мог показать ей свой ужас. Спустя два десятка минут, что казались вечностью, По донёс Тигрицу до лазарета. Первым очевидцем такого состояния оказался козёл – тот самый, что сообщил девушке о беременности. Видя содрогающуюся кошку и Воина Дракона, чьи глаза полны боли, а лапы – в крови, доктор немедленно указал им необходимую комнату. Девушка старалась не издавать болезненных стонов, но при резком движении, когда По опускал её на кровать, Тигрица не сдержалась. — Прости… прости, Ти… — его лапа держала её, не имея сил отпустить. Гримаса боли вновь исказила её лицо, и сердце панды разрывалось на части от собственного бессилия. Лекарь быстрыми, уверенными движениями копыт приступил к осмотру, ощупывая живот. Руки были привычны к подобным случаям, но глаза… Он видел раненых, видел будущих матерей в панике, но никогда – Тигрицу, железную, несгибаемую Тигрицу, сжавшую пальцы в простыню, чтобы не закричать. — Мастер По… мне нужно пространство. Мне нужно, чтобы ты вышел хотя бы на пять минут. Мне нужно хорошо осмотр… По обернулся настолько резко, что козёл вздрогнул. — Нет! — сорвался его ответ — слишком громко, слишком болезненно. — Я… я не уйду. Я не оставлю её! Не сейчас! Козёл хотел возразить, но промолчал, знал, что бесполезно. Панда стоял скалой, не отпуская лапу жены. — По… — шепнула Тигрица, и он мгновенно наклонился к ней. — Останься… — она выговорила сквозь боль, что ослабла, но всё ещё держала её в своих щупальцах. — Не уходи… мне страшно… — Я здесь, милая. Я никуда не уйду, слышишь? Я буду рядом с тобой и малышом… всё будет хорошо. Когда копыта лекаря коснулись места удара, Тигрица вздрогнула, издав сдавленный рык. Боль накрыла её новой волной. — Стой! — вмешался Лотос, сильнее сжимая лапу кошки. — Ей же больно! — По. Прошу, не мешайте. Я знаю, что делаю. Панда отвёл взгляд от действий доктора, смотря только на неё. — По… прости меня… я… это я виновата, — слёзы вновь выступили на её мордочке, делая янтарные глаза покрасневшими. — Ты просил меня остаться, а я… теперь из-за меня наш ребёнок… — Ти… — голос воина звучал слишком тихо, он старался говорить уверенно, скрывая собственную тревогу. — Не смей так думать… ты ни в чём не виновата… ты просто устала, малыш – тоже… всё будет хорошо… Но она качнула головой – упрямо и бессильно одновременно. — Я пошла с тобой… я знала, что это опасно… знала, что должна быть осторожнее… я… — дыхание сбилось, боль и вина перемешались в один тяжёлый комок. — Если с малышом что-то случится – это будет… из-за меня… — Не думай об этом, всё будет иначе… — воин не мог терпеть. Не мог притворяться сильным, когда сам нуждался в помощи. Ещё немного – и он бы сломался. Козёл отошёл, задумчиво глядя на кошку. — Что там?.. Всё… всё в порядке?.. Молчание лекаря пугало сильнее любых слов. — Мне нужно время. И посоветоваться. Не могу ни обнадёжить вас, ни огорчить. Лекарь вышел из комнаты, направляясь к более опытному коллеге. А в палате, где шла битва за жизнь малыша, По не выдержал, рухнул на колени, уткнувшись в лапы. Его рыдания сотрясали плечи. Он прикусил губу, стараясь удержать звук внутри, но слёзы всё равно падали на каменный пол. Тигрица смотрела на него сквозь пелену слёз. Она едва подняла лапу. Её пальцы дрожали, теряя чувствительность от напряжения, но всё же коснулись его меха. — По… — Я… прости, Ти… прости… я должен быть сильным… я должен… но я так боюсь… — последние слова сорвались хрипом. — По… не будь дураком… ты сделал всё, что мог… — Но этого недостаточно!! Она вздрогнула от его крика. Возразить у неё не было сил. — Я не хочу терять его… По… я… я привязалась к нему… я не выдержу, если он погиб… Дверь открылась, и пожилой свин подошёл к кровати, ощупывая очаг боли сбоку живота. — Да… это правильный вывод, — сказал он козлу. — Что с ребёнком? Он жив? — Тигрица почти не была готова услышать отрицание, но и накручивать себя она тоже не могла. — Удар пришёлся по боковой части живота. Безусловно, это стресс – и для матери, и для плода. Такая боль – нормальна в вашем положении. Во время беременности живот становится гораздо чувствительнее даже к лёгким надавливаниям. А уж от такого удара… — он покачал головой. — Реакция была неизбежной. Тигрица сжала губы. По застыл, боясь вдохнуть. — Но, — продолжил свин, поднимая глаза, — раз уж удар пришёлся не в центр живота, а по боковой линии, то… малыш должен быть в порядке. Мир будто остановился. — Что? — сорвалось у По. Он даже шагнул вперёд. — То есть… с малышом… всё хорошо? Лекарь кивнул. — Да. Сердцебиение есть. Небольшое, слабее обычного, но такое бывает после резкого стресса. Он просто затаился. Испугался. Стреесс матери влияет и на него. Сейчас главное – другое. Мать слишком напряжена. Это и удерживает малыша в страхе. Ей нужно расслабиться. Немедленно. Сейчас ребёнку нужнее всего ваша… — он посмотрел на Лотоса. — Забота. Тепло. Спокойствие. И ласка. Только вы можете ей помочь. И крохе тоже. Воин Дракона закрыл глаза, и из груди вырвался тихий, жалкий, но счастливый звук. Он опустился головой к лапам Тигрицы, обняв её осторожно, как стеклянную. — Ти… — голос дрожал. — Он жив… наш малыш жив… Она приподняла лапу и коснулась его щеки. Слёзы лились свободно, но теперь в них не было отчаяния — только облегчение. — По… — прошептала она. — Ребёнок… жив… Он прижался лбом к её руке. Лекари, бросив последний взгляд на пару, наконец выдохнувшую слезами счастья, удалились, оставив их одних. Мягкие губы По касались её лица, а пальцы бережно скользили по ципао, в некоторых местах пропитанному кровью. Его касания были невероятно нежны, чтобы не причинить лишней боли. Кровотечение прекратилось спустя несколько минут, хотя режущие ощущения держались дольше. Его поцелуи касались лба, щёк и виска, передавая весь страх и переживания. — Ти… ты меня очень напугала, — прошептал он всё ещё дрожащим голосом, пропитанным слезами. — Я… я думал, что потеряю вас… Девушка прижалась к его плечу, чувствуя опору мужа, его защиту. Потерять ребёнка оказалось страшнее, чем Тигрица могла представить. Она могла лишиться одного из самых дорогих существ. Её живот, который временами казался ей слишком большим и непривычным, сейчас ощущался как самое родное, что только есть рядом, кроме По. И мысль, что его гибель могла быть на её совести, была невыносимой. — Прости… я… я почти потеряла ребёнка… — голос дрожал, словно от ледяного холода. — Я виновата… я должна была быть осторожнее… должна была слушать своё тело, а не притворяться, что всё в порядке… я… я подвела его… и тебя… По осторожно обвил её плечи, притягивая ближе, будто пытаясь закрыть собой каждую боль, каждую дрожь. — Тихо… тихо, любимая… — прошептал он, прижимая морду к её щеке. — Ты не виновата. Ничего из этого не твоя вина. Не бойся… теперь всё хорошо… Тигрица уткнулась в его шерсть, не в силах прекратить рыдания. Раздаваемые крики из коридора заставили их насторожиться. Это был Шифу. Мастер влетел в комнату, словно ураган. Его взгляд метался от лица дочери к повязке на животе, затем к По, всё ещё державшему её в объятиях. Несколько секунд он просто стоял, будто земля ушла из-под лап, а затем сделал шаг вперёд. Но козёл-лекарь, до этого что-то записывавший у входа, стремительно преградил ему путь, выставив копыта, как маленький, но упрямый щит. — Мастер Шифу! — резко, но уважительно сказал он. — Вам нельзя сюда. Пациентке нужен полный покой, и… — Мне плевать, что мне нельзя! — рявкнул мастер так громко, что даже По вздрогнул. В его голосе дрожали и страх, и злость, и отчаяние. — Там… — он махнул лапой в сторону входа, — там мои ученики! Врач тяжело вздохнул и покинул палату, позволяя учителю остаться. — Тигрица! Что ты наделала?! — начал мастер, подходя ближе, ужасаясь её виду. — Ты ведь мать! Тебе нельзя ни при каких обстоятельствах вступать в битвы! Теперь ты поняла – почему?! Девушка рефлекторно сжалась – от чего появилась гримаса боли. Она ощущала себя словно маленький тигрёнок, которого отчитывают за шалость. — Мастер! — неожиданно выступил воин, не отпуская её лапы, стараясь помочь ей расслабиться. — Она всё поняла, сейчас не лучшее время для… — Как ты мог это позволить, По?! Ты – Воин Дракона, защитник Китая и, что важнее, – муж! Как мужчина ты был обязан её остановить! — Я… я пытался, но… вы же знаете, Тигрица — упёртая… — Пытался? — голос Шифу хлестнул, как плеть. — Этого было недостаточно! Ты должен был не допустить такого, По! Ты должен был развернуть её, унести обратно, связать, если потребуется! Но не позволить рисковать ребёнком! Кошка сжалась ещё сильнее. По тут же мягко провёл лапой по её плечу, пытаясь успокоить, хотя внутри у него всё кипело. — Мастер, прошу… — выдохнул он уже тише, но твёрдо. — Не сейчас. Она и так пережила достаточно. — Не сейчас?! — учитель обернулся к нему, глаза блестели от гнева и… страха. — А когда, По? Когда я буду стоять над могилой своей дочери и внука?! Когда вы оба будете лежать на носилках, потому что кто-то из вас решил, что знает лучше, чем здравый смысл?! — Мастер… — и только жалобный голос дочери остановил его. Тигрица выглядела болезненно и хрупко: золотое ципао в алых пятнах, тело содрогалось, глаза были красные от слёз. Она была напугана произошедшим не меньше него. Шифу опустил уши и медленно подошёл ближе. — Как… как ребёнок? Он не?.. — он будто боялся договорить, словно слова могли навлечь беду. Она сглотнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. С трудом подняла взгляд на отца. — Он… жив, — прошептала она. Шифу выдохнул так тяжело, будто его удерживала одна последняя нить. По, всё ещё держащий её лапу, кивнул, сам выглядя измученным до глубины души. — Лекари сказали… — продолжил он, мягко сжимая пальцы жены, — что малыш удар не получил. Но если Тигрица будет переживать, накручивать себя – последствия могут стать серьёзнее. Её тело всё ещё переживает боль, а ребёнок напуган и не шевелится. Шифу не сказал ни слова. Он медленно положил свою тёплую, дрожащую лапу на её живот – легко, словно боялся разрушить что-то хрупкое. В комнате наступила тишина: слышалось только учащённое дыхание Тигрицы и тихое потрескивание факела в коридоре.

***

      Конец рабочего дня для лапшичной Мистера Пинга – это наступление сумерек. Помыв все столы, попутно собирая посуду, гусь размышлял о семье сына. По стал реже приходить к отцу, но это было понятно – панда уже не мальчишка и не просто Воин Дракона, чья цель – защищать и по возможности показывать свою крутость. Он – муж, отец, которым скоро станет. Быть рядом с женой в положении – важно не меньше, чем стоять плечом к плечу с ней в бою. И Мистер Пинг это понимал, хотя сердце всё равно ныло от тревоги. Он вытер последние капли воды со стойки, поставил тряпку сушиться и вздохнул, глядя в сторону Долины. «Почему он сегодня не пришёл?..» Обычно По хотя бы пару раз в месяц заглядывал – на минутку, на две. За лапшой. За новостями. Просто чтобы обнять отца и сказать, что всё в порядке.

А сейчас – ни звука.

Гусь пробормотал, пытаясь успокоить самого себя: — Ну, может, дела… дела у Воина Дракона всегда были непредсказуемыми. И Тигрица, конечно, в положении… может, ей понадобилась помощь, и… Поясница неприятно заныла, так бывало, когда тревога захватывала весь организм. — Ну что я как маленький? Всё у них хорошо, просто… дел много. Не могу же я вломиться во дворец с просьбой увидеть По! Бубня под клюв предположения и тут же опровергая их, Пинг не заметил, как позади него оказался старый знакомый – Зенг. Очередной шорох от посыльного заставил гуся в возрасте чуть ли не получить инфаркт. — Зенг! Фух… предупреждать надо, когда ты сзади! Я же уже не молодой! Гость, кивнув головой, он будто сказал «прости». Чёрный гусь выглядел так, словно сообщал о смерти кого-то знакомого. И это внушало ужас. — Что-то случилось? С По?? Где он сейчас?! — По… жив, — произнёс он наконец, и голос его прозвучал хрипло, будто ему пришлось вытолкнуть эти слова силой. — Но… случилось кое-что очень серьёзное. У Пинга подкосились лапы, он схватился за стойку. — Говори. Немедленно. Зенг опустил голову. — Тигрица… пострадала. На них напали. Лекари делают всё возможное, но ей нужен покой. И По… он с ней. Он не отходит ни на шаг. Дыхание Пинга стало неровным, словно он пробежал несколько километров. — Где они? — В лазарете… Сейчас там Пятёрка. Шифу сказал, чтобы я не докладывал вам, наверное, не хотел, чтобы вы переживали. Лапшичник не мог больше стоять на месте. Сорвав фартук и откинув его в сторону, он взлетел, направляясь в лазарет.

***

      — И что же будет с этими бандитами? — Гадюка, сидевшая ближе всех к подруге, скользила хвостом по лапе Тигрицы успокаивающе, мягко, будто пытаясь передать ей хоть каплю своего тепла. — Они должны быть наказаны, но для этого их нужно выловить… непростая задача, учитывая их опыт. — мастерица в положении старалась выглядеть здоровее, не показывая боль, что до сих пор не отпускала её. Лотос расхаживал по палате, бросая на неё тревожные взгляды. — Эти подонки заплатят. Если надо – потрачу недели, месяцы на поиски, но найду. — Голос панды звучал до непривычного холодно и страшно. Он злился сильнее, чем хотел бы. Его плечи были напряжены, лапы сжаты в кулаки, и даже воздух вокруг казался тяжелее. Это был не привычный добродушный Воин Дракона. Это был зверь, которого ранили в самое уязвимое место – семью. Ещё в день свадьбы Лотос пообещал, что сделает всё для своей полосатой красавицы, лишь бы она была в порядке. Лишь бы была счастлива. Он видел пример того, как кто-то теряет важную частичку себя. Его отец… Как бы Ли Шань ни старался выглядеть сильным и весёлым, каждый разговор о ней напоминал ему ту самую боль, от которой нельзя убежать, лишь научиться с ней жить. Теперь же Воин Дракона мог потерять и нерождённого ребенка, которого уже любил всей своей сущностью. Он обязан отомстить тем, кто едва не лишил его смысла жить. Тигрица дотронулась до живота – жест инстинктивный, защитный. В её глазах, полных боли, читался и страх. Страх за него. — По… — она тихо позвала, — не говори так. Не сейчас. Панда резко остановился, будто его рывком вернули в реальность. Челюсть сжалась, он отвёл взгляд. Пытался погасить внутренний пожар – тот самый, которого ужасался у противников. Такой же огонь пылал в мёртвом сердце Син Суэя… — Тигрица, они могли… — голос сорвался на самом неприятном месте, — могли забрать вас. Я этого… я этого не переживу. Гадюка медленно поползла к другу, будто боялась того, что сейчас творилось внутри него. Но она просто не хотела тревожить его сильнее. — Я клянусь, По… — прошептала она. — Если мы найдём их – ни один не уйдёт. Мы тоже защищаем Тигрицу. И ребёнка. Это наш долг. Обезьяна встал рядом, хрустнув суставами так, будто собирался ломать кого-то прямо сейчас. — Мы обыщем каждый угол. Они далеко не уйдут. Такие типы не умеют долго прятаться, когда их ищем мы. — Да, — кивнул Журавль. — Но сначала… важнее другое. Тигрица должна прийти в себя. Панда опустился рядом с женой, стараясь, чтобы даже тень злости не коснулась её. Он взял её лапу в свои, медленно поглаживая шерсть, ощущая её слабость, от которой лапа порой дрожала. Девушка прикрыла глаза, чувствуя эту заботу. — Мы придём позже, ребят. Сейчас им нужно побыть наедине. Бедный доктор и так переступил через себя, впустив нас, — сказал Богомол, упрыгивая из палаты. Остальные последовали за ним. Когда они остались одни, По медленно положил руку на её живот, затаив дыхание, чтобы почувствовать любой намёк на неудобство. — Я не делаю тебе больно? — Ты не можешь причинить мне боль, панда… разве что своим глупым поведением. Он хмыкнул. Перед ним была сейчас настоящая, его Тигрица. Он коснулся её чрева горячими губами. Она вздрогнула – не от боли, от нежности, которую он дарил даже сейчас, когда сам был на пределе. Она понимала, через что он прошёл и что ему ещё предстоит. Будь она на его месте – давно бы метала всё в радиусе пяти метров. А он держится. Истинный Воин Дракона. — По, я… Панда поднял голову, ожидая любых слов. Даже придирка сейчас прозвучала бы тепло. Но кошка не успела произнести ни звука – дверь распахнулась от удара.

Мистер Пинг.

— ПО!!! ТИГРИЦА!!! — выкрикнул он, раскинув крылья так, будто хотел обнять обоих. По вскочил: — Папа?! Пинг бросился к Тигрице, но в миг до касания замер, будто боялся сломать её взглядом. — Ты… ты жива… — прошептал он, голос сорвался. — Как ты?? Что с малышом?? Девушка, смутившись от его эмоциональности, растерялась – не сразу зная, что сказать. — Всё… всё в порядке, мистер Пинг, — наконец произнесла она, слегка улыбнувшись. Голос был тихим, но уверенным. — Лекари сказали, что ребёнок в безопасности. Мне просто нужен отдых. Пинг выдохнул так шумно, будто держал воздух вечность. — О небеса… — прошептал он, и глаза тут же наполнились влагой. — Если бы… если бы с вами что-то случилось… я бы не пережил! И почему я узнаю о ТАКОМ от Зенга?? Лотос подошёл, стараясь его успокоить. — Пап, всё хорошо. Ей нужно расслабиться как можно скорее. Но Пинг не слушал. Вихрь страшных мыслей всё ещё бился в голове, отражаясь дрожью клюва. — По, ты же Воин Дракона! Ты должен был… должен был защитить её! — выдохнул он. — Я понимаю, что ты герой, понимаю — сражения, враги, опасности — это твоё. Но… но она же… она НЕРВНАЯ, и… и она МОЯ НЕВЕСТКА, и… и… — Мистер Пинг… — мягко произнесла Тигрица, — мне жаль, что вам пришлось узнать об этом так поздно. И… простите, что заставили переживать. Но По ни в чём не виноват. Я сама решила идти, игнорируя его запреты. И очень жалею. Сейчас мне правда лучше. Паника в его глазах немного улеглась. Крылья опустились. — По… — тихо сказал он, голос стал мягче, — прости, сынок. — Я… я не хотел говорить так. — он тяжело, по-старчески вздохнул. — Просто… я слишком испугался. Слишком. Когда Зенг сказал… когда я подумал, что мог потерять вас обоих… у меня будто земля из-под лап ушла. — Папа… всё уже позади. — Не совсем… Тигрица выглядит неважно. Уставшая. Вам надо побыть одним. — Напоследок взглянув на кошку, гусь стал уходить. — И да, По! Зайди ко мне завтра, сынок. Ну… как сможешь… — Обязательно, пап. Тигрица тихо вздохнула. — Он очень испугался… — сказала она едва слышно. Чёрно- белый воин повернулся к ней и мягко, немного грустно улыбнулся. Он вернулся к кровати, снова взял её лапу. — Он всегда переживал слишком сильно, — сказал панда, поглаживая её полосатую шерсть. Она легонько толкнула его лапой в плечо – слабенько, почти лениво. — По… Он наклонился, а взгляд становился всё серьёзнее. — Что? Тигрица посмотрела долгим, тёплым, уставшим и честным взглядом. — Не отпускай меня. Ладно? Лотос прижал её лапу к груди. — Никогда. Она закрыла глаза, чувствуя его дыхание у своего лба. — Я так испугался, когда увидел кровь… Я не хочу больше ни одного шанса… ни одной возможности снова тебя потерять. Ни тебя, ни ребёнка. Пожалуйста… обещай, что больше не пойдёшь туда одна. — Обещаю. — почти не размышляя произнесла она. По облегчённо выдохнул. — Спасибо… Он вновь наклонился к её животу и почти молитвенно прошептал: — И ты… маленький… пожалуйста, больше так не пугай нас. Тигрица улыбнулась, чувствуя, как что-то тёплое растекается по груди. Она протянула хвост, обвив им его запястье – слабым, но крепким жестом доверия. — По… — Мм? — Ложись рядом. Панда не стал спорить ни секунды. Он лёг рядом с ней осторожно, будто она была из тонкого нефрита, обнял за плечи. Тигрица уткнулась лбом в его грудь, слушая ровный, тяжёлый стук сердца. — Вот… так лучше, — прошептала она. По улыбнулся и поцеловал её макушку. — Нам всегда лучше вместе.