XII. Стражи её сна

      Тигрица оказалась в своей комнате спустя неделю пребывания в лазарете. Неожиданные боли, спазмы и изредка возникающее кровотечение заставили лекарей наблюдать за ней. По был с ней каждую свободную минуту, стараясь поддержать и поднять настроение. Он приносил ей воду, поправлял подушки, следил, чтобы она принимала настои, рассказывал истории, которые обычно заставляли её закатывать глаза, но теперь – хотя бы на секунду – расслабляться. Но даже его присутствие приходилось ограничивать. Лекари строго предупреждали: слишком сильные эмоции, даже хорошие – могут вызвать новую волну боли или спазм. По пытался спорить, но, увидев, как её лицо бледнеет даже от лёгкого напряжения, смирился. Однако ночи стали для неё настоящим испытанием. Почти каждую ночь той недели девушку мучили кошмары. Она видела, как её дитя погибает – маленькое, беспомощное, от лап странного существа, силуэт которого менялся, расплывался, становился то огромным, то безликим. Оно тянулось к её животу длинными лапами, холодными как лёд, и Тигрица ничего не могла сделать. Она просыпалась резким вдохом, почти вскриком, дрожа всем телом. И каждый раз ощущала острую боль под рёбрами, напряжение мышц от стресса… и снова – кратковременное кровотечение. Лекари давали ей настой успокоительных трав и мягкие обезболивающие смеси. Шифу приходил поздними вечерами и оставался столько, сколько требовалось, – сидел рядом, молча, пока её дыхание не выравнивалось. Пятёрка помогала не меньше. Гадюка приносила травы, которые собирала сама. Журавль делал всё, чтобы вокруг было тише. Обезьяна заставлял её смеяться хотя бы минуту в день. Богомол приносил новости, чтобы она не чувствовала себя изолированной. Пинг появлялся почти каждый вечер, со своей тихой тревогой и неизменным желанием помочь хоть чем-то, пусть даже просто приготовить лёгкий бульон, который она могла выпить без усилий. И, конечно же, По. Он был рядом каждый день, но не давил, не тревожил – просто был. Дышал рядом. Следил, чтобы она не оставалась одна, но и не перегружалась эмоциями. Учился быть тихим, спокойным… и это было для него сложнее любой тренировки. И всё это вместе: настойки лекарей, посещения Шифу, поддержка друзей, забота Пинга и любовь По – наконец дало результат. К восьмому дню её состояние стабилизировалось. Кровотечение прекратилось. Спазмы стали слабее. Дыхание – ровнее.

***

      Середина январской ночи не отличалась от десятка предыдущих. Тихий ветер за окном звучал словно колыбель, способная усыпить не только детей, но и взрослых, умеющих слушать природу. В углу на комоде стояла потухшая свеча, а на двуспальной кровати лежала знакомая пара. По обнимал свою жену за плечи, храпя в такт дыханию и порой разговаривая во сне о пельменях, лапше и всём съедобном. Тёплое одеяло укутывало его тело, даря уют даже в сновидениях. Тигрица лежала к нему спиной, прижимаясь к боку мужа. Одна из лап покоилась на округлости живота, будто защищая малыша даже во сне. Ребёнок стал особенно активен на следующий день, после страшного инцидента. Его движения ощущались ярче и порой болезненнее – живот всё ещё был слишком чувствителен. И иногда пинки будущего панды или тигра заставляли хищницу ойкать и томно выдыхать. Но не всё было так спокойно. Лапа кошки сжималась всё сильнее, на лбу выступили испарины. Лицо хмурилось, и даже под закрытыми веками были видны хаотичные движения глаз. Страх?.. Это снова был сон – тот самый, от которого она боялась засыпать. Она видела чёрную, дымчатую руку, тянущуюся к плоду. Кошка пыталась уйти, но тело становилось ватным, ноги – окаменевшими. Страх окутывал её густым туманом, затягивая всё глубже, и чем сильнее она пыталась вырваться, тем плотнее становился этот мрак. Рука приближалась. Она тянулась к животу, к тому месту, где билось маленькое сердце, такое хрупкое и такое дорогое. Тигрица хотела закричать, но горло сдавило стальными когтями. Хотела ударить, но лапы превратились в бесчувственные тени. Хотела защищать, но превращалась в беспомощность. Она видела, как тень касается её живота. — НЕЕЕЕТ!!! — рванулся крик, но только в её сознании. И в этот миг что-то резко встряхнуло её изнутри – настоящий, ощутимый пинок малыша. В кошмаре этот пинок слился с прикосновением тени, и Тигрица рванулась, вырываясь из сна с болезненным вдохом. Её тело выгнулось, словно от удара током. Живот кольнуло острой болью. Она содрогнулась. Вздох превратился в рыдание. Болезненные стоны разбудили панду. — …Тигрица? — сонный, но мгновенно настороженный голос. Он поднялся, облокотившись на лапы, и увидел – её трясёт, дыхание сбито. На лбу капли пота. Лапа стискивает живот. — Тигрица! — он осторожно коснулся её плеча, но в панике. — Эй… я здесь… Что болит? Что случилось? Опять?.. Она попыталась выровнять дыхание, но лишь закусила губу. — Сон… опять… он… тянулся к нему… я не могла… По знал слова докторов о её ночных кошмарах – о том, что это реакция разума на то, что она почти потеряла ребёнка. Он слушал жену, когда она рассказывала о снах так, будто это было явью, где их дитя становится жертвой неведомого существа. Он понимал её страх, но увидеть её сейчас – дрожащую, в слезах, с лапой, судорожно прижатой к животу – было несравнимо страшнее. Сердце у Лотоса провалилось куда-то в пятки. Но он понимал – её страх сейчас был куда глубже его собственного. Он осторожно, но уверенно обнял Тигрицу за плечи, притягивая к себе, чтобы она не напрягала живот. — Тигрица… — прошептал он, прижимая щёку к её виску, — дыши, Ти… Всё хорошо. Я с тобой. Она судорожно вдохнула, и снова резкая, тянущая боль по животу. — По… это не просто сон… если… если это опасность?.. — девушка попыталась продолжить, но мышцы свело новой волной боли, и она выгнулась, приглушая рык стиснутыми челюстями. — Больно?.. Что я могу сделать? Позвать Шифу? Лекарей? Тигрица покачала головой. — Нет… останься со мной… пожалуйста… Если он уйдёт даже на минуту – она снова провалится в тот мрак. По медленно выдохнул и прижал её к себе, очень осторожно. — Хорошо. Хорошо… я никуда не уйду. Но… может хотя бы принесу воды?.. Я не хочу, чтобы ты страдала, котёнок… — его голос звучал непривычно быстро. Он делал лёгкие поглаживания по пояснице и животу, пытаясь помочь. — Если… это предупреждение свыше?.. Если вселенная предупреждает меня о чём-то опасном для малыша?.. — Ти, это просто сон, любимая. Ты устала, перенервничала… скоро всё это пройдёт, обещаю. Тигрица зажмурилась, пытаясь поверить, но тело всё ещё дрожало, мышцы спазмировали. — Эй, кроха, снова маму толкнул, да? — сказал По, пытаясь разрядить обстановку. — Будь аккуратнее, солнышко, маме больно, когда ты так сильно. Тигрица тихо всхлипнула, чувствуя слабое движение малыша внутри. — Да, — прошептала она, осторожно касаясь живота, — он… он шевелится. Воин улыбнулся сквозь сон и тревогу, мягко гладя её по спине. — Видишь? Он в порядке. А мама рядом. И я рядом. Никто не причинит ему вреда. — Я… боюсь… — тихо произнесла она. — Каждый раз, когда засыпаю, мне кажется, что он снова в опасности… — Я знаю, — понизил голос панды. — Но это лишь сон. Ты восстановишься, отдохнёшь… а я буду рядом всегда. Пока ты спишь. Пока бодрствуешь. Когда тебе страшно – тоже. Тигрица прижалась к нему сильнее. — Он чувствует твою любовь, — прошептал По, — и я тоже. Всё будет хорошо. Он осторожно укрывал её одеялом, придерживая дрожащую лапу, и кошка постепенно начинала дышать ровнее. — По… — прошептала она, повернув к нему голову, — а если… этот сон действительно о чём-то предупреждает?.. Я не могу… не могу потерять его. — И не потеряешь, — сказал По с непоколебимостью. — И если что-то попробует приблизиться к вам… я сделаю всё, чтобы остановить это.

***

      Спустя пару недель в Долину Мира вновь прибыл Ли Шань. Пара месяцев отсутствия, которые он обещал, превратилась в четыре долгих месяца. Из-за занятости Воина Дракона увидеть сына при прибытии было невозможно. Старший панда снова жил у Пинга, помогая ему с разносом блюд в благодарность за кров. И гусь, обладающий удивительным талантом говорить не вовремя и не то, что следовало бы скрыть, проболтался о ранении Тигрицы, которое грозило потерей плода. Ли Шань узнал обо всём не от сына, не из осторожных намёков друзей По, не из слов мастеров, а из случайной, неловкой фразы Пинга, сказанной почти между двумя заказами лапши. Для Ли сама мысль стала ударом: Тигрица была ранена. Ребёнок – его будущий внук, был под угрозой. И всё это время он, отец По, оставался в неведении. Ему хотелось увидеть Тигрицу, убедиться, что она в безопасности, что угрозы нет. Хотелось собственными глазами увидеть, что с ребёнком всё хорошо. Хотелось прижать сына, пусть тот уже взрослый и сам скоро отец, и сказать, что он рядом и всегда готов подставить плечо. Но панда понимал: сейчас появляться внезапно, нагружая Тигрицу своим тревожным взглядом, своей болью и вопросами – значило лишь вернуть ей ту хрупкость, которую все так долго лечили. Сейчас нужно было тихо быть рядом, не мешая. Помогать Пингy, оставаться в тени и ждать момента, когда сам По найдёт силы и время поговорить. Когда придёт и расскажет ему всё сам.

***

      Все признаки недавнего происшествия прошли ещё через неделю после выписки из лечебницы. Но даже тогда, когда Тигрица чувствовала себя как нельзя лучше, По исполнял любую её прихоть и настаивал на отдыхе. Стоило ей лишь сказать, что она хочет чашечку чая, как панда тут же бежал на кухню, ища всё необходимое. И если нужных ингредиентов не находилось, Воин Дракона не ленился спускаться в долину, на рынок. Хищница пыталась донести до мужа, что дойти до кухни и поесть самостоятельно – она вполне способна. И не нужно из кожи вон лезть, чтобы угодить ей каждую минуту. Но По словно не слышал. Или слышал, но пропускал мимо ушей, будто это был просто шум ветра. Для него любое её движение выглядело слишком резким, любой вдох – слишком глубоким, любой шаг – потенциально опасным. Он помнил ту ночь. Помнил, как её трясло, как она стискивала живот, стараясь не закричать от боли. Помнил её страх, сильнее любого удара, который он получал в бою. И теперь он не собирался давать этому страху даже малейший шанс вернуться. Тигрица, наблюдая за его заботой, постепенно начинала понимать: в нём осталась тревога. Тревога, что если он замешкается хоть на миг, снова может почти потерять сразу двоих. Иногда она пыталась мягко остановить его, протягивая лапу и касаясь его плеча спокойно, уверенно, так, как умела только она. Но в ответ он лишь улыбался широким, немного уставшим, немного смущённым, но искренним, и повторял, что ему не тяжело. Что ему хочется. Что так он чувствует себя полезным, нужным. И жена позволяла ему. Шифу, который прежде считал его непоседливым, шумным и неуклюжим, видел теперь совершенно иного По – сдержанного, сосредоточенного, зрелого. Его забота стала ощутимее, но и контроль – строже. Жасминовый чай, который так любила Тигрица, мастер ограничивал, подтверждая это опасностью для ребёнка. Это раздражало её, но и она, и По знали: мастер прав. Теперь каждая мелочь имела значение. Иногда она шутила, что у неё появилось сразу два телохранителя – Шифу и По. Но оба воспринимали эту роль слишком серьёзно, чтобы смеяться.

***

      Однажды вечером Тигрица решила спуститься в тренировочный зал сама. Не для тренировок – просто пройтись, размять затёкшие от постоянного отдыха мышцы. Ей казалось, что она задыхается от бездействия. Что ещё немного, и она потеряет рассудок, став центром чьей-то паники. Она ступала осторожно, медленно. Дерево под лапами поскрипывало. Воздух был прохладным, но приятным. Сердце билось ровно. Малыш, похоже, спал. «Я же в порядке… Я должна быть в порядке…» — думала она. Но едва прошла половину пути, как услышала за спиной быстрые шаги. Слишком быстрые. — Тигрица?! — в голосе По звучал испуг. — Что ты здесь делаешь?! Ты… ты должна лежать! Тигрица закрыла глаза и сделала медленный вдох. — По, я просто вышла подышать. Всё хорошо. — Но ты же… — он уже оказался рядом, путаясь в словах. — А если тебе снова станет плохо? А если живот заболит? А если… если этот сон вернётся? Ты не должна быть одна, я… я должен следить… — По, я всё ещё воин. — Я просто… — тихо произнёс он, — не хочу потерять вас. Никогда. Тигрица подошла ближе, положив лапу на его грудь, где бешено билось сердце. — И не потеряешь, — твёрдо сказала она. — Но я тоже должна дышать. Жить. Лотос кивнул, хотя было видно – решение далось ему нелегко. — Хорошо… — выдохнул он. — Но тогда позволь мне быть рядом. Не чтобы контролировать… а чтобы просто… идти рядом. Шифу, наблюдавший издалека, снова поймал себя на мысли, что ученики растут слишком быстро. И слишком незаметно. — Чрезмерное беспокойство может быть столь же вредным, как и недостаток внимания… — тихо пробормотал мастер. Но, глядя на то, как По, неловко, но очень бережно держит лапу рядом с поясницей Тигрицы, готовый поддержать в любой момент – он позволил себе маленькую, почти неразличимую улыбку. — …если только оно не исходит из любви, — добавил он.