XVI. Между колыбелью и защитой

      После пройденного неудивительно, что Тигрица хотела провалиться в глубокий сон, где тяжесть после трудных родов будет прозрачной пеленой боли за гранью спокойствия, в царстве Морфея. Она медленно уложила Лиан рядом с собой – не вплотную, чтобы малышка не была стеснена. Кошка знала силу своих объятий, и когда речь идёт о ней, маленьком комочке шерсти, инстинкт материнства кажется опасным для девочки. Поэтому молодая мама создала «оградку» при помощи небольшой запасной пелёнки между собой и дочерью, и уже после этого смогла позволить себе чуть расправить спину на кровати. Лиан была тихой, и это пугало. Она была слабее доношенных, ей нужно было больше тепла и заботы родителей. И они были готовы к этим трудностям ради дочери, их общего продолжения. Но когда она почти не кричала, смирно лежала, словно кукла, сердце замирало каждую минуту. А лапа тянулась проверить её дыхание. Сейчас девочка негромко всхлипнула, когда оковы пелёнки ослабли, позволяя лапкам почувствовать свободу. По рухнул на кровать от усталости. Он лёг на самый край, вытянув лапы вдоль тела, не касаясь даже одеяла на стороне Тигрицы. Глаза его закрывались от усталости, но он не позволял себе расслабиться. Ему казалось, что любое неправильное движение может причинить вред кому-то из них. Что он может случайно задеть Лиан. Что огромная, тяжёлая лапа при ночном повороте может упасть на головку малышки. Что он, в своей неуклюжей пандьей манере, способен… задушить дочь. Это стало его новой фобией. Он смотрел на них – на Тигрицу и на Лиан – как на драгоценность, которую доверили прямо в лапы, но он не был уверен, что достоин держать её. И полосатая, наблюдая за ним через полузакрытые глаза, никак не могла понять, почему он не подходит ближе. Раньше он всегда стремился прижаться к ней, особенно в дни, когда ей было плохо или страшно. А сейчас… смотрит так, будто боится собственной тени. В голове закрался холодный, режущий страх. «Это… из-за того, что он видел? Крики, слёзы, измученное лицо… кровь». — Тигрица вздрогнула от воспоминаний и догадок. Она была неимоверно благодарна, что он, несмотря на её протесты, был рядом с ней, держал её лапу, несмотря на боль, поддерживая. И ощущать этот холод со стороны мужа было самым ужасным, что она могла ощутить. Может, она стала для него чем-то… отталкивающим? Жутким? Она слегка сжала угол пледа, взгляд стал настороженным. — По… почему ты так далеко? — тихо спросила кошка, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я… тебе противна?.. Лотос резко вздрогнул, словно она не просто произнесла слова, а неожиданно ударила в самое ранимое место. Глаза распахнулись, наполняясь искренним, обиженным ужасом. — Тигрица… ты что? — скованно произнёс панда, слегка приподнимаясь над кроватью. — Противна? Ты?.. — Просто… — выдохнула она тихо. — Раньше ты всегда был рядом. А сейчас смотришь так, будто боишься… меня. Ближе не подходишь. После того, что видел… может… я… Панда закрыл лицо лапами, приглушив собственный стон отчаяния. — Тигрица! Нет! Нет, нет, нет! Я… ты прошла через такое, что мне страшно даже представить эту боль. Ты боролась за нашу малышку, за себя, за ваши жизни. Любимая, то, что я видел, не сделало тебя пугающей. Только страх за тебя и Лиан. Ты была невероятной… — По сделал паузу, глядя ей в глаза, пытаясь развеять эти гнусные мысли. — Я боюсь не тебя, а себя. Точнее, своей неуклюжести. Я же… ну, не маленький. А если я случайно уроню лапу на неё? Или повернусь слишком близко? Или задену тебя во сне там, где тебе сейчас особенно больно? Я не хочу… Мастерица спокойно выдохнула, убеждаясь в его любви в сотый раз за сегодня. Сейчас он был нужен, как никогда. — По… — она чуть сдвинулась, освобождая место на кровати. — Иди сюда. Он замер. — Но… Лиан… — По, — сказала она твёрже, хотя голос всё ещё дрожал от усталости. — Ты не навредишь ей. Ты не навредишь нам. Ты самый осторожный и заботливый… — она на секунду улыбнулась. — И самый мягкий медведь из всех. Полосатая медленно протянула к нему ладонь. — И мне… очень нужно, чтобы ты был рядом. Её голос стал почти неслышным. — Пожалуйста.

«Я ей нужен»

Он не смог отказать своей любви всей жизни в такой простой, но в то же время тяжёлой просьбе – просто лечь поближе, к ним. Лотос аккуратно придвинулся ближе, с замиранием сердца следя за малышкой и своими движениями. И только когда он лёг рядом, Тигрица почувствовала настоящий покой. — Она такая крошечная… не верится, что именно она была внутри. Она слишком прекрасна… и уязвима… — Мы справимся, По. — Её лапа осторожно, с заметной дрожью после пережитого, легла на плечо мужа. — То, что она родилась здоровой – уже победа. А всё остальное неважно. Он прижался к ней сильнее, но так, чтобы дочка между ними не была зажата двумя телами родителей. Сейчас Воин Дракона хотел прижать жену к себе, целовать её всю ночь и, если потребуется, стоять на защите её сна. — Я редко это говорю… но я люблю тебя, любимый. — Тигрица… — голос его дрогнул. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Больше, чем всё, что только может быть. И… — он посмотрел на Лиан, которая тихонько сопела между ними. — Больше, чем саму жизнь. — Если бы не ты… если бы ты ушёл, как я просила… я бы не выдержала. По тихо, почти неслышно фыркнул, склонив голову к её виску. — Я бы никогда не оставил тебя одну. Никогда. Не в такие моменты. Её хвост медленно, осторожно коснулся его лапы – знак доверия, знак благодарности. Лотос заметил это, и его дыхание перехватило. Он накрыл её хвост своей ладонью, медленно, трепетно, как самую мягкую и дорогую ткань. — Отдыхай, тигрёнок, — прошептал он, покрывая её висок коротким поцелуем. — Я здесь. Она уже почти засыпала, но всё же прошептала, едва слышно: — Только не уходи, ладно? По тихо рассмеялся. — Куда я без вас? Я вашу лапу теперь вообще выпускать не собираюсь. Он обвил её плечи рукой, осторожно укрыл одеялом, подвинулся так, чтобы Лиан лежала в тёплом, безопасном «гнёздышке» между их двумя телами.

***

      Они спали, чувствуя любовь друг к другу. И эта магия была настоящей. Чуда в ней было не меньше, чем в любой сказке про драконов, фантастических созданий и множество других сказаний. Их любовь была настолько крепка, что готова была длиться вечность, преодолевая расстояния, боль и потери, сохраняясь в сердце. И теперь этой любовью питалось их общее начало – доказательство их несокрушимой связи. Но это общее начало в середине ночи почувствовало себя некомфортно. Лиан неожиданно захныкала, призывая обратить на неё внимание. Но крепкий сон мамы и папы оказался сильнее, чем её слабые визги. И тогда она разразилась плачем – сильным, отчаянным. По и Тигрица проснулись почти одновременно. Сонные глаза были полны страха. — Лиан! Малышка… что с тобой? — Что с ней?! — Ну же… Лиан… — У неё что-то болит? Она ударилась? Это же не я, правда? Я… я… — По, тише. Я и так волнуюсь, не добавляй масла в огонь. Я… я не знаю, что с ней. Она же была такой тихой, что теперь?.. Он прокусил губу, ощущая железный привкус крови. И тогда Лотос придвинулся ближе, вытягивая лапы. — Дай её мне. Я… попробую. Она мягко вложила ему кричащую дочь. Лотос осторожно качал её на лапах, стараясь успокоить. — Ну же, солнышко… мама и папа устали… На удивление, Лиан стала затихать, пока вовсе не смолкла, издавая еле слышные звуки. — Ну… я думал, что это будет сложнее, хех. И как только маленькая пандочка легла на своё место, не прошло и минуты, как истошный крик повторился. — Чего?! Я же… я же только что… — панда замер на мгновение, ошеломлённый тем, что их крохотная дочь вновь подняла целую бурю плача, будто и не было тех нескольких секунд тихого спокойствия в его лапах. Он снова взял Лиан почти мгновенно, словно боялся, что её крик разрушит сам воздух вокруг. — Тише, тише, малышка… ну же… — пробормотал он, мягко раскачивая её на руках, едва заметно подпрыгивая лапами, как показывал мастер Пинг. И снова – чудо. Плач стихал, превращаясь в тихое посапывание. Её крошечные лапки сжимались и разжимались на его шерсти, словно проверяя: «Ты здесь?» Тигрица смотрела на всё это расширенными от бессилия глазами. Виски пульсировали, лапы дрожали. Она едва держала себя в руках, пытаясь понять хоть что-то. — Почему она… так делает? — голос сорвался, стал слишком высоким, хриплым. — По, что с ней? Почему она кричит? Это… это нормально? Она же… она же должна спать… — Всё хорошо, всё хорошо… — пообещал он, хотя сам не был уверен ни в одном слове. Он осторожно положил Лиан обратно в «гнёздышко». И снова – пронзительный, отчаянный, режущий плач. Тигрица вздрогнула. По дёрнулся. — Чего?! — испуганно вскрикнул он шёпотом. — Я же… только что… Лиан, ну пожалуйста… Он снова взял её – быстро, но предельно аккуратно. И стоило лишь слегка прижать малышку к себе, как рыдания тут же ослабли. Тон стал жалобным, но не таким отчаянным. Через несколько секунд девочка уже тихонько посапывала, уткнувшись носом в его грудь. Мастерица, сидящая на кровати, прижимала лапу ко лбу. Внутри всё дрожало от усталости, страха и беспомощности. — Надо звать лекаршу… вдруг у неё что-то болит? По, который пытался не заснуть с новорождённой на руках, будто выпил чашку крепкого кофе, когда услышал слова любимой. — Что… сейчас? — А когда?! Я не знаю, что с ней. Вдруг её что-то беспокоит? Потупив взгляд на дочь, а после переведя его на напуганную и одновременно сердитую жену, Лотос передал ребёнка, пообещав, что приведёт лекаршу быстро. Кошка сглотнула, прижимая малышку к груди. Внутри всё вибрировало – от боли после родов, от усталости, от ощущения, что её тело стало чужим. — Ну же, ну же… малышка… — прошептала она, укачивая ребёнка. — Я здесь… мама здесь… Но Лиан тянулась не к ней. Маленькие лапки искали того, чьи руки только что держали её. Его Тигрица закрыла глаза, чувствуя, как внутри болезненно сжимается что-то тёмное. «Она спокойна только с По… Это плохо? Или нормально? Что я делаю не так?..» Невыносимо неприятное чувство ползло под сердце, будто её материнство отбирают ещё до того, как она успела к нему привыкнуть. А Лиан не унималась. Она снова расплакалась – не громко, не надрывно, но так, что Тигрица почувствовала, как у неё трескается душа. — Лиан… пожалуйста… — прошептала она, поглаживая крошечную спинку. — Я… я стараюсь… Дверь распахнулась, впуская холод. Пожилая панда и Воин Дракона быстро вошли в дом. Лекарша сразу направилась к матери с малышом. Её опытные пальцы осторожно перебирали шёрстку девочки, ощупывая шею и лапки. Всё было в норме. — Она в порядке. — Тогда почему она кричала? Как только ложилась на кровать – сразу начинала плакать, — голос матери дрожал, боясь услышать что-то страшное. — Она недоношена. Сохранять тепло пока не умеет. Поэтому плачет, когда чувствует дискомфорт. Потому и выбирает По – мягкого и тёплого. Некоторые младенцы не различают родителей в первые дни. Она выбрала тепло. Это нормально. Через пару дней, а может, и часов пройдёт. Просто держите её ближе к себе, давайте тепло шерсти. Тигрица наблюдала, как переданная малышка тянется к мужу, как её хныканье затихает, уступая тишине. Но лёгкая ревность и обида всё ещё заставляли искать причину в себе. — Это не значит, что она тебя отвергает, — мягко добавила лекарша. — Ты нужна ей как мать, как защита. Но сейчас речь идёт о выживании. Она чувствует твою усталость и напряжение, поэтому тянется к Лотосу. — Да… я понимаю. Спасибо. Фраза прозвучала слишком тихо и печально, но лекарша не стала читать нотаций посреди ночи и вскоре ушла. Как и советовали, детёныш остался прижатым к отцу. Он, в свою очередь, придвинулся ближе к любимой, но опечаленной жене. — Эй… всё хорошо? — А если она меня не любит?.. — прошептала Тигрица. — Я ведь могу злиться… ты знаешь. А вдруг я не выдержу и сорвусь на неё? Она станет бояться меня?.. По замер. Он не ожидал услышать от неё такое. Он осторожно накрыл их обоих своим теплом, будто огромным плюшевым коконом, но не прижимая Лиан слишком сильно – малышка мирно сопела у его груди. — Ты не сорвёшься. Знаешь почему? Он улыбнулся едва заметно, но уверенно. — Потому что ты – Тигрица. Ты сильная, умная. И ты держишься даже сейчас. — А если… если она всё равно будет искать тебя, а не меня? — голос дрогнул. — Она ищет тепло, — повторил он спокойно. — Только тепло. — Ты так говоришь… будто всё знаешь. — Я не знаю, — мягко улыбнулся он. — Но я верю в тебя сильнее, чем в кого-либо. Она прижалась к нему ближе, уткнулась носом в его шею. — Спасибо…

***

      Она не хотела открывать глаза навстречу высокому солнцу, продолжая лежать под тёплым пледом, пока её лапа не вытянулась в сторону малышки. Там, где должна была лежать маленькая Лиан, оказалась пустая кровать. Мастерица незамедлительно подняла голову. Резкое движение отозвалось болью, преимущественно внизу живота. Рядом не оказалось ни дочери, ни мужа. Паника вспыхнула мгновенно. Ей хватило пары секунд, чтобы представить худшее: что Лиан снова плакала и… и что-то произошло. Или он решил уйти, решив, что мешает ей отдыхать. Или… Тигрица откинула плед, стиснув зубы от слабой, но резкой боли, и попыталась подняться. Ноги дрогнули, но она удержалась, упершись лапами в край кровати. Дыхание стало частым и поверхностным. «Только бы с ними всё было хорошо…» И в этот момент она увидела По, выходившего из кухни и державшего малыша. — Тигрица?? Ты что?! — он оказался рядом быстрее, чем девушка успела среагировать или сказать хоть слово. Одной лапой придерживая Лиан, Лотос осторожно стал для неё опорой, поддерживая за спину второй. — Тебе надо отдыхать, котёнок. — Где ты был? Я проснулась, а ни её, ни тебя нет. Я боялась, что что-то случилось, По! — хоть голос и был тихим, чтобы не потревожить нового члена их семьи, страх и возмущение всё равно скользили в нём, сбиваясь в неровный темп. — Это просто… Лиан проснулась, начала хныкать, а ты и без того устала. Вот я и решил взять её на себя и уйти в другую комнату, чтобы ты отдохнула. — Ты напугал меня… — прошептала она, когда он усадил её на край кровати и поправил подушки за её спиной. Лотос опустился перед ней на колени – усталый панда, который почти не сомкнул глаз за всю ночь. Но в его взгляде не было ни раздражения, ни усталого упрёка. — Прости, Ти. Возьми её. Она скучала по тебе… — он улыбнулся так мягко, что у Тигрицы сжалось сердце. — Смотри. Маленькая девочка, оказавшись у груди матери, потянулась лапками, цепляясь за её шерсть, как за знакомую, родную опору. Запах матери заставил её тихонько пискнуть – совсем иначе, чем ночью. Мастерица почувствовала, как внутри всё тает. — Она… она меня узнала? — голос был полон неверия. — Конечно, узнала, — По тихо рассмеялся, кладя лапу ей на плечо. — Просто ночью было холодно. Ты плохо себя чувствовала. Ты нервничала. Лиан это чувствовала. А ещё, смотри. — лапа панды прошлась по макушке девочки, где торчала небольшая кисточка шерсти. — Шерсть топорщится, прямо как у меня! Небольшое белоснежное пятнышко и правда оказалось хохолком, почти идентичным По. — И правда… она стала ещё сильнее похожа на тебя, — с нежной улыбкой произнесла мама. Тигрица осторожно коснулась хохолка – мягкого, чуть торчащего в разные стороны, словно маленький пушистый факел. Пангра тихонько фыркнула, будто ей это не слишком понравилось, и уткнулась носом в грудь матери ещё глубже. — Она точно твоя дочь, — хмыкнула хищница. — Такая же… лохматенькая. — Эй! — панда сделал вид, что возмущён, положив лапу на сердце. — Моё великолепное стильное торчание шерсти – это семейная традиция. Она ответила тихой усмешкой. Лиан родилась всего несколько часов назад, но всё происходило так, словно малышка была с ними всегда. Тигрицу удивляло, как ещё вчера после родов По боялся не то что взять, но даже громко дышать рядом с дочерью, а уже после ночи спокойно носил её на лапах, хоть и оставался осторожным, боясь напугать своё крохотное продолжение. После, как оказалось, Воин Дракона сумел приготовить завтрак для молодой мамы. Признаком того, что готовка удалась не совсем удачно из-за занятой лапы с малышкой, стал пережаренный рис и слегка пересолённая добавка в виде салата. Когда она закончила завтрак, Лиан заворочалась у неё на груди – тихий, едва уловимый писк дал понять, что малышка тоже проголодалась. Тигрица устроилась удобнее, поддержав ребёнка так, как учила лекарша, и девочка сразу прижалась к ней, раскрывая ротик. По наблюдал за ними с благоговейным вниманием. Он всё время тянулся помочь: подложить подушку под локоть любимой, поправить одеяло, подать пелёнку, даже пытался поддержать головку Лиан, хотя совершенно не понимал, куда и как именно это делать. Его крупные лапы зависали в воздухе над малышкой, и он боялся прикоснуться, чтобы не навредить. Когда Лиан поела, её тельце стало мягким, расслабленным и тёплым. Она зевнула так широко, что По немедленно прижал ладонь к сердцу, словно получил удар милоты. Девочка почти сразу уснула, прижимаясь к груди матери, а та аккуратно укрыла её тонкой пелёнкой, стараясь не разбудить. Через некоторое время дверь тихо отворилась. Вошла лекарша – уверенным, опытным шагом, не шумя и не тревожа покой молодой семьи. Она сразу заметила, что обстановка в доме изменилась: на лице Тигрицы больше не было усталой пустоты, а По выглядел хоть и измотанным, но спокойным. Лекарша сначала подошла к матери, проверила её состояние: дыхание, цвет глаз, напряжение в плечах, силу хватки. Всё было в порядке – даже лучше, чем можно было ожидать после такой ночи. Затем она осторожно осмотрела Лиан: перевернула на бок, проверила пальчики, брюшко, ушки, послушала дыхание. Девочка была спокойной и тёплой. — Мы же можем возвращаться в деревню через парочку дней, да? — мимолётно уточнил Лотос. — Через пару дней? Идти до Долины Мира не меньше дня, а малышка и состояние Тигрицы будут только замедлять вас. Возможно, это было бы допустимо, если бы кроха родилась в срок, через месяц, но сейчас она слабая. Ей будет холодно, и даже на руках Лиан устанет так же, как и вы, — говорила панда, загибая пальцы. — Вернуться вы сможете примерно через месяц, если состояние роженицы и младенца не ухудшится. — Месяц?! — выдохнул воин. — Это… это же огромный срок! Акушерка спокойно кивнула, совершенно не впечатлённая его паникой. — Для взрослого – да. Для младенца, родившегося раньше времени – нет. Это самый безопасный вариант. Здесь теплее, воздух чище, дом защищён от ветра. И матери нужно восстановиться. Вы оба сейчас не годитесь для путешествия. Он оглянулся на Тигрицу, словно надеясь, что она скажет: «Шутка. Мы уйдём завтра». Но любимая молчала. Она опустила взгляд на дочь, прижимая её ближе. — Месяц… но там ведь никто не знает, что Тигрица родила… Я обещал Шифу вернуться через неделю! А он наверняка сейчас суетится, готовясь ко всему, а у него уже есть внучка. Как и у моего папы… — Они переживут. А она, — палец лекарши указал на маленький свёрток на груди кошки, — может получить последствия. — Ладно. Я понял. Мы ещё месяц будем здесь. Растить дочку. — И сегодня вы можете устроить ей первое купание. — Купание?.. Уже сегодня? — тихо переспросила она. Лекарша мягко улыбнулась. — Да. Короткое, тёплое, осторожное. Это важно не только для гигиены, но и для адаптации кожи к температуре. И… для вас. Иногда первое купание помогает родителям лучше почувствовать связь с ребёнком. По вскинул уши мгновенно, как только услышал слово «купание». — Э-э… мы постараемся… После подробных объяснений что, как и в какой последовательности делать, пожилая панда оставила пару и их малыша одних. — Да… трудности, оказывается, ещё только начинаются… — По, это ещё не трудности. — О да. Настоящее испытание будет, когда Шифу выйдет встречать… ну… тебя с животом после деревни, а увидит посапывающего пангра персикового цвета с серыми сердечками вокруг глаз… Тогда мне будет не просто хана, а… БАБАХ! Последнее слово прозвучало слишком эмоционально и громко, отчего малышка вздрогнула. Лиан дёрнулась в лапах матери и залилась испуганным плачем. — По! Малышка… тише, папа не хотел… — Я… прости, солнышко… — Лотос присел рядом с женой, чувствуя знакомый груз вины. Испуг его девочки был для него почти невыносим. «Солнышко» – именно так ему хотелось называть дочь, так же, как Тигрица была для него «котёнком». Эти слова действовали словно заклинание, смягчая даже самые острые эмоции. — Будь сдержаннее. Теперь она не в животе, а здесь, с нами, и её пугают неожиданные, особенно громкие звуки, По. — Я постараюсь. Правда, — произнёс он, словно клятву. Она кивнула. Когда в доме установилась почти полная тишина, нарушаемая лишь тихим, успокаивающим мычанием матери, Лиан постепенно успокоилась.

***

      Как только наступил вечер, По приготовил бочку с тёплой водой, неоднократно проверив её температуру. Тигрицу он просил отдыхать, уверяя, что всё сделает сам, и ему будет спокойнее, если она окрепнет быстрее. Та не стала долго настаивать, снова облокотившись на мягкую подушку. И только сейчас воин смог полностью разглядеть дочку, заметить те детали, что до этого казались незаметными: её чёрный и более короткий хвост, чем у представителей кошачьих; плавный переход от белого живота к полосато-бежевым задним лапам и редкость полос на спине, нежели чем у Тигрицы. Она была серединой между пандой и тигром. — Ну ты и красавица, Лиан, — осматривая малышку, со вздохом произнёс папа. Он осторожно взял маленькое, свободное от одежды тело и… замер над водой. Он боялся совершить ошибку, причинить боль той, что полностью зависела от него. И только присутствие любимой помогло ему наклониться, окунув большую часть туловища малышки в воду. Это был бы милый момент доверия, если бы кроха не издала истошный крик, что испугал Воина Дракона до появления первой седины. — Лиан?! — панда резко выдернул её из воды, прижимая к себе. — Я… я что, обжёг её?! Или… Девочка продолжала заливаться слезами, прижимаясь к тёплому меху отца. Тигрица, наблюдая за подготовкой мужа к этому процессу, просто не верила, что он сделал ей больно. Осторожно поднимаясь с кровати, полосатая лапа опустилась в воду. Она была тёплой – той, что необходима для новорождённого. — Посмотри, — тихо сказала она, улыбаясь и глядя на мужа. — Вода тёплая. Она не обожжётся. Это просто новая среда… она, наверное, испугалась. По с тревогой следил за реакцией дочери, всё ещё держа её на руках. Его глаза были полны опасения и вины. — Но я… что если ей больно? Я же только что… — Нет, — мягко перебила его Тигрица. — Ты не сделал ей больно. Она просто удивилась. Всё в порядке. Смотри, она тебя чувствует. Ты держишь её аккуратно. Всё хорошо. Лотос кивнул, хотя сомнения ещё дрожали в его глазах. Он глубоко вдохнул, собрал всю осторожность и медленно опустил Лиан снова в воду. На этот раз он делал каждое движение медленно, почти невесомо, держа её под грудкой и животиком, а руками создавая невидимую опору. Малышка сначала издала тихий протестный писк, чуть-чуть расплескав воду, но Тигрица тут же провела по поверхности лапой, создавая лёгкие волны, и улыбнулась. — Видишь? Ничего страшного. Она чувствует твою заботу. Он слегка улыбнулся, всё ещё сосредоточенный, но уже более уверенный. Он мягко поглаживал спинку Лиан, а её крошечные лапки начали расслабляться, переставая цепляться за него. Через несколько мгновений Лиан перестала плакать. — Вот видишь, — сказала жена. — Всё в порядке. Ты делаешь это правильно. Она чувствует твою любовь, а это важнее всего. По выдохнул с облегчением, наконец позволив себе расслабиться. Лёгкие брызги летели на малышку, позволяя ей полностью свыкнуться с новой обстановкой. Сейчас Воин Дракона не выглядел как мастер кунг-фу, побеждавший множество врагов и оказывавшийся у пропасти смерти не менее четырёх раз. Однако сейчас Лотос был даже не воином, а просто папой – тем любящим родителем, который втайне от жены будет слишком баловать малышку, каждый раз принося сладости при одной её будущей просьбе. Мастерица снова устроилась на кровати, ощущая непривычную пустоту внутри. То, что раньше казалось неизменным, теперь ощущалось как нечто чужое. Ей снова хотелось видеть округлый живот, ощущать толчки малышки. Её забавляла нежность супруга. — Ну что, Воин Дракона, всё ещё хочешь мальчика? — с издёвкой произнесла она, будто заранее зная ответ. — А… ну, я хотел, но сейчас… — зелёные глаза не отрывались от миниатюрной копии их двоих, издающей тихое мычание и явно наслаждающейся плаванием на спине, пол которой поддерживала крепкая лапа папы, удерживая и голову, и тельце целиком. — Сейчас я понимаю, что ждал именно её. Мою Лиан. Пока её глаза были закрыты, По мечтал однажды увидеть там знакомый зелёный оттенок, но тут же представлял огненно-медовые глаза, которые на свету будут казаться имбирным чаем, в котором поселилось само солнце. Он был рад любому варианту. — Я тоже не представляю жизни без неё… и, По. Ты бы относился к сыну так же, как к ней? Он немного опустил взгляд на прозрачную воду, где словно плясал небольшой чёрный хвостик пангры. — Я… ну, наверное, да, хотя… может быть, я был бы строже? — с усмешкой сказал мишка, после чего попытался изобразить суровое выражение, что вышло смешно и больше напоминало растерянность. — Ты был бы строже? Разве эта черта вообще характерна для тебя, любимый? — Конечно характерна! — возмутился панда, но получилось у него, как обычно, слишком мягко, почти по-детски. — Я… я могу быть грозным! — Ага, — кивнула она, едва сдерживая смешок. — Представляю эту суровость: «Малыш, ты упал? Идём, я испеку тебе печенье, и мы обсудим, как падать правильно…» Мастер замер, словно пытаясь понять – это правда звучит как он или она его поддразнивает. — Ну… может, немного, — пробормотал он. Лиан тихо фыркнула, её крошечная лапка непроизвольно взмахнула в воздухе, задев поверхность воды. Маленькие капли разлетелись, и папа тут же прикрыл её от брызг лапой, будто мог защитить от всего мира. — По, ты и к сыну, и к дочери был бы одинаковым, — наконец сказала она спокойно, но уверенно. — Ты бы любил их одинаково сильно. А вот строгость… — она наклонила голову, улыбаясь уголком губ. — Тебе она не идёт. — Я могу быть строгим! — настаивал он, но уже улыбаясь. — Ну… когда-нибудь. В будущем. Может быть. Кошка хмыкнула. — Уверена. И знаешь… — она чуть приподнялась, чтобы лучше видеть Лиан. — Мне нравится, что ты не строгий. Она родилась раньше времени. Она маленькая, хрупкая… и твоя мягкость – это то, что ей нужно. Он опустил голову, смущённо. — Ты думаешь? — Знаю. — Спасибо, — выдохнул он. — Я стараюсь… правда. По заметил, как Тигрица смотрит на живот… вернее, на то место, где он был ещё вчера. Взгляд её стал чуть затуманенным. Он тихо, очень мягко сказал: — Ты скучаешь по этому чувству… да? Она удивлённо подняла глаза. — Ты вчера столько раз касалась живота… даже сегодня ночью, когда спала. — Я не привыкла к этой лёгкости… но зато моя малышка теперь точно здесь. Правда, в животе она ощущалась более активной крошкой. — Ну, это надо немного подождать! Она ещё покажет маме и папе, что значит и правда не спать ночами! — Да… уже предвкушаю, как буду мечтать хотя бы об одной минуте сна… — Не придётся, — вставил Лотос. — Что? — уточнила девушка, подходя ближе к малышу и любимой панде, успокаивая ноющую боль в пояснице лапой. — Ну… мы же команда, да? Устанешь ты – я заберу её, и мы пойдём разрушать Нефритовый дворец вместе. Устану я – рядом окажешься ты. Ну а когда будем вместе полуживые… да, придётся мучиться. На мгновение наступила тишина. Только трое – мама, папа и их маленькое чудо.

***

      На четвёртый день своей жизни вне утробы матери Лиан смогла осуществить то, чего так ждали её родители – она увидела мир. Первым с кровати поднялся По. Неожиданная жажда напала на медведя, но тяжёлое тело, поднявшееся под скрип кровати, разбудило малышку. Она начала хныкать – как родители уже поняли, это был знак перед большим потоком слёз. — Ах, Лиан… тише, солнышко, — отец почти моментально прижал малышку к себе, даря тепло, и направился на кухню. Маленькая пангра после единственного ночного концерта больше родителей не будила, если только речь не шла о кормлении. Лотос выпил несколько глотков воды из горного источника, что благодаря изобретательности панды стал доступен не только у озера, но и в «водопроводе», чья конструкция была создана из бамбука и верёвок. Надёжность такой конструкции оставалась под вопросом, но чистая родниковая вода дома – меньше забот за его пределами. Ну а новую возможность дочери воин заметил, когда впервые за сегодня пристально взглянул на девочку… и застыл. Глаза малышки были полностью открыты, показывая их круглую форму и то, что казалось Лотосу священным – нефритовый цвет радужек на фоне белка. Её зелёные глаза не были настолько яркими, как у отца, но это был лишь вопрос времени. — Лиан… — прошептал он, будто боялся спугнуть момент. — Солнышко… ты… ты смотришь! Он улыбнулся так сильно, что щёки заболели. Зелёные глаза. Зелёные. Он даже представить не мог, что это так сильно его пробьёт. И вдруг… — ТИГРИЦААА!!! Крик был таким мощным, что бамбуковые трубки «водопровода» чуть не звякнули, а маленькая Лиан вздрогнула всем тельцем – и тут же выдала вопль на весь дом. Настоящий. Раздирающий. Слёзы катились по её мордочке, хвостик дёрнулся, лапки взметнулись вверх. — О-о-о, нет-нет-нет-нет! — По запаниковал мгновенно, прижимая девочку к груди. — Я не хотел! Прости, солнышко! Папа… папа не хотел кричать! Я просто… я так рад был… я… Но ребёнка уже было не остановить – первый раз она увидела мир полностью, и тут же мир загремел ей в ухо громогласным папой. В это же мгновение раздались быстрые шаги, почти бег. Тигрица буквально ворвалась на кухню – её уши были прижаты, шерсть встала дыбом, глаза широко раскрыты. — Что произошло?! Что случ… Она увидела: любимый мечется вокруг стола, качает Лиан на руках, а та орёт, будто её кто-то укусил. Она моргнула. — …По. — Я… я не специально! Она открыла глаза, Ти! Они зелёные! Точнее… были зелёные, сейчас они закрыты… Маленькие лапки цеплялись за его чёрно-белый мех, будто ища поддержки и одновременно пытаясь преподать эмоциональному папе урок. — Дайте её мне. Скорее. Он моментально притих, передав малышку аккуратно, как фарфоровую вазу. И едва мама прижала Лиан к себе, малышка чуть успокоилась – плач стал тише, а через пару минут она уже только всхлипывала. — По… она ребёнок. Они пугаются громких звуков. Ты большой панда. И ты орёшь так, что даже Шифу, наверняка, сейчас вздрогнул. — Я… не хотел, — виновато прошептал он, сжав ладони у груди. — Это просто… её глаза… такие красивые… и цвет… и то, что они открылись… и… Он снова чуть подпрыгнул от восторга, но тут же прикрыл рот обеими лапами. — Ей всего четыре дня отроду, и ты закричал так, что не то что Лиан – я была напугана, уже думая, что случилось что-то непоправимое, — Тигрица говорила тихо, чтобы не испугать дочь сильнее, но годы тренировок научили её выдавать упрекающий тон даже в такой спокойной речи. — Прости… простите. Девушка только тяжело вздохнула. Держать кроху на лапах, находясь на ногах, уже не казалось испытанием века. Она окрепла, снова чувствуя тело своим. Некогда беременный животик заметно подтянулся, и теперь движения давались ей легче, пусть и сохранялась ноющая слабость после родов. Но, несмотря на всё это, стоило Лиан оказаться у неё на руках – тело, казалось, само вспоминало, как нужно двигаться, как держать, как укачивать. Лотос стоял рядом, понурив голову, будто огромный провинившийся щенок. — Ты не виноват. Просто… предупреждай, когда решишь потрясти гору своей радостью. Он кивнул слишком быстро. — Буду! Обещаю! Я вообще больше никогда громко… — Нет, — перебила она. — Ты можешь радоваться. Просто не в ухо новорождённой. Он снова кивнул. Через несколько минут, когда Лиан окончательно замолчала, лишь иногда дёргая хвостиком, Тигрица аккуратно устроилась на стуле.

***

      Он будто не спал этим днём, ожидая возвращения дочери и ученика, что давно поселился в его душе, становясь слишком родным существом. Шифу сидел за знакомым небольшим письменным столом, перечитывая письмо, что стало сокрушительным ударом: «Один из советников Ордена Справедливости был отправлен в Нефритовый дворец для полного понимания ситуации в связи с новыми обстоятельствами, прямо связанными с мастером Тигрицей, лидером Неистовой Пятёрки, и Воином Дракона По. Просим вас не принимать никаких мер, которые могут повредить данному указу. Нам позволено принять любое решение, которое мы посчитаем необходимым. Любые попытки препятствовать исполнительному приказу будут расцениваться как акт неповиновения, а в дальнейшем – как измена установленному порядку. Мы осведомлены о состоянии мастера Тигрицы. Мы осведомлены о её связи. Мы осведомлены о грядущем рождении. Возможные последствия подобного союза могут выйти за границы равновесия. Являясь органом, следящим за этим равновесием, мы обязаны предупредить любые риски, связанные с появлением нестабильных сил или детей, способных нарушить баланс. Приказ вступает в силу с момента получения письма. Просим сохранять полное содействие и тишину вокруг происходящего.» Последняя строчка была почти издёвкой: «С уважением. Высший Совет Ордена Справедливости.» Шифу опустил письмо на стол так, будто оно обжигало его лапы. И только одна мысль звенела в голове, вытесняя всё остальное: Они хотят убить ребёнка. Её ребёнка. Его внучку. Да, официально он для них никто. Учитель. Наставник. Старый мастер, который должен выполнять приказы. Но Тигрица для него – дочь, ради блага которой он готов пожертвовать собой. Готов пожертвовать собой ради него – неугомонного панды, который, несмотря на своё ребячество и способность выводить учителя из себя, стал слишком родным. Он готов пойти на риск ради каждого из своих учеников. Однако Орден пошёл дальше, угрожая ещё не рождённому, как думал Шифу, члену семьи. Его горло сжалось. Он не плакал. Глаза будто забыли, как это делается, но в них потемнело. — Я никому не позволю тронуть их. Ни Тигрицу. Ни По. Ни ребёнка, — Шифу глубоко вдохнул, выпрямился и добавил: — Если Орден Справедливости ищет измену… пусть ищет во мне. Его небольшие ноги двинулись в сторону выхода, стараясь успеть выполнить каждый пункт своего задуманного плана. — Если По и Тигрица уже вышли… они не должны встретиться с Орденом. На окне было около десяти утра, но сознание уже рисовало картины, как Лотос отбивается от навязчивого врага, как лезвие длинного ножа врезается в округлый животик полосатой. Враг пользуется её слабостью в этом положении и решает избавиться от кошки и нерождённой «проблемы» в один миг. Мастер остановился, словно слыша этот разрывающий крик панды, в котором соединялось всё – гнев, боль, непонимание происходящего и пустота от потери. Челюсть малого мастера сжалась, дыхание сбилось. Боль от возможного исхода растекалась по телу, делая его оловянным. — З… Зенг! — надрывно прокричал он. Гусь находился неподалёку, протирая большие колонны дворца. Но стоило ему услышать голос «шефа», как чёрная птица взмыла вверх, выронив пару перьев от удара о ту самую колонну. — Мастер Шифу?! Это не я разбил урну шепчущих воинов! Она была такой, когда ещё По и Тигрица ушли… а склеить её нет времени, и… — Ты летишь в деревню панд. Найди По и Тигрицу, скажи об опасности со стороны Ордена Справедливости, сопровождай их на протяжении всего пути и… попроси пару панд быть рядом с ними. — Э-э… а вы уверены? Сейчас только утро, они могут ещё даже не… — Зенг! Лети! — Л-лечу! — пискнул гусь, поспешно собирая крыльями воздух. Он хотел идти сам. Каждый шаг тела дрожал от желания сорваться, бежать по лестнице вниз, пересечь мост и добраться до деревни быстрее ветра. Он знал маршрут. Он мог бы бежать быстро. Намного быстрее большинства. Но он не пошёл. И не имел права. Во-первых – Орден уже двигался. Советник мог прибыть в любую минуту. Если Нефритовый дворец окажется пустым – это станет сигналом неповиновения. И тогда угроза падёт не только на По и Тигрицу, но и на всех учеников. На всю долину. На всех, кто хоть как-то связан с ними. Шифу не мог этого допустить. Во-вторых – его собственное положение. Он мастер, глава школы, хранитель дворца. Если он уйдёт, Орден получит законный повод обвинить его в соучастии. Его исчезновение сделает всё только хуже. Никого не защитит. А только подставит всех разом.

***

      По быстрыми, ловкими движениями перекладывал ещё горячую лапшу в заранее заготовленный соус, где разнообразие приправ создавало гармонию запахов, заставляющих язык извиваться, желая скорее ощутить привкус этого дива. — Ну, наконец-то папа и любящий муж приготовил завтрак для всей семьи. Тигрица села напротив, держа Лиан на руках. Малышка уже почти спала – глаза прикрыты, хвостик едва заметно подрагивает. — Она так похожа на тебя, — тихо сказала Тигрица, глядя на дочь. — Особенно глаза. Я рада, что у неё твой цвет. По растаял мгновенно. — Правда? Я… я думал, что у неё будут твои. Такие… яркие… — он наклонился ближе к дочери. — Но зелёный… прямо как у меня… это… это невероятно, Ти. — Ты бы видел себя со стороны. Ты светишься, По. — А как иначе? — он пожал плечами. — У меня есть жена, которая прекраснее всех мастеров мира, и дочь, которая… — он осторожно коснулся маленького ушка лапой, — …самое чудо на свете. Она хотела ответить, но вдруг… За домом раздался странный звук. Нечёткий. Будто кто-то ударился о стену или же споткнулся прямо у двери. Тигрица напряглась, уши поднялись. По резко встал. — Оставайся здесь. Держи Лиан. Я посмотрю. — По, подожди! Но он уже шагал к двери, осторожно касаясь ручки. Он ожидал увидеть врага – когти, лезвие, силуэт тени. Он рванул дверь. И… — Зенг?! Гусь стоял на крыльце, еле держась на лапах. Крылья дрожали, перья слиплись от усталости, клюв раскрыт – он хватал воздух ртом, будто пролетел тысячу миль без остановки. — По… — прохрипел он. — О, о Великие Духи… я долетел… — Что ты здесь делаешь? — нахмурился панда. — Ты выглядишь так, будто тебя кто-то гнал. Тигрица появилась рядом. Зенг посмотрел на неё – и замер. Окаменел. Его взгляд медленно опустился вниз… туда, где живот мастерицы уже был плоским. Он побледнел так резко, что казалось, станет прозрачным. — Мастер Тигрица… — его голос дрогнул. — твой… твой живот… его нет… Он сделал шаг назад, потом вперёд, словно не знал, куда идти. — Мне… мне очень жаль… — прошептал он. — Я… я не знал, что… что вы… потеряли малыша… — Что? — одновременно спросили Лотос и кошка. Зенг замахал крыльями, ещё больше запутавшись: — Я… я понимаю, что такое бывает… особенно на позднем сроке… восьмой месяц – опасное время… и если что-то пошло не так… если… если ребёнок… — Зенг! — По поднял лапу. — Стоп. Ты что несёшь? Никто ничего не потерял. Гусь моргнул так быстро, будто пытался перезагрузиться. — Но… но живот… Девушка устало улыбнулась. — Я родила. Четыре дня назад. Зенг застыл. Даже пёрышко на голове перестало шевелиться. — Ро… родили?.. — Да, — подтвердила она спокойно. — Всё прошло нормально. Малышка здорова. — Малыш?.. — повторил он, будто это слово было загадкой. По широко улыбнулся и кивнул: — Девочка. Наше солнышко. Лиан. Но Зенг будто не слышал. Он смотрел на ребёнка… как на свет. Лиан тихо вздохнула, мордочка едва шевельнулась. Гусь подался вперёд, словно боялся, что одно движение спугнёт чудо. — Божественные духи… — прошептал он. — Она… такая маленькая… Панда гордо выпятил грудь: — Я знаю. Она идеальна. Тигрица чуть покачала дочурку и спросила: — Зенг, ты ведь не просто так прилетел сюда? Ты вымотан. Гусь наконец оторвал взгляд от малышки. — Я… да… конечно… я должен был… — он попытался выпрямиться, но ноги снова дрогнули. — Мастер Шифу приказал мне сопровождать вас обратно в долину. — Обратно? — переспросил По. — Зачем сейчас? Мы никуда не собираемся минимум месяц. — Месяц… — эхом повторил гусь, тупо моргая. — Да, — кивнула кошка. — Я ещё восстанавливаюсь. Да и Лиан слишком маленькая. Мы останемся здесь, пока я не окрепну. Зенг в отчаянии посмотрел то на неё, то на По, то снова на ребёнка. — Но… я должен был… сопровождать… защищать… Шифу так велел… — Зенг, — мягко сказал По. — Всё хорошо. Мы никуда не пойдём. Ни сегодня, ни завтра. Ты можешь передать Шифу, что мы в полном порядке. Гусь выдохнул так, словно с крыльев упал огромный камень. — Слава всем духам… я… наверное… да… вернусь. Иначе мастер решит, что меня съели по дороге… Он поклонился осторожно – чтобы не разбудить Лиан. И спустя ещё пару минут, всё повторяя «она… она такая крошечная…», оттолкнулся от земли и полетел обратно к долине. Лотос смотрел ему вслед. — Бедняга. Он сейчас рухнет где-нибудь на облако поспать. Тигрица легла рядом с дочкой на кровать и тихо сказала: — Надеюсь, долетит до вечера… По сел рядом, наклонился над своей семьёй и тихо добавил: — Главное – мы вместе. И всё в порядке. Он поцеловал Лиан в лоб. Она едва заметно вздохнула во сне. Тигрица закрыла глаза. По тоже. И дом снова наполнился тем спокойствием, которое бывает только там, где живёт семья.