XIX. «Ты точно дура, похлеще меня»

      Богомол был из тех, кто слышал происходящее за бумажной дверью. Отношения между друзьями, которые слишком быстро, по его мнению, перешли в крепкий брак. Ссоры между добродушным, глуповатым мишкой и их огненной подругой держали свой пик, пока кошка носила в себе два сердца. По переживал за неё, не раз перешагивая грань заботы и желания удерживать её рядом. Как выяснило насекомое, такое поведение могло быть связано с комплексами чёрно-белого друга. Панда до сих пор не был уверен, достоин ли её и не совершила ли она ошибку, сказав своё «да». А его защита – это способ доказать свою любовь и силу жене, убеждая самого себя, что он является отличной партией для неё и хорошим отцом для ребёнка. Последнее беспокоило не меньше, ибо когда вся твоя жизнь состояла из драк, лапши и экшен-фигурок, то новый мир, где ты отец, казался чужим. «Зеленосик» знал, как По остался стоять в центре комнаты, нелепо застыв, словно одна из своих фигурок, которой случайно отломили подставку. Для всех этот панда был Воином Дракона, легендой, спасшим Китай, но для Пятёрки и особенно для Тигрицы он всегда оставался тем самым парнем, который слишком сильно старается понравиться. И сейчас это «старание» вышло ему боком. Но не в меньшей беде оказалась и хищница. Девушка почти незаметно дрожала после громкого разговора. Ей нужно было уйти. Не просто из комнаты – из этого душного кокона гиперопеки, который По сплёл вокруг неё. Ей нужен был воздух. Путь к выходу лежал через общую зону, совмещённую с кухней. Там сидели все. За низким столом, где обычно царили шутки, звон чашек и споры за последний пельмень, сейчас стояла густая, липкая тишина. Обезьяна застыл с поднятой чашкой чая, забыв сделать глоток. Журавль нервно перебирал перья крыла, делая вид, что чистится, но его взгляд был прикован к полу. Гадюка, самая чуткая из них, чуть приподнялась, открыв рот, чтобы что-то сказать, может быть, слова утешения, а может, просьбу остаться, но тут же закрыла его, наткнувшись на ледяную ауру, исходящую от подруги. Они слышали каждое слово. Бумажные стены казарм никогда не хранили секретов, а сегодня они словно стали тоньше, пропуская всю боль их размолвки. Тигрица чувствовала их взгляды на своей шкуре. Сочувствующие. Испуганные. Растерянные. «Только не это, – мысленно взмолилась она. – Не смейте меня жалеть». Кошка не повернула головы. Её взгляд был направлен строго вперёд, в темноту дверного проёма, ведущего на улицу. Она прошла мимо стола, как призрак, отрезая себя от друзей невидимой стеной. В этот момент она была не лидером Пятёрки и не их «сестрой» по оружию. Она была самкой, уносящей детёныша от опасности, даже если эта опасность была всего лишь словами любимого мужа. Не останавливаясь, прямо на ходу, она накинула его поверх тонкого одеяльца Лиан, создавая дополнительный слой защиты от ветра. — Тигрица… — всё же рискнула шепнуть Гадюка, когда полосатый силуэт уже почти скрылся в дверях. Тигрица не ответила. Она даже не замедлила шаг. Выйдя на улицу, девушка с трудом сдерживала понемногу выступающие слёзы.

***

      Этот глупый, а временами невыносимый панда был частью её жизни. Не потому, что был мужем или отцом её дочери, а потому, что кошка не представляла, как будет просыпаться каждое утро, не ощущая рядом родного запаха пельменей и свежей лапши. Даже глоток воздуха в этом случае причинял бы боль, напоминая, что его нет рядом. А те острые слова были сказаны сгоряча. Мастерица понимала причину его молчания, понимала, насколько ему было бы больно потерять их или просто видеть переживания полосатой. Однако всё ещё стальное сердце лидера Пятёрки твердило, что она не должна получать поблажек, ибо это – знак её слабости. А быть «немощной» оставалось одним из её основных страхов, которые пока не поддавались заботе любимого. — Прости, По… я не должна была, но мне и правда было больно… — янтарные глаза смотрели в знакомый зелёный оттенок дочери, будто обращаясь к ней, панда мог слышать её. — Нам двоим стоит разобраться в себе. Малышка Лиан дёрнула укороченным хвостиком, словно соглашаясь с мнением хищной мамы.

***

      Лотос опустился на кровать, прокручивая слова жены раз за разом, раня сердце ещё больше. Мысли давили на мужчину тяжёлым грузом железной вины и обиды. Сказала ли она это всерьёз? Наладится ли у них всё? А вернётся ли она в их комнату вообще? Лапы с заметным дрожанием схватились за «тыкву», которая сейчас больше походила на бомбу замедленного действия. Грудь ритмично поднималась, прогоняя горячую кровь. Немая слеза застыла на пушистом и дрожащем подбородке. Потерять её казалось Лотосу немыслимым. Тигрица никогда не была для него просто девушкой или женой. Она была смыслом дышать, желанием каждое утро открывать глаза и терпеть все невзгоды и трудности, зная, что после всех испытаний он ощутит вкус её твёрдых, но не менее желанных губ и ту робкую, но до мурашек искреннюю улыбку. А сейчас… — Сейчас я всё потерял… Случись подобное пару месяцев назад, мишка бы рванул за ней, прося прощения ещё сотни раз, пока та наконец не сказала бы ему: «Простила, угомонись уже!». Но сейчас его ноги словно приросли к полу. Тяжесть ответственности, которая ещё вчера казалась предметом гордости, теперь ощущалась как кандалы. По понимал: если он побежит за ней сейчас, он снова станет тем самым навязчивым фанатом. Он снова подтвердит её слова – что он не видит в ней равную, что он не даёт ей даже права на гнев и одиночество. — Ты не потерял её, здоровяк. Просто ты столкнулся с настоящей Тигрицей, которая уже давно не показывала себя. Друг-насекомое стоял на пороге. В его маленьких глазах не было привычной насмешливости – только глубокое, вековое понимание. Богомол запрыгнул на край кровати, оказавшись почти на уровне лица панды. — Ты же в курсе, как ей иногда сложно принимать помощь или заботу. А то, что от неё скрывали опасность, кажется ей высшим доказательством её слабости. — Я просто хотел, чтобы она поспала, — всхлипнул По, размазывая слезу по щеке. — Чтобы она не думала об убийцах, пока у неё на руках Лиан. Я… я разве плохой отец, раз хотел мира для своей семьи? — Ты отличный отец, но паршивый напарник, — отрезал член Неистовой Пятёрки. — Тигрица не хочет, чтобы ты создавал для неё «мир». Она хочет быть твоим щитом так же сильно, как ты – её.

***

      Тигрица сидела под Персиковым Деревом Небесной Мудрости, прислонившись спиной к его узловатому стволу. Розовые лепестки медленно кружились в ночном воздухе, опускаясь на полотенце, в которое была укутана Лиан. Малышка затихла, заворожённая тихим шелестом листвы и мерцанием звёзд. Холод ночи помогал матери собраться. Она знала, что перегнула палку. Слова о том, что ей «не нужен такой партнёр», жгли ей язык до сих пор. Это была ложь. По был единственным, кто смог растопить лёд её души, единственным, кто видел в ней не только «железную леди», но и женщину, способную на нежность. — Он просто любит нас, Лиан… — прошептала она, прижимаясь носом к макушке дочери. — По-своему, неуклюже, слишком сильно. Но он любит. Она закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Ей нужно было время, чтобы её «тигр» внутри улёгся, чтобы ярость сменилась ясностью. Она не собиралась уходить насовсем – Нефритовый Дворец был её домом, а По – её сердцем. Но она должна была показать ему, что их союз – это не защита слабого сильным, а танец двух равных стихий. Внезапно шелест травы возвестил о чьём-то приближении. Тигрица не открыла глаз – она и так знала этот шаг. Слишком тяжёлый для мастера кунг-фу, но удивительно осторожный сейчас. По не стал подходить вплотную. Он остановился в нескольких метрах, там, где заканчивалась тень дерева. — Я принёс твою накидку, — негромко сказал он. — Ночной воздух в горах обманчив. Особенно для… для Лиан. И для тебя. — Положи её на камни и уходи, — тихо ответила она, всё ещё не готовая к полноценному разговору. — Хорошо, — просто кивнул По. Он аккуратно сложил накидку на плоский валун неподалёку. — Я буду на кухне. Приготовил чай из корня имбиря… Шифу говорил, он помогает при коликах и… и успокаивает нервы. Если захочешь – приходи. Если нет – я принесу Лиан тёплые пелёнки через час и оставлю здесь. Он повернулся, чтобы уйти, но на мгновение задержался. — Ты права, Тигрица. Ты не кукла. Прости меня. Не как мужа, а как воина, который подвёл своего мастера. Он пошёл прочь, его силуэт медленно растворялся в тумане, окутавшем вершину горы. — Твой папа… — обратилась она к спящей дочери, — он действительно невыносим. Но, кажется, он начинает учиться.

***

      По сидел у окна и ждал, что она придёт, что всё не потеряно и у него есть шанс сказать ей, как он её любит, лёжа в одной кровати. И через каких-то пять минут, которые для Лотоса казались режущей вечностью, стройный силуэт Тигрицы, который ещё месяц назад имел милый животик, стал спускаться с утёса. Он светился, как светлячок, не снимая улыбки. И его глуповатая радость была первой, что заметила киса при входе в комнату. — Ты пришла… — Мы команда, но я всё ещё обижена на тебя, панда! Так что не сильно расслабляйся. Её сильные лапы с нежностью, которая характерна только для матерей, положили полукровку в кроватку. — Не простила?.. Но я добьюсь прощения, любимая! Даже если буду голодать… неделю! Нет… месяц! Ты слишком дорога для меня и точно стоишь всех слёз! Девушка с отточенной грацией повернула голову в сторону сентиментальной панды. — Ты… плакал? Из-за меня?.. — Я? Плакал? Ха! — По попытался выдать свой фирменный беззаботный смешок, но голос предательски дрогнул и сорвался. — Нет, что ты! Это просто… пыль. Тут очень пыльно, знаешь ли. Глаза сами собой… ну, ты понимаешь. Он замолчал, понимая, насколько жалко звучат его оправдания. По опустил плечи и тяжело вздохнул, сдаваясь. — Да. Плакал. — мишка посмотрел на свои лапы, чувствуя себя до ужаса уязвимым. — Я заставил тебя чувствовать себя слабой. Потерять твоё доверие для меня страшнее, чем упасть с десяти тысяч ступеней. Гораздо страшнее. Мастерица медленно подошла к нему. Она всё ещё чувствовала отголоски той обиды, но вид этого большого, искреннего и такого «настоящего» существа размывал её броню. Она знала, что По не умеет любить наполовину – он всегда отдавал всего себя, со всеми своими нелепыми страхами и безграничной преданностью. Кошка протянула лапу и осторожно, едва касаясь когтями, провела по его щеке, стирая последнюю дорожку от слезы. — Глупый панда, — тихо произнесла она. Её голос больше не был стальным. — Я не из тех, кто уходит из-за одной ошибки. Но если ты ещё раз решишь «защитить» меня от правды, я исполню твою мечту о голодовке. И поверь, это будет самая долгая неделя в твоей жизни. — Идёт! Клянусь пельменями своего отца! — Он осторожно перехватил её лапу и прижал к своей щеке. — Ты – мастер. Ты – лидер. Ты – моё всё. И я буду об этом помнить. Даже когда буду очень сильно бояться. Он потянул её на себя, и Тигрица, вопреки своей привычке всегда стоять твёрдо, позволила себе упасть в его мягкие объятия. — По? — прошептала она в его плечо. — Да, Ти? — Тот чай с имбирём… принеси мне чашку. У меня действительно всё ещё болят нервы после твоих «секретов». — Слушаюсь, мой командир! — Лотос вскочил, едва не опрокинув небольшой столик, и с самым счастливым видом на свете бросился на кухню, на ходу едва не запутавшись в собственных ногах.

***

      Последующий день великий Воин Дракона старался сравниться по тишине с мышью, чтобы лишний раз не беспокоить свою спутницу жизни. По волновался, что даже самый маленький прокол может превратиться из угрозы ухода в настоящую для панды потерю из-за его чрезмерной энергии или глупости. Лотос старался всегда подходить к дочери, веселясь с ней. Такой игрой воин пытался отделаться от мысли, что такая маленькая малышка могла стать его величайшим достижением и одновременно – его самой большой слабостью. По крутил перед носом Лиан маленькую фигурку из дерева, изображающую журавля. Малышка тянула к ней крошечные лапки, издавая забавные звуки, которые заставляли сердце панды сжиматься от восторга. В эти моменты он чувствовал себя не Воином Дракона, способным сокрушить армию, а просто большим и мягким защитником этого хрупкого существа. — Смотри, Лиан, это дядя Журавль, — шептал он, стараясь, чтобы его обычно эмоциональный голос звучал как можно нежнее. — Он летает высоко-высоко. А ты, когда подрастёшь, будешь прыгать так же круто, как твоя мама. Только… только, пожалуйста, делай это осторожно, ладно? Твой папа не переживёт, если ты поцарапаешь носик. Воительница наблюдала за этой сценой, прислонившись к дверному косяку. Она видела, как муж борется с собой: как он одёргивает лапу, когда хочет подхватить дочь слишком резко, как он затихает, стоит ей бросить на него серьёзный взгляд. Его «тишина мыши» была комичной – панда его габаритов по определению не мог быть бесшумным, и скрип половиц выдавал каждый его шаг, но само это старание говорило ей больше, чем любые клятвы. — По, — негромко позвала она. Панда подпрыгнул на месте, едва не выронив игрушку, и тут же вытянулся в струнку. — Да! Я ничего не сделал! Она сама проснулась! То есть, она и не спала! Я просто… тренировал её реакцию! Тигрица едва заметно улыбнулась. Его паника была очаровательной и невыносимой одновременно. — Расслабься. Ты не на экзамене у Шифу. Ты можешь просто быть отцом, а не «Мастером Идеального Родительства». Она подошла ближе и села рядом с ним прямо на пол. По робко придвинулся к ней, чувствуя, как напряжение последних суток окончательно покидает его плечи. — Ти, а вдруг она… — По замялся, глядя на Лиан, которая теперь увлечённо грызла ухо деревянного журавля. — Вдруг она вырастет и поймёт, что её папа – просто большой глупый мишка, который вырезает игрушки? Что если она захочет такого же крутого и серьёзного отца, как Шифу? Полосатая девушка положила свою ладонь поверх его огромной лапы. — Шифу воспитал меня в строгости и тишине, — ответила она, и в её голосе проскользнула тень старой грусти. — Но моя дочь не будет расти так же. Лиан будет знать заботу и ласку с пелёнок, пусть даже это не останется в её памяти, но мы будем стараться. И сейчас ей нужен не серьёзный «отец», а весёлый «папа». — Ну конечно… от такого «весёлого папы» мама хотела сбежать… — надувая губы, промямлил мишка, опуская чёрные уши. Тигрица невольно замерла, глядя на то, как По – большой, способный одним ударом разрушить здание Воин Дракона – превращается в обиженного ребёнка. — Я не «хотела сбежать», По, — она вздохнула, мягко сжав его лапу, чтобы привлечь внимание. — Я хотела, чтобы меня услышали. И ты услышал. Это то, что делают взрослые, панда. Мы спорим, мы злимся, но мы остаёмся. Она перевела взгляд на Лиан, которая, устав грызть «дядю Журавля», теперь забавно рассматривала лица родителей. — А насчёт твоих игрушек… — мама чуть наклонила голову, и в её глазах заплясали лукавые искорки. — Когда Лиан подрастёт, она будет гордиться тем, что её отец – единственный мастер кунг-фу, который может превратить битву в игру, а игру – в урок мужества. — Значит… всё-таки я всё делаю правильно? Ну… типа веду себя как… как я! Иногда дурачусь. — Ты всегда вёл себя так, почему твоё поведение стало беспокоить тебя именно сейчас? — Потому что я стал отцом. А отцы не имеют права на ошибку… я не хочу, чтобы моё солнышко, когда подрастёт, о чём-то жалела или… сердилась на меня. — По неуклюже потёр затылок. Его палец стал для пангры очередной игрушкой, которую так и хотелось затащить в рот и ощупать со всех сторон, издавая протяжное «у-а». — Я слишком боюсь накосячить, Тигрица. А тем вечером я понял, насколько легко всё потерять. Я-то почему-то был уверен, что если ты родила мне… нам дочку, то точно будешь рядом. А это значит наоборот – что при случае чего… я потеряю обеих. Сердце молодой матери сжималось в неприятном ощущении. Её «мне не нужен такой партнёр» не значило, что она собиралась бросить панду. Этим кошка хотела наконец достучаться до него, но по итогу Лотос не только усвоил урок, но и загнал себя в петлю неуверенности и страха совершить ошибки, которые станут точно последней каплей на верёвке, которая пока ещё удерживает «Броне-Тигрицу» рядом с таким, как он. — По. Я стала твоей женой, несмотря на все свои принципы, несмотря на долгое мнение, что чувства заставляют слабеть. Я была с тобой, не зная, одобрит ли это мастер. Я «терпела» все твои глупости и привычки типичного По. Я отказалась от тренировок, чтобы наш с тобой ребёнок был в безопасности, находясь ещё в утробе. Ради тебя я пошла в деревню панд, будучи на восьмом месяце! Я делилась с тобой своими страхами и продолжу это делать. И после всего, что мы пережили, ты боишься, что я уйду от тебя из-за каких-то ошибок, которых ты сейчас боишься больше, чем возвращения Лорда Шеня? Ты и правда дурак, По! Лотос сглотнул, чувствуя, как у него внутри всё переворачивается. Он ожидал очередного нагоняя, лекции о дисциплине или холодного взгляда. Но вместо этого Тигрица выложила перед ним всё своё сердце – все те жертвы и решения, которые она принимала не потому, что «должна», а потому, что любила. — Ти… я… — он запнулся, и на его лице снова появилась та самая нелепая, но искренняя улыбка. — Значит, ты не уйдёшь, если я снова буду слишком переживать за тебя? — Не уйду, — не оставляя времени на раздумья, ответила киса. Её голос не имел того самого романтичного подтекста, что иногда витaл в их речи. Слова прозвучали точно, в какой-то степени даже холодно. — Но ты сядешь на диету, если снова станешь применять «гиперопеку», как обещал. Ты же не забыл? Глаза мишки округлились, и он испустил тихий звук, похожий на свист сдувающегося шарика. Его рука, на которой всё ещё висела Лиан, замерла в воздухе. — Оу… ты помнишь, хех… Ну, я вытерплю. Отказаться от лишней порции пельменей гораздо легче, чем бояться тебя потерять. Тигрица позволила себе короткую, почти неуловимую усмешку. Она знала, что для Лотоса это заявление было сродни подвигу – сесть на диету ради неё, сравнимому с овладением пальцевым захватом Уси. — Тогда я буду ловить тебя на твоём же слове, любимый. И бояться потерять – это нормально, но не когда ты живёшь этим страхом. Но, к сожалению, я тебе не учитель в этом. Сама боюсь этого слишком часто. — Ты… ты тоже боишься? — прошептал он, и его голос стал совсем тонким. — Но ты же… ты же Тигрица! Ты сражалась с целыми армиями, не дрогнув ни единым мускулом! Я-то думал, что ты говорила, что тебе страшно потерять меня, мол, я одумаюсь и типа того от… ну, гормонов из-за беременности! А это была правда ты?.. Девушка отвела взгляд, смотря на то, как выступающий уголок пелёнки стал для малышки Лиан очередной игрой или врагом, который никак не хотел уходить. Когда девочка стала издавать жалобные пищащие хныки – это был знак, что через минуту эта комната погрузится в громкий плач гибрида. Полосатая лапа «устранила» врага, беря бежевый комочек на свои лапы, покачивая свою жизнь, которая уместилась в таком маленьком существе. — Правда. Иногда я всё ещё боюсь, что ты поймёшь, что такая холодная жена тебе не нужна. Или я боюсь, что перемены внутри меня станут для тебя роковыми. Как беременность, которую я скрывала около месяца, просто потому что боялась твоей неготовности к отцовству и… ко мне такой. Ты же помнишь это? Память услужливо подбросила воспоминания о том месяце – Тигрица тогда стала ещё более замкнутой, тренировалась до изнеможения, словно пыталась доказать себе, что ничего не изменилось. А он… он, как обычно, списывал всё на её «суровый характер», не замечая очевидного, пока правда не обрушилась на него, как лавина. — Помню ли я? — По грустно усмехнулся и мягко коснулся крохотной лапки дочери, которая теперь крепко вцепилась в его палец. — Это трудно забыть, когда ты возвращаешься с длительной миссии, а твоя любовь всей жизни отстраняется от тебя без причины. А когда я узнал, что ты скрывала кого-то, типа Лиан, то проглотил язык! К чему, но становиться папой я правда был не готов… но был рад, очень! Ты боялась, что я не готов? Ти, я до сих пор не уверен, что готов! Но разве не в этом весь прикол кунг-фу? Ты не знаешь, какой удар нанесёт противник, но ты просто… адаптируешься. И если ты боялась, что ты мне «такая» не нужна… то ты точно дура, похлеще меня. Тигрица вздрогнула от его прямоты. Услышать от По слово «дура» в свой адрес было настолько неожиданно, что её кошачьи уши невольно дёрнулись. Она хотела прищуриться, дать тому подзатыльник, но его речь звучала слишком мягко для того, кто хотел её оскорбить. — Ты нужна мне любой, милая. Беременной, злюкой, мягкой… да вообще любой! Потому что – это ты. И даже если бы я решил уйти, а я этого не хочу, честное слово! То просто бы не смог выбраться из нашей любви. Впервые за день дисциплинированный вид Тигрицы растаял окончательно. Его верность в любви была непоколебима. По полностью принадлежал ей, как и мастерица принадлежала Воину Дракона. Казалось, зрительный контакт между возлюбленными, переплетение пальцев и идентичные мысли «как же сильно я тебя люблю» уже не могли быть дополнены чем-то ещё прекраснее. Но это свершилось. До ушей родителей дошёл поначалу странный звук – то ли кашля, то ли подобие лая от Лиан, который дальше стал звучать мягким, тем самым невинным детским смехом. По замер, боясь пошевелиться, словно этот звук был хрупким стеклянным шаром, который мог разбиться от любого резкого движения. Его рот непроизвольно открылся, а глаза начали подозрительно блестеть. — Ты… ты слышала? — прошептал он, и его голос сорвался на высокой ноте. — Она… она смеётся! Надо мной! Или со мной? Тигрица, она реально смеётся! Хищница, чьё сердце обычно напоминало гранитный утёс, почувствовала, как внутри всё окончательно перевернулось. Она смотрела на свою дочь – это крошечное воплощение их общего пути, их страхов и их побед – и не могла сдержать ответной, нежной улыбки. — Похоже, она оценила твоё признание в том, что ты дурак, как и я. Видишь, Лиан? Это твой папа. Он невыносим, он ест слишком много пельменей и постоянно лезет на рожон… но он – самое доброе существо во всём Китае. Малышка, услышав голос матери, засучила ножками и потянулась пухлыми лапками к чёрному уху По. Тот, не раздумывая, наклонил голову, позволяя дочери вцепиться в мех. — Пусть смеётся, — выдохнул папа, зажмурившись от восторга. — Пусть всю жизнь смеётся. Я готов быть самым нелепым пандой в мире, лишь бы слышать этот звук. Он осторожно обхватил своими огромными ладонями лапы Тигрицы, которые держали ребёнка, создавая вокруг них кольцо защиты. Сейчас, ради этого момента настоящего счастья отца и мужа, чья любящая жена всегда рядом, Воин Дракона был готов пройти бесчётное количество смертельных битв ради двух самых дорогих девочек в этом мире.

***

      «Счастливый не замечает течения времени – он плывёт вместе с ним.»

Чжуан-цзы

      Два месяца пролетели слишком быстро – молодым родителям казалось, что они не успевают наслаждаться каждым мгновением рядом с дочерью. К трём месяцам от роду неприятные для всего дворца колики наконец утихли, но сменились на «перевозбуждение», как объяснил лекарь. Лиан со временем доказывала, что её энергия досталась от отца, и сидеть смирно, слушая жизненную философию Шифу в будущем, девочка точно не сможет. Кроха росла, и вместе с ней росла её жажда деятельности. Она больше не желала просто лежать кабачком, завёрнутым в шёлка. Её крошечное тело, сочетавшее в себе мощь тигра и мягкость панды, требовало движения. По и Тигрица проводили часы на полу, превратив свою комнату в тренировочную площадку для самых маленьких. Лотос, следуя своему обещанию быть «весёлым папой», часто дурачился, катаясь по полу и издавая забавные звуки, чтобы вызвать новую волну того самого бесценного смеха. На тот момент полосатая мама была занята дилеммой между долгом, раздумьями о тренировках и обязанностями матери. Ей хотелось снова ощутить крепкие прутья манекенов, стальные удары шипов и то яркое чувство победы после каждой тренировки. Заботливый муж, видя решимость в глазах дорогой ему кошечки, не мог просто заставить её сидеть с дочерью, а потому был готов идти навстречу, выстраивая определённый график тренировок, чтобы они поочерёдно сидели с Лиан, пока вторая половинка занята тренажёрами. И сейчас Тигрица обсуждала возникшие вопросы с мастером, пока чёрно-белый папа веселил дочку за двоих. — Эй, твои перевёрнутые сердечки уже не так видны. А они мне нравились… Но пангра в силу возраста не слушала отца, как-то подозрительно заострив внимание на своих лапках. Её зелёные глазки, которые наконец стали идентичны глазам Лотоса, недовольно нахмурились, сопровождая это усердным мычанием. Панда непонимающе глядел на плод своей любви и стараний, не зная, стоит ли чем-то помочь или так кроха познаёт мир. Но когда маленькое тельце потянулось на бок, почти совершая первый перекат, всё стало очевидным. — Лиан! Солнышко, ты почти перевернулась! Но дочь не разделяла оптимизма отца. Слабые мышцы никак не хотели помочь гибриду, заставляя бежевого котёнка пробовать снова и снова, терпя крах. Когда терпение закончилось, «солнышко» По разразилось сильным плачем. Воин Дракона, который только что сиял от гордости, подпрыгнул на месте, едва не запутавшись в собственных ногах. Паника, его вечная спутница в вопросах родительства, снова накрыла его с головой. — О нет, нет-нет-нет, Лиан! Только не плачь! Папа здесь, папа всё исправит! — он засуетился, не зная, за что хвататься – то ли за погремушку, то ли сразу за пелёнку. — Ты была так близка! Это был почти… почти идеальный «Перекат Дракона», честное слово! Но Лиан не интересовали комплименты. Её распирала досада – тигриная гордость, проснувшаяся слишком рано, требовала результата здесь и сейчас, а непослушное недоношенное тело пангры тянуло обратно к полу. В дверном проёме бесшумно возникла Тигрица. Она только что закончила разговор с Шифу, но, услышав крик дочери, инстинктивно приготовилась к «бою» с любой напастью. — По, что случилось? Она ударилась? — голос мастерицы был спокойным, но в глазах читалась готовность немедленно вмешаться. — Нет, она… она пыталась перевернуться, Ти! Сама! — он подхватил девочку на руки, прижимая её к своей мягкой груди и пытаясь укачать. — Но у неё не вышло, и она расстроилась. Кажется, она унаследовала твою нетерпимость к неудачам. Тигрица подошла ближе и забрала дочку из лап взволнованного мужа. Едва оказавшись в сильных, уверенных руках матери, Лиан начала затихать, лишь изредка всхлипывая и утыкаясь мокрым носом в оранжевый мех. — Лиан… она слишком быстро растёт… Но её тело не всегда успевает. Я думала, она догонит сверстников уже спустя месяц, но пока она остаётся слабенькой малышкой. Сегодня-завтра она уже будет переворачиваться… не рано ли? — Рано? — По задумчиво почесал макушку. — Ти, ты видела её взгляд? Я не думаю, что «рано» существует в её словаре. Она же наполовину я. А я, как ты помнишь, не особо люблю ждать… хех. Она – Воин Дракона и Лидер Пятёрки в одном маленьком, очень сердитом флаконе, — Лотос улыбнулся, видя, как Лиан снова начала кряхтеть, закидывая одну ножку на другую. — Смотри! Она не сдаётся! Малышка снова напряглась. Её мордочка смешно сморщилась, а хвост нервно задёргался. Она упёрлась лапками в матрас, пытаясь перекинуть центр тяжести. Секунда, вторая… и снова неудача. Тельце завалилось обратно на спину с мягким «плюх». На этот раз гибрид не заплакала – она издала короткий, возмущённый рык, до боли похожий на боевой клич её матери перед атакой. — Ого… — прошептал отец. — Это было… это было сурово. Тигро-панда сделала глубокий вдох. Она резко оттолкнулась задней лапкой, помогая себе хвостом – тем самым «укороченным», который По считал таким милым, а Тигрица – признаком её родства с пандами и недоношенностью. Но именно этот хвост сейчас сработал как рычаг. Один рывок. Решительное мычание. И… Тело малышки по инерции перекатилось через бок. Лиан оказалась на животе, уткнувшись носом в одеяло, но уже через секунду гордо подняла голову, опираясь на локти. — ВИДЕЛА! — заорал мужчина на весь дворец, вскидывая лапы вверх. — ОНА СДЕЛАЛА ЭТО! ПЕРВЫЙ ПЕРЕКАТ! ТЫ ВИДЕЛА?! МОЯ ДЕВОЧКА – ГЕНИЙ! — По! Твой крик пугает её! — Ой! Точно! Прости, маленькое солнышко, папа просто… папа в восторге! — Лотос мгновенно прикрыл рот лапами, округлив глаза. Лиан, которая действительно на секунду замерла от громогласного вопля отца, вскинула голову. Её ушки прижались к черепу, а в зелёных глазах промелькнуло недоумение. Однако, увидев широкую, виноватую улыбку отца и почувствовав тепло материнских ладоней, страхующих её по бокам, малышка не расплакалась. Напротив, она издала короткий, гортанный звук, схожий с мычанием, и с силой хлопнула ладошкой по одеялу, словно закрепляя свою победу.

***

      В тот день для родителей был праздник – это была первая победа их дочери, которой та добилась через старания и парочку сольных концертов её слёз. Следующие месяцы пролетели так же неумолимо. Лиан уверенно осуществляла перекаты в свои пять месяцев, удивляя своей настойчивостью весь Нефритовый дворец, но вместе с новыми успехами пришло то самое «перевозбуждение», о котором предупреждал лекарь. Из-за смешанной крови панды и тигра метаболизм малышки работал в каком-то бешеном, непредсказуемом темпе. Стоило ребёнку освоить новое движение, как её мозг отказывался «выключаться» на ночь, требуя продолжения банкета. Для По и Тигрицы это означало лишь одно – режим сна превратился в миф. — Она снова это делает, — прошептал мишка, сидя на полу в три часа ночи. Его глаза были обведены тяжёлыми тенями, а чёрные «очки» панды, казалось, стали ещё больше от недосыпа. Лиан, вместо того чтобы мирно сопеть в своей кроватке, устроила настоящую акробатическую сессию. Она переворачивалась на живот, подтягивала под себя коленки, раскачивалась, а затем с тихим «плюх» валилась обратно, чтобы через секунду повторить всё заново. — Это её инстинкты, — отозвалась Тигрица. — Ти, она пытается ползти. Я серьёзно! — По подался вперёд, наблюдая, как Лиан, кряхтя и забавно выпячивая хвостик, пытается оттолкнуться задними лапками. Девочка действительно прилагала титанические усилия. Её маленькие коготки цеплялись за ткань, мордочка выражала предельную концентрацию. — Слишком рано, Лиан, — мягко вздохнула кошка, подходя к ним. Она аккуратно подхватила дочь под животик. — Твои суставы ещё слишком мягкие для таких манёвров. Но стоило мастерице прервать тренировку, как малышка возмущённо выгнулась в её руках. Это был не просто плач, а бунт юного мастера, который с самых пелёнок наделён силой и невероятным упорством. — Оу, кажется, кто-то не в духе, — воин неловко улыбнулся, пытаясь отвлечь дочь погремушкой. — Хей, Лиан, смотри! Звонкая штучка! Намного интереснее, чем ползать по пыльному полу! Девочка так и не подняла взгляда на игрушку, всё ещё тянувшись к полу. Будь это день, Тигрица ни при каких обстоятельствах не позволила бы маленькому гибриду делать то, что было совсем не по возрасту, особенно учитывая её раннее появление на свет. Но мама была так же измотана, как и панда, поэтому просто отпустила дочку в «вольное плавание». Дав той фору в пару минут, которые Лиан провела в хныканье из-за неудачных попыток, мастерица не выдержала и взяла дочь на руки, укачивая малышку сквозь её недовольный плач. — Ох… ей это точно не нравится! У меня сейчас голова раскалывается, Ти… — Она должна спать… Я устала не меньше тебя, и моя голова тоже на пределе, — кошка уверенно качала дочку, желая только одного – чтобы её зелёные глаза закрылись не из-за слёз, а от сна. Желание всё-таки было исполнено, но лишь спустя полчаса «пытки». Бежевая тигро-панда уснула. Оставлять её одну в кроватке, зная, что это приведёт к очередному всплеску энергии, родители не решились. Малышка, как и прежде, стала спать на родительской кровати между двумя тёплыми телами. Но даже тепло родных тел не гарантировало, что бунтующий дух смягчится. Девочка проснулась на рассвете. И даже сейчас, когда разум толком не проснулся, Лиан решила продолжить попытки. Её крохотные полосатые лапки вытягивались, пытаясь перетащить за собой всю тушку. И прежде чем с губ сорвался плач разочарования, кроха продвинулась вперёд, затем ещё и ещё. Из-за незнания многих законов природы, в частности гравитации, оказавшись на краю кровати, девочка после очередного маленького движения стала похожа на птицу – правда, лишь на считанные миллисекунды, прежде чем её тело с характерным ударом оказалось на полу. После недолгой паузы непонимания произошедшего наступил тот самый «концерт» боли и слёз, по мощности готовый рушить стены. — Лиан?! — одновременно сорвались оба родителя, не сразу осознавая, откуда исходит звук. — Тигрица! Она упала! — мягкие и пухлые лапы отца прижали кричащий комочек к себе, проживая эту боль вместе с дочкой. — Солнышко… моя маленькая девочка, как ты так… — По, её нужно осмотреть! Клади на кровать! Вдруг она что-то повредила… — Я… я просто отвернулся на секунду… Ти, я не почувствовал, как она уползла! — лепетал По, чувствуя, как внутри всё сжимается от удушающей вины. — Как я мог?! Я же Воин Дракона, я должен чувствовать любое движение… Кошка его не слушала. Её внимание было сосредоточено на дочери. Мастерски, но с запредельной нежностью, она начала ощупывать хрупкие кости малышки. Лапы скользили по рёбрам, проверяли суставы плеч, колени. — Тише, маленькая, тише… — шептала кошка, и этот шёпот был направлен скорее на то, чтобы успокоить собственные нервы. Когда пальцы матери коснулись лба малышки, та взвизгнула особенно громко. На нежной коже, прямо над правой бровью, уже наливался багрово-синий кровоподтёк – первая боевая отметина в жизни пангры. — Голова, — коротко выдохнула Тигрица. — Ударилась лбом. — О нет… только не голова! — По схватился за собственные уши, качаясь из стороны в сторону. — Вдруг она… вдруг она забудет, как меня зовут? Или забудет, как смеяться? Тигрица, нужно звать Шифу! Или лекаря! Или всех сразу! — По, замолчи! — резко оборвала его Тигрица, не поднимая глаз. — Ты её пугаешь своим шумом. Лучше принеси холодные мокрые тряпки. Панда сорвался с места так быстро, что едва не вынес дверной косяк. — Прости нас, Лиан… — прошептала она. — Мы думали, что защитим тебя от всего мира, но не смогли защитить от края собственной кровати. Малышка, почувствовав знакомый запах матери и её спокойную, хотя бы внешне, ауру, начала понемногу затихать. Её крик перешёл в икающие всхлипы. — Вот! Вот тряпка! Я… я ещё прихватил её любимую тряпичную куклу, — он протянул вещи к жене, выглядя так, будто сам был на грани слёз. — Она… она жива? — Она жива, По. И, кажется, её характер пострадал меньше, чем лоб, — Тигрица аккуратно приложила холодный компресс к шишке. Она перевела взгляд с бледного отца на дочь, а затем… на край кровати, с которого только что совершился этот «полёт». По опустился на пол у кровати, положив голову на край матраса. — Это мой косяк, Ти. Я должен был предвидеть. Я так боялся, что она будет слабенькой, а в итоге не заметил, какой сильной она стала. Пять месяцев… а она уже штурмует высоты. Тигрица положила лапу на затылок По, мягко перебирая мех. — Мы оба виноваты. Мы привыкли к «кабачку в шелках». Лиан тем временем полностью успокоилась под действием холода и близости родителей. Она издала долгий, протяжный вздох и внезапно снова потянулась лапкой к краю кровати, едва не соскользнув. — ОПЯТЬ?! — По подхватил её, возвращая в центр. — Ну уж нет, юная леди! Сегодняшние тренировки по десантированию окончены! Лиан недовольно фыркнула и, уткнувшись в пушистый живот отца, мгновенно уснула. Стресс и боль забрали последние силы. Родители ещё долго сидели так – папа на полу, охраняя сон дочери, и Тигрица на кровати, не отнимая холодной тряпки от её лба. Рассвет за окном окрашивал горы в розовый цвет, знаменуя начало нового этапа. Этапа, где каждый метр пола во дворце теперь представлял потенциальную угрозу.