XX. «Она так напоминает По!»

      Тихая ночь, что окутывала и без того уставших родителей, снова была наполнена признаком страстной любви двух воинов. Кроха Лиан не просто кричала, как это бывало при протесте ко сну, она пыталась привлечь внимание, чтобы этой колющей проблемы больше не было. Тигрица находилась в состоянии некой апатии к себе. Девушка была измотана за последние недели, лишённые сна как такового. Во время своего «отпуска» в деревне сородичей мужа кошка чувствовала себя уставшей после парочки писков дочери и вечных игр в «переодевание». Сейчас же те времена казались лучшей эпохой материнства. Лотос был похож на избитого в бою продавца зелени, а не на великого Воина Дракона, чья сила в использовании Ци превышала способности даже своего мастера. Папаша, которому было свойственно волноваться из-за лишне упавшей шерсти, сейчас был на грани обморока. Его дочь или «солнышко» испытывала явное недомогание, помочь в котором мог только лекарь. Маленькие кулаки пангры мягко ударялись об матрас кровати, тело вздрагивало, а из глаз текли большие рубины боли. — Прошу, скажите, что с ней не так!! — вопил чёрно-белый воин, наворачивая не первый круг вокруг уже знакомого лекаря-барана, пока тот среди ночи осматривал юную пациентку. Лекарь был выдёрнут из сладкого сна прямо из своего дома. Шифу, что переживал не меньше глуповатого зятя, тарабанил в деревянную дверь, пока она не открылась. — Тише, мастер По! Ваш крик только сильнее пугает её! — его умелые копытца обследовали каждый сустав гибрида. У полосатой красавицы дрожали лапы при виде сей картины в три часа ночи. Тигрица имела уже слишком много «догадок», чтобы сейчас сохранять тот стальной покой, к которому она стремилась всю жизнь. Один плач своего плода, доказывающий её умение любить и быть любимой, со скоростью удара Ке-Па обрушил её «броню», выявляя на глазах слёзы страха. Сейчас молодая мама была больше схожа на мужа. Паника росла в ней слишком быстро: «Это последствия удара об голову…» «Неужели я ударила свою дочь?..» «А если это недуг, связанный с недоношенностью?..» Лекарь-баран, надев свои маленькие очки, медленно поднёс лампу ближе к Лиан. Девочка зашлась в новом приступе плача, её тельце выгнулось дугой, а пухлые лапки судорожно сжали край пелёнки. — Ну же, милая, — ворковал старик, не обращая внимания на мечущегося за спиной Лотоса. — Дай-ка дедушке посмотреть на твои жемчужинки… — Какие жемчужинки?! — взвыл отец, едва не опрокинув столик с инструментами. — У неё лихорадка? Это проклятие? Это из-за того, что я дал ей погрызть ту деревянную фигурку Обезьяны?! Я знал, что дерево было слишком твёрдым! — По! — голос Шифу, стоящего в дверях, прозвучал как удар гонга. — Успокойся. Ты мешаешь осмотру. Панда замер с открытым ртом, тяжело дыша. В комнате на мгновение повисла тишина, нарушаемая только надрывным плачем Лиан. Лекарь осторожно ввёл палец в рот малышки, аккуратно надавливая на десну. Пангра тут же вцепилась в него, отчаянно мыча. — Ну, поздравляю вас, родители. Можете отложить свои траурные речи и страхи о недоношенности. Тигрица сделала шаг вперёд, её голос дрогнул: — Что с ней? Это… это из-за того падения? — Это из-за самой природы, мастер Тигрица, — баран кивнул на Лиан, которая, почувствовав, что её оставили в покое, перешла на жалобное поскуливание. — Ваша дочь просто решила, что шесть месяцев вполне достаточно, чтобы начать пробовать на вкус более твёрдую пищу, чем молоко. По нахмурился, переводя взгляд с лекаря на жену: — В смысле? Она хочет пельмени? — В смысле, — лекарь постучал себе по зубам, — у неё режутся первые зубы. И, судя по её метаболизму, сразу два нижних. Идут они тяжело, дёсны воспалены, отсюда и температура, и этот крик. Тигрица буквально привалилась к стене, чувствуя, как её ноги наливаются свинцом. Она не ударила её. Она не «сломала» свою дочь. Это была просто жизнь. — Зубы? — мишка глупо улыбнулся, вытирая пот со лба. — Всего лишь зубы? Ха! Да я… я думал, у неё кости плавятся! Зубы – это мы можем! Зубы – это круто! Он подошёл к кроватке и нежно погладил Лиан по животику. — Слышала, Лиан? Ты просто растишь свои клыки. Как у мамы! Будешь кусать врагов… и морковку! — Не радуйтесь так сильно, — осадил его лекарь, собирая сумку. — Ближайшие несколько ночей вы будете мечтать о тех временах, когда она просто падала с кровати. Боль будет приходить волнами. Я дам вам мазь на основе корня лотоса и охлаждающие кольца. Смазывайте дёсны, когда она будет совсем заходиться. Кошка подошла к ребёнку и осторожно взяла её на руки. Малышка тут же потянулась к краям её ципао, пытаясь засунуть грубую ткань в рот.

***

      После долгожданной спокойной ночи, точнее того, что осталось от неё, молодая пара и их ребёнок, что кроме комнаты родителей почти не познаёт мира, Тигрица, как мать и самый рациональный член небольшой семьи, приняла решение, что пора посетить отцов мужа, пока есть возможность застать там сразу двух представителей мужского пола. Ли Шань, который невероятно хотел снова увидеть внучку, вернулся в долину раньше положенного срока, но увидеться с малышкой и её родителями не представлялось возможным. По и Тигрица, для которых родительство было в новинку, слишком переоценили свои силы, и, как оказалось, чем старше становилась Лиан, тем больше шума исходило от этого комочка шерсти и тем сложнее было сохранить её безопасность даже от шкафа с игрушками. И старшему панде пришлось остаться, ожидая дня, когда пара спустится в лапшичную вместе с их маленькой дочерью. — Ну что, Лиан, готова снова спуститься в Долину Мира, а? — поднимая дочку к потолку, весело тараторил панда, мягко щекоча носом её маленький животик, обтянутый зелёной тканью. Девочка не понимала смысла его слов, но задорный голос и приятные прикосновения отца заставляли пангру разливаться звонким смехом. И для По это было лучшей мелодией – слышать радость частицы их великой с Тигрицей любви. — По! Осторожней! Ты её уронишь! — поправляя ципао, сердито процедила кошка. — Ти, ну как я могу уронить наше главное сокровище? — отозвался Лотос, тем не менее послушно и очень осторожно прижимая Лиан к своей широкой груди. — Долина – это не Нефритовый дворец, где всё просчитано. Бандиты могут напасть на жителей, а увидев в лапах Воина Дракона и Лидера Неистовой Пятёрки ребёнка с подозрительно странной шерстью, они точно не упустят возможности навредить тем, благодаря чьим усилиям годами сидели за решёткой в тюрьме Чор-Гом, — закончила полосатая, подтягивая пояс. — Они ищут слабости. И сейчас наша слабость весело смеётся. По усмехнулся, аккуратно перекладывая Лиан на сгиб локтя. Девочка, почувствовав надёжную опору, вцепилась крошечными коготками в его чёрный мех. — Тигрица, расслабься! Какие бандиты? Весь Китай знает, что нападать на нас – это как пытаться остановить лавину дырявым зонтиком. К тому же у Лиан есть лучший телохранитель в мире. Ты! И я. И ещё два дедушки, которые, я уверен, уже выставили дозор у входа в лапшичную. Она знала, что муж прав, но инстинкты тигрицы шептали ей, что мир стал в сотню раз опаснее с того момента, как эта малышка сделала свой первый вдох. Каждая ступенька Тысячи ступеней теперь казалась потенциальной ловушкой, а каждый встречный прохожий – замаскированным наёмником.

***

      Спуск занял больше времени, чем обычно. По шагал с такой осторожностью, будто нёс не дочь, а корзину с действующими фейерверками. Лиан же, вопреки опасениям, с интересом разглядывала проплывающие облака, периодически пытаясь поймать ртом пролетающие мимо лепестки персика. Когда они наконец достигли подножия и вошли в Долину, шум рыночной площади на мгновение затих. Жители расступались, провожая взглядами необычную семью. Шёпоты «Смотрите, это же…», «Она полосатая, как мастер Тигрица!» и «У неё папины щёчки!» сопровождали их до самого порога заведения господина Пинга. И, как по традиции, гусь мигом оказался над землёй, обнимая большой живот сына, который он уже «почти» обхватывал крыльями. Тигрица, державшая дочку, невольно напряглась, когда маленькое заведение наполнилось восторженными возгласами. Пинг, оставив попытки обнять необъятного сына, переключил всё внимание на сидящую девочку, замотанную в мягкую ткань в лапах мастера. — Ах, Лиан! Как же она выросла! — гусь затрепетал крыльями, едва не сбив со стола солонку. — Её личико… она так напоминает тебя, По! А эти полоски – просто идеальны! Лотос выпрямил спину, словно все эти слова об «идеальности» предназначались ему. За эти полгода панда сумел преодолеть то, что пугало его больше всего: он стал отцом не просто по факту рождения потомка. Мишка освоил величественное кунг-фу заботы о маленьком существе, научился смеяться вместе с ней и радоваться даже её протянутому «мм». И теперь уже сложно было сказать, что его терзали сомнения в собственной благонадёжности как папы. Фраза «вся в папку!» звучала для него как высшая благодать. — Конечно идеальна! Она же моя дочка! И у неё такой же пушистый мех. Тигрица говорит, что с каждым днём она всё сильнее напоминает меня! — Особенно когда требует еды посреди ночи, — с лёгкой усталой усмешкой добавила жена. Не успел Пинг возмутиться тем, что «хороший аппетит – главный признак здоровья в нашей семье», как из кухни, едва не снеся дверной косяк плечом, вывалился Ли Шань. Глаза деда, увидев любимую семью, засветились таким неподдельным восторгом, что, казалось, могли заменить солнце, скрывшееся за горизонтом. — Вы пришли! — выдохнул Ли, бросаясь к парочке. — Ох, По, Тигрица… Она же… она же просто чудо! Он замер, боясь протянуть лапы, словно его сила могла повредить этому крошечному созданию. Лиан, до этого занятая попыткой засунуть кулак в рот, замерла и уставилась на нового великана. Её носик смешно дёрнулся, втягивая запах незнакомого, но родного существа. — Можно? — Ли Шань поднял влажные глаза на Тигрицу. Девушка коротко кивнула, аккуратно передавая свёрток свёкру. — Только осторожно, Ли Шань. У неё воспалены дёсны, она может быть капризной. Лиан не всегда была рада оказаться на лапах у незнакомца, даже если это «существо» было рядом с ней месяц её жизни – эта веха событий давно стёрлась. Во дворце пангра могла усидеть смирно лишь у мастера Шифу и Гадюки (и родители, конечно), а золотистый примат, вечно рвущийся поддержать девочку, однажды получил целую истерику. После этого дядя-макака инициативы больше не проявлял. Но с Ли было иначе. Пангра, ощутив лапками пушистый, но жёсткий, местами седой мех, издала радостный писк. Пушистый живот и жилетка привели маленького гибрида в восторг. Бежевая тигро-панда буквально впилась в мех деда – дёсны так и желали опробовать незнакомца на вкус. — Ли! Осторожно, не ударь её случайно! — панически возмутился гусь. Вероятно, доля этого возмущения была обусловлена тем, что не он удостоился чести держать дочь сына. — Ничего себе, какая хватка! — воскликнул глава деревни панд, чувствуя, как маленькие кулачки мёртвой хваткой вцепились в его боевой жилет. — Пинг, успокойся, я знаю, как ухаживать за детьми! У меня же был Лотос! А тот ещё какой непоседа! Он не только меня пробовал, но и бумагу… правда, был он почти такого же роста! В свои три месяца уже догнал шестимесячную Лиан! Тигрица присела рядом с мужем, чувствуя, как привычное напряжение в плечах начинает таять под тёплым ароматом имбирного бульона, который Пинг уже вовсю разливал по мискам. Она наблюдала за Ли Шанем: огромный панда бережно покачивал Лиан, стараясь не задеть её нежное тельце своими мощными лапами, и что-то нежно ворковал ей на ухо. Малышка, убаюканная низким, вибрирующим голосом деда и мягкостью его меха, постепенно перестала терзать жилет. Её веки, тяжёлые от слёз и долгой дороги, начали медленно опускаться. Но вместе с этим умиротворением в матери поднималась ревность. Не к «сюсюканью» дочери, а к каждому сравнению: «По был таким же, только щёчки больше». Пока муж всё сильнее утверждался в роли отца, Тигрица вспоминала лишь серые стены Бао Гу, украденное детство и невозможность просто выйти поиграть. Она никогда не услышит сравнения себя в детстве со своим продолжением. Опущенная голова и исчезнувшая улыбка для заботливого мужа стали сигналом тревоги похлеще удара гонга. Он знал Тигрицу лучше всех. Видел её в триумфах и в самой глубокой скорби. И сейчас, глядя на то, как она сверлит взглядом дно миски, пока Ли Шань и Пинг наперебой обсуждали «пандовую» часть наследственности внучки, Лотос действовал. — Ти? Ты как? Устала, что ли? — Нет, По. Всё в порядке. – «В порядке» была коронной фразой мастерицы в любой ситуации. — Тигрица… когда всё «в порядке», ты обычно улыбаешься широкой улыбкой, а глаза у тебя сияют. А сейчас ты какая-то… угрюмая. Лидер Пятёрки задумалась, стоит ли спутнику жизни знать об этом, не сочтёт ли По её мысли капризом. Но настойчивый взгляд того самого мужчины, что когда-то испугался их первого поцелуя, дал ей уверенность. — Тебе не кажется, что в этом рассказе слишком много панды и совсем нет тигра? — её голос стал тише, с едва уловимой хрипотцой. — Ли Шань помнит тебя крохой. Пинг хранит каждую твою детскую чашку. А у неё… — она кивнула на дочь, — у неё никогда не будет историй о том, «на кого из маминой родни она похожа». Потому что её мама началась с приюта и закончилась стальными тренировками. Мишка замер. Его сердце сжалось от осознания несправедливости, о которой он раньше не задумывался. Он накрыл её лапу своей, ощущая грубые мозоли от прошлых битв. — Любимая, у Лиан полно признаков тигра! Посмотри на полоски, на этот хвостик, на усики! Ты – часть неё. — Часть… но без прошлого. Ты знаешь, что её нос похож на нос твоей матери. Ты слышишь, каким ты был в её возрасте. А я не знаю ничего. Может, такие лапки были у моего… у моего отца, а может, и нет, — Тигрица отвела взгляд. — У тебя есть целая деревня, По. У тебя есть Ли, который помнит твой первый чих. У тебя есть Пинг, который знает твой первый пельмень. А у меня… у меня есть только Бао Гу и мастер Шифу. Лиан – чистый лист с моей стороны. И мне страшно. — Когда я рос у папы Пинга, я тоже не знал, чьи у меня глаза и почему я так люблю еду. Я думал, что я ошибка природы. Но если бы папа Ли меня не нашёл, я бы всё равно сделал так, чтобы Лиан знала: её история начинается с нас. С этой минуты. С этой лапшичной. И с того, что её мама – самая сильная и храбрая женщина во всём Китае. По мягко сжал её ладонь. — Она подрастёт, и мастер Шифу скажет, что она похожа на тебя. У неё нет дедушки-тигра, но у неё есть ты – живая легенда. Навязчивые мысли стихли. Воительница посмотрела на Лиан, мирно сопящую на руках у Ли Шаня, и из её горла вырвалось тихое мурчание. — Ты мурлычишь! Значит, я точно помог, да? — Это просто рефлекс, — быстро отозвалась Тигрица. — Гены хищника. — Ну конечно, — По сощурился. — Признай, Ти, тебе стало легче. Она не спорила. Просто закрыла глаза, впитывая тепло лапшичной, голоса дедушек и ровное дыхание дочери.

***

      Воротясь домой только под вечер, Тигрица, как заботливая мать, приступила к кормлению, зная, как Лиан может «рычать», если хотя бы на час перенести приём пищи. Полгода – возраст, когда к основной потребности малыша добавляют «прикормку» в виде лёгких каш, состоящих из овощей и фруктов. Но пангра прекращала каждую попытку запихнуть в неё ложку яблочного пюре, превращая процесс в проверку на стальные нервы матери. Всё содержимое ложки разлеталось по стенам и, всегда гладкой и аккуратной, одёжке матери. Тогда малышку спасало только одно – самообладание матери, закалявшееся ещё с детства. — Ой, а как же каша? Я думал, что ты принципиально будешь пихать ей ту… штуку, — завалившись на кровать, бормотал мишка, водя чёрной лапой по прямой спине самки. — Сил нет. Боюсь, я не вытерплю ещё одного «выкрутаса» с её стороны. Лучше пусть ест так, это безопаснее, — голос хищницы хоть и был похож на натянутую тетиву лука, готовую сорваться в любую минуту, но на самом деле её душа, которую она пыталась выставить холодной, сейчас горела пламенем древнего ощущения материнства. Лиан забавно дёргала носиком при каждом глотке молока, а глаза цвета нефрита были закрыты от блаженного тепла, разливавшегося по её крохотному телу. — Ну тебе же это нравится, Ти, а? Ты так смотришь на наше «солнышко», будто видишь там не голодного гибрида, а самый редкий цветок. — Уверен? По-моему, такой вид нравится тебе больше, — хмыкнув и показательно натягивая сползшее ципао, проговорила воительница. По фыркнул, устраиваясь поудобнее и подпирая голову лапой. — Конечно, нравится, — тихо ответил он, игнорируя её колкость про ципао. — Ты сейчас не лидер Пятёрки и не самая опасная кошка в Китае. А просто моё сердце. Кошка, чьи щёки покрылись багровой краской, смущённо отвела взгляд. Дальше Лотос просто наслаждался мягким чавканьем дочери, глядя на чёрные ушки, прижатые к бежевой головке. Тигрица расплылась в блаженной улыбке, которая иногда прерывалась гримассой неудобства, когда подросшие коготки карябали тело кормилицы. Но одна тема не давала полосатой полностью раствориться в этом спокойствии. — Я хочу вернуться в тренировки. Теперь точно, Шифу уже в курсе. По на мгновение замер, и его лапа, выписывавшая невидимые узоры на спине жены, остановилась. Он знал, что этот момент настанет. Мастер Тигрица не могла вечно ограничиваться ролью хранительницы домашнего очага, даже если этот очаг освещался улыбкой их дочери. В её жилах текла не просто кровь, а сама суть кунг-фу. — Ты уверена? Уже? — Это может казаться слишком рано, но я не могу ждать, По. Мои мышцы становятся… мягкими. Чтобы защитить её, — она кивнула на малышку, — я должна снова стать сталью. — Я… — он запнулся, подбирая слова. — Я бы хотел, чтобы ты побыла без тренировок ещё немного. Чуть-чуть. Он осторожно продолжил гладить её спину, будто боялся, что резкое движение разрушит хрупкое равновесие момента. — Просто ты и так делаешь невозможное каждый день. Ты не «мягкая», Ти. Ты просто… живая. И я боюсь, что ты снова начнёшь требовать от себя слишком много, — тихо добавил он. — Как будто не имеешь права быть уставшей. Но, — По поднял взгляд и встретился с её глазами, — я не собираюсь тебя останавливать. Никогда. Если ты чувствуешь, что тебе нужно вернуться – значит, так и есть. Тогда я буду стараться помочь. Можем ходить на тренировки поочерёдно, чтобы приглядывать за Лиан? Слова благодарности застряли где-то в горле, показавшись кисе слишком сухими и недостаточными для того тепла, которым окутал её муж. Вместо ответа она, действуя быстрее, чем в любом спарринге, подалась вперёд. Её тонкие, твёрдые губы накрыли рот панды с уже забытой тем страстью и нежностью. Действие было настолько неожиданным и желанным одновременно, что у Лотоса, казалось, на мгновение отключилась связь с реальностью. Это не был один из тех дежурных поцелуев вроде «спасибо за чай», «спокойной ночи» или «спасибо, что помог с Лиан», к которым они привыкли в суете родительских будней. Это был поцелуй самой тигрицы – той кошки, которая влюбила в себя панду, находившего удовольствие в игре с куклами. Материнство не выбило её из привычной жизни: она так же желаема и одновременно далека для По, как и всегда. Не успел мишка насладиться сладостью жены, как она отстранилась, удобнее умещая подвижный комок меха на кровати и поправляя поднявшийся ворот. — Спасибо, что понимаешь, — девушка выпрямила спину, стараясь вернуть себе привычную сдержанность, но вспыхнувшие новым, более ярким оттенком щёки и блеск в глазах, хранивших воспоминания их страстных ночей, выдавали её. — Я всё продумала, По. Нам не нужно ломать график Пятёрки. Я буду с Лиан утром, пока вы все тренируетесь в зале. Пусть ребята видят Воина Дракона в полной силе. А после, когда ваша тренировка закончится, наступит моё время. Ты будешь заступать на «вахту» с дочерью, кормить её кашей, если выйдет, и укладывать. Она легонько коснулась носа По, приводя его в чувства. — Иногда, конечно, будем меняться, если тебе нужно будет медитировать или… устроить набег на кухню отца. Или когда мне нужны будут все, чтобы снова свыкнуться с тренировками. Но мне нужен зал, По. Мне нужно чувствовать твёрдость манекенов под лапами, а не только мягкость пелёнок. Договорились? — Договорились, — наконец выдохнул панда, расплываясь в той самой глуповатой, но бесконечно влюблённой улыбке, которая когда-то так раздражала мастера Тигрицу, а теперь стала для неё единственным маяком в шторме эмоций. — Хотя, должен признать, ты играешь нечестно. Использовать ТАКОЙ ПОЦЕЛУЙ прямо перед переговорами – это удар ниже пояса, мастер. Но, так и быть, я согласен. Тебе это нужно. И, честно говоря, манекенам в зале тоже давно пора напомнить, кто в этом дворце настоящая хозяйка. А то они совсем расслабились, пока я на них тренируюсь. А за кроху не переживай – со мной Лиан забудет, что значит плакать! — «Забудет, что значит плакать»? — переспросила она, выгибая бровь с притворным сомнением. Она ласково провела когтем по его щеке, едва касаясь меха, и её взгляд на мгновение смягчился. — Ну… я постараюсь! Гарантировать пока не то чтобы могу… но ты не переживай! Папа-Дракон – это то, что нужно этой непоседе, — его большая лапа накрыла спинку дочери, когда та решительно поползла к отцу. — Не сомневаюсь…

***

      Когда первые лучи солнца коснулись черепичных крыш Нефритового дворца, Тигрица уже стояла у порога тренировочного зала. Запах дерева и металла тут же ударил в нос воительнице. Сегодня она снова станет частью комнаты Неистовой Пятёрки, станет той, кем Лиан в будущем будет гордиться, с уверенностью представляя свою маму. В то же время в их комнате По, обложенный подушками и погремушками, пытался успокоить плачущую на разрыв дочку, объясняя, что грызть фигурку мамы нельзя. И очевидно, что факт отнятой «игрушки», особенно когда дёсны так и гудят, стал для пангры настоящим кощунством со стороны отца. Её крик будет звучать ещё долго. — Да, Лиан… ты настоящее чудо… и почему я так хотел, чтобы ты была похожа на меня, а?!