День 2

We’re a thousand miles from comfort, we have traveled land and sea But as long as you are with me, there’s no place I rather be I would wait forever, exulted in the scene As long as I am with you, my heart continues to beat

***

«Игрок 1 дисквалифицирован». Зус мертв. Это сообщил Гидеон. Вернее, его вопль утром, на что сбежались все, кто спал по соседству. Бесформенное тело Зуса, изуродованное смертью, безмятежно растеклось по кровати, обмякшее и охладевшее. При виде полузакатанных глаз и приоткрытого бледного рта с подсохшей слюной Пасифика убежала в туалет от приступа тошноты, Венди, не из робких, остолбенела, а Билл убрал руки в карманы и ушел, будто для него это не было новостью. Стэн выгнал Венди и под локоть вывел Гидеона, который осиновым листом дрожал у стены, в расстегнутой рубашке и со штанами в руках, и плотно закрыл дверь — об этом они позаботятся позже. Когда Мэйбл проснулась, сердце сразу же сжало неприятное чувство или предчувствие. Диппер, уже одетый, напротив шнуровал кеды, согнувшись пополам. Каштановые волосы врассыпную лежали беспорядком на голове. На его стене появились новые заметки и подписи. Какое-то чувство подсказало Мэйбл, что брат, верно, спать вообще не ложился. Обычно он спит до обеда, а тут вскочил раньше нее. С облегчением девушка подумала, что с ними все в порядке. Значит, не повезло кому-то другому, как бы цинично это ни звучало. — У меня что-то мигает на браслете, — Мэйбл нахмурилась и села. — Это уведомление, — Диппер встал и одернул синюю футболку, отряхнул черные бриджи. — Кто-то?.. — Зус. У Мэйбл пересохло во рту. Диппер был страшно спокоен, и от этого становилось еще больше не по себе. Мэйбл на автопилоте переоделась в майку и велосипедки, грязные вещи скинула корзину для белья, убрала волосы в хвост, потом помедлила и взяла из шкафа еще два комплекта одежды — Венди и Пас наверняка захотят переодеться в свежее. Остальное надо будет постирать, иначе так на всех чистого не напасешься. На кухне, где собрались пока что не все, Мэйбл хотела было пожелать доброго утра, но помедлила и передумала. Доброго ничего в нем не было. Было так странно собираться здесь почти привычной компанией, но при этом практически не разговаривать, а с подозрением коситься. Ведь кто-то из них, пусть и не единолично, но убил Зуса. Стэн по привычке включил телевизор, ожидая утренних новостей, но вместо этого там возникла сетка фотографий с подписями — фотография Зуса, как и у МакГаккета, теперь горела красным. Мужчина выругался под нос и выключил телек. Мэйбл закрыла голову руками. Казалось, еще секунда, и она всхлипнет, но она продолжала устрашающе молчать. На кухне появилась Пасифика. Бледная, она села на свободное место за столом, рядом с Венди. На другом конце стола сидели старшие Пайнсы. Далее Диппер и Робби. Билл стоял в дверях. Гидеон все еще отсутствовал. — Какой резон убивать Зуса?.. — пробубнил Диппер, по привычке дергая под столом ногой. — Вот именно! Будь я на месте этих идиотов, в первую очередь избавился бы от равнобедренного! — фыркнул Стэн и долго закашлялся. — Дядя, не горячись… — Мэйбл положила руку ему на плечо и подала воды и таблетки, которые он пил по утрам. — Мы по одну сторону сейчас. — Они вынуждены играть по правилам, как и мы, — Форд потер подбородок. Все в молчании начали готовить завтрак. Мэйбл заняла место у плиты с туркой и варила большую порцию кофе. Дядям американо, Дипперу с молоком, Биллу со сливками и корицей. Остальные ограничились водой и апельсиновым соком. Венди ловко жарила с дюжину яиц и бекон. Мэйбл и Робби сошлись на хлопьях с молоком. Игры играми, а питаться им придется. К счастью, холодильник был битком набит всякой едой, и не факт, что с такими темпами ее успеют съесть. На секунду на тесной кухоньке возникла тихая идиллия, ее видимость. Запахло завтраком и кофе. На секунду все снова стало хорошо. Мэйбл даже с небольшим аппетитом положила в рот ложку с хлопьями и запила соком, ощущая приятный фейерверк вкусов на языке. Изредка она переглядывалась с Диппером. Кажется, они думали об одном и том же. — Мы должны играть, — наконец объявил Форд и отодвинул пустую тарелку. К этому времени почти все доели, чего он, видимо, и ожидал, чтобы не портить и без того неважный аппетит. — Таковы реалии на данный момент. Если ослушаемся, то… — Умрем на пару часов раньше? — съязвил Робби. Кажется, ему меньше всех доставляло удовольствие сидеть сейчас здесь. — Умрем все, — мужчина без раздражения поправил очки, будто не понял сарказма. Венди резко отодвинулась со стулом, так что он неприятно заскрежетал по полу. Пасифика, сидящая рядом вздрогнула и перестала неторопливо разрезать бекон на мелкие кусочки. У нее аппетита вовсе не было, но приличия требовали хотя бы сделать вид, что она поела. Мэйбл перестала вытирать со стола, а Билл оживился и с интересом отпил кофе с корицей. Хлеб уже подали, сейчас время зрелищ. Венди выглядела болезненно, особенно это выделялось на фоне рыжих волос и похмелья, и самую малость агрессивно. — Что ж! Тогда давайте подумаем логически, кто может быть убийцей, — Венди картинно хлопнула в ладоши и указала на Стэна. — Начнем с вас, мистеры Пайнсы. Аферист со стажем, отсидевший в тюрьме, и ученый, чуть не угробивший вселенную. Хорошее начало. Далее у нас бывший эмо-музыкант, замахнувшийся молотком на свою жену — слава богу бывшую, — и отсидевший в колонии для несовершеннолетних латентный гей. Следом — наследница убийц голубых кровей. Близнецы-убийцы — один не на шутку головастый, а вторая — умеет взламывать замки. Демон-психопат вообще без комментариев. Ну что? Кто-нибудь еще уверен в своей невиновности? — Рыжая, ты чего? — с истеричной ноткой хохотнул Стэн. — Ты это сейчас серьезно? — Абсолютно, мистер Пайнс. — Не будем горячиться, — Форд поправил очки. — Мы все находимся в одной лодке. — Вот только Зус и старик МакГаккет уже мертвы. Они тоже были с нами в одной лодке. Разгорелся спор. — Нет смысла искать виноватых. — А по мне так, этим и нужно заняться в первую очередь. — Самосуд ни к чему не приведет. — А этого мы не знаем. — Замолчи уже, Кордрой, — встрял Гидеон. Он вообще был немногословен с момента случившегося, что было странно даже для него, а утром так вообще будто другим человеком стал. Оказалось, достаточно всего лишь проснуться рядом с трупом. — Ты себя вообще слышишь? Сама звучишь как психопатка. — Что ж, тогда проголосуй за меня! Она стремительно подошла к Гидеону, так что некоторые подумали, что Венди сейчас ударит его, но вместо этого она жестко взяла его за запястье с часами и встряхнула: — Ну! Голосуй! — Отпусти, ненормальная! — он попытался отшатнуться. Сложно было определить, кто на кого накинулся первым: то ли Гидеон набросился на Венди и сбил ее с ног, то ли она первая вмазала ему, но как итог они покатились по полу, рваными движениями цепляясь друг за друга. Венди была выше ростом, но Гидеон оказался жилист и той же массы, так что ей оказалось сложнее сбросить его себя, чем она того ожидала. Они пыхтели, дергали друг друга за волосы, шипели и извивались. Попеременно выкидывали ругательства. Никто почему-то не спешил их разнимать — то ли боялись, то ли не видели смысла. Потому молча наблюдали. — Что вы двое устроили? — рявкнула Пасифика, так что тарелки на столе задрожали. Она посерела от злости и яростно сжимала кулаки, вскочив с места. Всегда сдержанная, сейчас она, казалось, вела себя вразрез своему амплуа. — Совсем с ума посходили? Посмотрите на себя! Ведете себя как стервятники — вам только повод дай! Готовы голыми руками прикончить друг друга! А дальше что? Тошно смотреть на вас. Гидеон встал, вытирая окровавленный нос рукой. Венди тоже поднялась — у нее была разбита губа. Они медленно разошлись. Пасифика села на место с абсолютным спокойствием на лице, но ее руки все еще дрожали. Зашумела вода. Никто ничего не говорил. Казалось, кто-нибудь снова сцепится при очередной попытке завязать диалог. — Смотрите, что нашел, — Гидеон выключил воду и продемонстрировал бычок от сигареты, который успел размякнуть и набухнуть в воде за ночь, проведенную в раковине. — Спорю, это мафия не убрала за собой. — Прекрасно. Вот и первая улика. — Венди скрестила руки на груди. Кажется, она тут же позабыла о драке с Гидеоном. — Кто из присутствующих курит? Все начали коситься друг на друга и молчать, будто курить — преступление. — Вы уж простите, но какие-то дешевые женские сигареты я в рот и под дулом пистолета не возьму, — фыркнул Стэн и встал. — Позовите, когда найдете что-нибудь стоящее. — И ушел с кофе в руках. За ним вышел и Форд. У него были свои дела в подвале, а бестолковые склоки пусть останутся бездельникам. Следом отнекиваться начали и остальные: «не курю», «предпочитаю нюхать», «будь я мафией, не прокололся на такой ерунде»… Гидеон навел суету и тоже ушел, в ванную обработать кровоточащий нос, из которого продолжало хлестать. Мокрый бычок остался лежать доказательством на столе, будто в самом деле что-то доказывал, кроме факта курения. — Диппер, это ведь твои сигареты, — наконец сказала Венди, ожидавшая до последнего, что он скажет сам. Конечно, она узнала даже по бычку и небольшой полоске синего цвета марку, которую ее друг курит вот уже три года. Еще бы она не узнала. — Я спал ночью, клянусь вам! Мэйбл, скажи им! — Диппер схватил сестру за руку, будто она была последней соломинкой, спасательным кругом, пока вокруг кружили акулы. — Мы были вместе, — кивнула она. — Вы че, угораете? Думаете, она собственного брата заложит? — едко усмехнулся Робби. — Я не курил уже четыре месяца, — прохрипел Диппер и закатал рукав. — Даже пластыри ношу. Зачем мне курить сейчас? — В таком случае зачем носить с собой пачку сигарет? — Чтобы не было соблазна! — Чушь! — Да что вы на него набросились как шакалы, в самом деле? — наконец подал голос Билл. Он был подозрительно тихим все утро. — Где они были? — В кармане куртки, в коридоре, — Диппер с мольбой приговоренного смотрел на Билла. — Ну и все. С таким успехом кто угодно мог их взять ночью, даже тот, кто не курит. — Довод был весомый, и Венди было больше нечего добавить, но несомненно ее подозрения в адрес Диппера благородства ей не прибавили, а сам Диппер расценил это как удар в спину с неожиданной стороны. — А ты че в адвокаты заделался, треугольный? — прошипел Робби. — Уже в печенках у меня ваши склоки, сыт ими по горло, честное бесчестное, а утро только началось. Толку от них, главное, не очень-то и много. А тебе лучше прикрыть свой рот, пока я тебе в этом не помог. Билл зловеще осклабился ему и потянул невидимую молнию вдоль губ. — Вы слышали? — взвизгнул Робби. — Он угрожал мне! — Заткнись, Робби, — Венди стукнула его по плечу. Даже ей он уже надоел. Все медленно разошлись. Вот и доброе утро, называется.

***

Дела вроде бы были, но по большому счету делать было нечего. Связь не работала, что автоматически лишало всех возможности залипать в телефонах, кабельное тоже отключилось — из телевизора доносилось лишь шипение, а заниматься магазином так и вовсе было бессмысленно — в ближайшее время туристы туда не попадут. Оставалось читать немногочисленные книжки Диппера и Мэйбл (занудную литературу Форда никто трогать не осмелился бы и под пушечным выстрелом), листать старые журналы Стэна, смотреть записанные на кассеты и диски фильмы, коих тоже было не очень-то много, а младшие Пайнсы так и вовсе по сотне раз видели каждый, ну и на десерт можно было самобичеваться где-нибудь в уединении — последним решили заниматься практически все. Несмотря на нахождение в одной лодке, доверие между всеми сильно понизилось, будто они не однополчане, а враги друг другу. Если вчера подобных мыслей и возникнуть не могло, то сегодня каждый поглядывал на ближнего и думал, его ли рук это дело, стоит ли ему доверять. В гостиной стоял вентилятор, и только здесь можно было худо-бедно сбежать от жары, но там сейчас восседал Стэн и периодически мелькал Билл, которого все так старательно избегали, поэтому Гидеон и Робби, неожиданно спевшиеся, сидели на прохудевшем диване на улице, с пивом, привезенным близнецами, а Пасифика поджала ноги на ступеньках веранды и разглядывала свой аккуратный педикюр. Интересно, доживет ли до следующей записи? Мэйбл оказалась весьма великодушной и предоставила все необходимое: косметику, средства гигиены, одежду, обувь и даже белье. Впервые Пасифика была настолько благодарна ей за щедрость. Если уж помирать, то хотя бы в чистом. У диванчика стояли по две пустые банки и три непочатые. Очевидно, что ослабевшую нервную систему будут топить в алкоголе, но не так же быстро! Ветерок гулял слабый и слишком теплый, но лучше чем ничего. Пасифика отодвинула белую прядь с лица и посмотрела на часы — они никаких признаков активности не подавали. День, в общем-то, хороший, если не считать грядущего убийства. — Ну и что мы будем делать? Нам надо за кого-то проголосовать до конца дня, верно? — Гидеон отпил. К делу он подходил исключительно прагматически. Ему не хотелось никого убивать, но и умирать самому желания не было. Он был из тех, кто играет по правилам, если мухлевать возможности нет. А в данном случае любая попытка съюлить каралась смертью. Не очень заманчиво, верно? — Избавимся от Пайнса. Он все равно в подвале сидит. Даже выносить не придется. — Под косые взгляды Робби пришлось дать заднюю: — Да шучу я! Шу-чу! — Очень уместно с твоей стороны, — весьма спокойно съязвила Пасифика. — Тебе лишь бы избавиться от кого-нибудь. — Ты уже затрахала меня, блондиночка. Уже и пошутить нельзя! В каждой бочке затычка! Даже если ты не мафия, твой праведный треп уже достал. Так что получай! — Робби зло защелкал по браслету и ушел. «Игрок 7: один голос». Пасифика с удивлением смотрела на часы, которые оповестили, что за нее отдан голос. Если до полуночи никто больше ни за кого не проголосует… она умрет. Гидеон пожал плечами и тоже скрылся в доме, оставив девушку наедине со своими мыслями. Повод для размышлений имелся.

***

После потасовки на кухне Диппер и Мэйбл удалились на чердак. Оба чувствовали себя там спокойнее и в безопасности, хотя она, конечно же, была мнимой. Безопасно не было нигде, но здесь хотя бы у них есть личное пространство и они могут нормально поговорить, обкашлять ситуацию без прикрас и недомолвок, быть честными. Если бы все были такими же, как и они, и доверяли друг другу, то они явно разобрались бы в ситуации куда безболезненнее, но вышло иначе. И некоторым, наоборот, доверять совсем уж не хотелось. — У всех нервы на пределе, — Диппер постучал ручкой и задумчиво уставился на камеру. Он-то новую кассету даже взял, надеясь отснять хороший материал. Ага… выйдет отличный триллер. — Тут две крайности: истерика или агрессия. Пока что все проявляют признаки агрессии. Кстати, удивлен, что Билл так спокоен. Я ожидал другого. Мэйбл согласно кивнула. Поведение Билла и ей показалось несколько странным. Достаточно зная его характер, Мэйбл могла предположить, что Сайфер попереубивает их всех. Но он почему-то не сделал этого, и причины тому две: либо не хочет, либо не может. И оба варианта вызывают вопросы. — И я. Не к добру это… — Но нельзя пренебрегать им. — Диппер прищурился и долго молчал. — Пока мы обычные пешки, он фигура поважнее. Не уверен, что дамка, но ладьей точно будет. Попробуй разузнать что-нибудь у него на досуге, как будет время. Не знаю, найди повод сблизиться — ты это умеешь. Мне кажется, он с какой-то стати хорошо расположен к тебе. Мэйбл усмехнулась. Не убил — это хорошо расположен? Так это называется? Ну, в системе координат Билла, может, так и есть. Она его разумно побаивалась, но что-то ей подсказывало, что он не последняя опасность в доме. — Что-то я в этом ох как сомневаюсь. Но попробую. Других вариантов ведь нет. Что ж, пора волку в пасть лезть и честь знать. После утреннего кошмара она уже сомневалась, кто ее пугает больше: Билл или остальные. Он хотя бы пока не проявлял никаких признаков насилия. Хотя, как известно, еще не вечер. «Игрок 7: один голос». — Это еще что такое?.. — нахмурился Диппер. — Седьмой игрок — это же Пасифика, да? Они обеспокоенно переглянулись и не сговариваясь поспешили вниз.

***

Первыми на веранде показались Диппер и Мэйбл. Через полминуты подошла и Венди — она неподалеку в очередной раз проверяла наличие связи, которая так и не появилась за это время — видимо, барьер ее блокировал. Стэн уже бросил попытки просочиться сквозь него к пикапу — и надо же было припарковаться так далеко! Хотя что-то подсказывало, что на таран барьер не возьмешь. — Что произошло? — допытывался Диппер. Он с озабоченным видом пытался найти на лице Пасифики ответ. — Да как обычно, — фыркнула Нортвест и пожала плечами. — Робби слово сказала — итог вы уже знаете. — Что ты собираешься делать? — поинтересовалась Венди, как-то особенно подчеркивая «ты». Пасифика долго молчала, ища ответ. Вряд ли кто-то другой мог ответить вместо нее. — Точно не голосовать. — Тогда ты умрешь, — в прямолинейной манере констатировала Венди. — Все это превращается в какой-то фарс… — вздохнул Диппер. — Вместо того чтобы тормозить процесс игры, они его провоцируют! Хотя чего я ожидал... Мэйбл села рядом с Пасификой и погладила ее по плечу. Словами тут точно не помочь, но пусть она хотя бы знает, что не одна. Страшно всем, и никто не виноват. Пока что. Девушка с благодарностью улыбнулась ей. Внезапно браслеты снова загорелись, и все обеспокоенно уставились на них, ожидая очередного приговора. «Игрок 7: два голоса». — Кто-то еще проголосовал за меня… — Пасифика усмехнулась, нервно и немного с иронией. Присутствующие начали по кругу обмениваться вопросительными взглядами и передавать их друг другу, словно в эстафете палочку. Кто способен на подобную глупость? Старшие Пайнсы? Билл? Гидеон? В теории каждый из присутствующих в разной мере достоин быть «дисквалифицированным» по различным причинам. Некоторые Венди в порыве гнева озвучила несколько часов назад. Между некоторыми были неразрешенные обиды, кто-то кого-то недолюбливал или вовсе ненавидел, кому-то хотелось отмщения… В общем, игра стала для них хорошим инструментом. — Ясно только, что это не один из нас, — подытожил Диппер и принялся рассуждать, как делал всегда на нервах: — Нас всего девять. Пас досталось два голоса, исключая Робби… Осталось восемь человек. При условии, что мы четверо не участвовали, то… Пасифика прервала его жестом руки. Ее голубые глаза впервые смотрели настолько прямо — то есть в глаза Дипперу. Мэйбл заметила, как он весь напрягся и чуть ли не покраснел. Все-таки Пасифика нравилась ему до сих пор, хоть он и отрицал это всеми силами. Отрицать то, чего нет, бессмысленно, но не когда оно все-таки есть. — Диппер, я в порядке. Спокойно. Это нестрашно. — Что значит «нестрашно»? Ты можешь умереть! Эта внезапная забота тронула Пасифику, которая чуть улыбнулась, и Мэйбл. Венди никак не отреагировала. — Для начала надо поговорить с Робби… — решил Диппер. — А дальше посмотрим. И они дружной четой направились на поиски. Робби нашелся в музее через несколько минут: он, подшофе, обхаживал помещение широкими медленными шагами и разглядывал дешевые экспонаты, будто был заинтересован, корчил им пьяные рожи. Кажется, третья банка пива была все же лишней. Его окликнули, но он не обернулся. Игнорировал или не услышал… — Робби! Венди взяла парня за грудки и встряхнула. Тот одарил ее ехидной хмельной улыбкой, не без удовольствия разглядывая бывшую жену. Все-таки она была хорошенькой, когда злилась. Им же было неплохо… Особенно вечерами пятниц, когда оба были дома и усталые садились перед телеком есть пиццу и пить пиво под какую-нибудь комедию… Так почему все обернулось так? Где был поворот не туда? Но рефлексия у Робби на данный момент была отключена, как и в большинстве ситуаций. — Что ты задумал? — процедила девушка. Сейчас на ее лице не было ни прежней ласки, ни безмятежности, ни веры в него. Сейчас казалось, она его придушит голыми руками. — Венди, полегче… — Мэйбл предупредительно положила руку ей на плечо. — Все в порядке, малявка, и не такое бывало, — Робби хмельно икнул и похлопал Венди по запястью. — Мы тут с Глифулом по-мужски договорились: до конца игры я не буду голосовать за него, если он сегодня проголосует за блондиночку. Для вас, кстати, предложение тоже действует. — Предатель! — зашипела Венди и оттолкнула его. — По-мужски? Ага! Ты по-другому и не можешь. Даже в такой ситуации, когда люди реально умирают! Если жизнь тебя ничему не учит, то тогда ты больше остальных заслужил этого! «Игрок 9: один голос». Все уставились на браслеты. Венди только что проголосовала за Робби. Казалось, он сейчас на нее набросится, но он только злобно сжимал кулаки и бросал злые взгляды на бывшую. Все-таки один раз она чуть не засадила его за решетку, и Робби усвоил, что бросаться надо на слабых, а не на тех, кто ему не по зубам — а Венди была именно из таких. — Ах вот так! По-хорошему не хотите? Да пошли вы все! — Робби в сердцах смахнул хрустальный шар, который разлетелся в мелкие осколки, и стремительно скрылся меж экспонатов. Пасифика вздохнула, а Мэйбл принялась убирать осколки с пола в подставку — уж вещь-то чем провинилась? Оказалось, внутри шара была еще какая-то вязкая жидкость, руки тут же испачкались в склизкой субстанции. Венди, взбешенная произошедшим, ушла. В гробовом молчании Диппер уверенно смахнул сенсор и щелкнул по нему несколько раз, будто нисколько не сомневался. Уж теперь-то точно не оставалось сомнений в дальнейших действиях. Он не собирался изначально пособничать убийствам, но если его спросят: «жизнь Пасифики или Робби?» — он без раздумий сделает свой выбор. «Игрок 9: два голоса». — Два на два… нам нужен минимум голос. Остались дяди, Мэйбл, Билл и… Пасифика, ты должна проголосовать, — Диппер обернулся к ней. — Я уже сказала, что не буду делать этого, — девушка недовольно скрестила руки на груди. — И вам придется смириться с этим. — Но почему? — спросила Мэйбл, глядя на них снизу вверх. Они выглядели забавно, и она не к месту усмехнулась, а потом опустила голову. — На кону твоя жизнь. — Я не хочу в этом участвовать. Робби — мудак, я не буду с этим спорить, но убивать его из-за этого — слишком уж. — Даже для тебя? — неудачно пошутил Диппер. Пасифика наградила его гневным взглядом и развернулась к выходу. Мэйбл стукнула его рукой по голени. — Пас! Я же пошутил! — Она все же ушла. Диппер присел рядом с сестрой на корточки и обхватил колени руками, опустив голову. — Угрх! Идиот! Я только-только получил ее расположение… — Ничего, у тебя еще будет шанс реабилитироваться в ее глазах. Жалко, хороший шар был… — Ага… — вздохнул он, кажется, вздыхая совсем не по липовому шару для предсказаний. Когда осколки были собраны, Мэйбл отправилась на кухню, чтобы выкинуть все в мусорку и помыть руки — они были липкими и в блестках. Хорошо хоть не порезалась. Озабоченная произошедшим Мэйбл ушла в себя в раздумьях. Все-таки необходимо поговорить с Биллом, не нужно откладывать. Возможно, заключив временный союз, они решат эту головоломку вместе, а что уж будет потом, будут решать они будущие. Что-то ей подсказывало, какое-то маленькое чувство внутри, что Билл не так уж и плох. Может, наивность? Отчаяние? Последняя надежда? Мэйбл тряхнула головой. Чем бы ни было это чувство, бездумно доверять Биллу тоже нельзя. Он пытался их убить в прошлом, пусть и при других обстоятельствах. Доверять нельзя, опасаться. Или все же запятая должна стоять не там? Мэйбл вздрогнула, заметив краем глаза движение справа. — Наконец-то. Я уж думал так и не заметишь. — Что тебе надо? — Мэйбл нахмурилась и с опасением ступила назад. Все это было не к добру. Грохот на кухне привлек внимание с опозданием, но когда послышался звон вилок и ножей и раздался чей-то крик, а потом грохот снова повторился, но уже более сильный, Диппер, до этого пытавшийся найти предлог снова подойти к Пасифике, бросился посмотреть, что там происходит. С Пас — позже. Венди еще десять минут назад ушла искать старших Пайнсов — оставалась надежда, что «более взрослые» смогут как-то урегулировать ситуацию, вразумить идиотов. Гидеон куда-то пропал… Верно, прячется после гадости, сделанной в адрес Пасифики. Что ж, это умно с его стороны. Так что Диппер решил разбираться своими силами. Его ненамного опередил Билл. Он стоял в дверях и не шевелился, выставив руку в сторону, так что загораживал проход. — Что происходит?! — засуетился Диппер. Демон занимал весь проем своей фигурой, так что ему пришлось извиваться и так и сяк, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Получалось плохо, замечены были только две пары ног, кавардак и куча вилок на полу. — Не психуй, Пайнс, — сдержанно потребовал Билл. Диппер таки прорвался и остолбенел: Мэйбл, его сестра, стояла к нему лицом, на котором читался животный страх, сзади ее зажимал, вжавшись в раковину, Робби и прижимал к себе за плечи одной рукой, а спереди — кухонный нож, которым Стэн разделывал мясо, большой, хорошо наточенный. В глазах парня — то ли ужас, то ли безумие, то ли полное отчаяние. Они попеременно косились то на ошарашенного Диппера, то на сосредоточенного Билла. Мэйбл вся стояла бледная, чуть ли не синяя и пальцами цеплялась за чужую руку. Страх так сковал горло, что она только хрипела вместо слов. — Опусти нож, — спокойным тоном потребовал Билл. — Голосуйте за блонди, — процедил Робби. — Ты больной?! — рявкнул Диппер. Билл повернул в его сторону голову, но краем глаза держал Мэйбл и Робби в поле обозрения. Вечно Диппер не вовремя появляется — замечательная у него способность. — Я же сказал: не психуй. Мы же не хотим, чтобы твоя сестра откинулась раньше времени? Диппер сдавленно зашипел, но и поспорить не мог. Сейчас он был бессилен. Если бросится спасать, то с большой вероятностью Мэйбл пострадает, а возможно и умрет. Он всегда терял рассудок, когда дело касалось близких — это, по-видимому, он перенял от Стэна. — Я жду! Робби сжал Мэйбл сильнее, и она сдавленно захрипела, когда лезвие ножа сильнее впилось в горло. Заалела ровная полоска на светлой коже. Мэйбл вымученно и с мольбой посмотрела на Билла, как смотрела на него вчера, когда у МакГаккета остановилось сердце. Только в этот раз она просила за себя: помоги, спаси, не дай мне умереть, я не хочу умереть! Что ему стоит сделать свое биббиди-боббиди-бу? Но в этот раз кроме мольбы были сомнения: а не распрощается он с ней так же легко? Она ведь ему никто, в конце концов. Все замерло. Наконец их взгляды пересеклись. Мэйбл осторожно сглотнула. Слезы застилали глаза, и ей давалась тяжело концентрация на спокойных глазах Билла, сейчас отдающих охровым. Ничего не бойся, говорили они. Билл медленно и невозмутимо смахнул на сенсоре панель, не сводя с Мэйбл взгляда. Если бы он это сделал, она бы умерла в ту же секунду от страха. А так, казалось ей, все находится под относительным контролем, а она — в безопасности, под его надзором. «Игрок 7: три голоса». — Жду, Мэйбл! Робби встряхнул ее. Она дрожащей рукой вслепую зашарила по сенсору. Робби позволил ей поднять руку на уровне глаз, чтобы не дай бог случайно не отдать голос кому-то еще. «Игрок 7: четыре голоса». — Тебя это тоже касается, ублюдок! — Робби указал ножом на Диппера. — Я уже отдал свой голос тебе, — буркнул парень, стараясь не высказывать злорадство. Диппер был ох как рад, что проголосовал ранее, причем справедливо, как оказывается. — Все? Получил что хотел? Теперь отпусти ее. Билл вытянул руку. Мэйбл вцепилась в запястье пальцами, чтобы отдалить от себя нож, от которого уже щипало кожу. Робби злобно косился попеременно то на одного, то на другого, видимо, думая, погонятся ли они за ним или отпустят, оставят в живых или разделаются голыми руками, а потом резко оттолкнул Мэйбл от себя. Теперь толку от нее нет, свою задачу она выполнила. Она полетела наземь, но была поймана Биллом и упала прямиком в крепкие руки. Бросив нож туда же, на пол, Робби скрылся с места преступления. Диппер бросился на колени перед сестрой и озабоченно стал ее осматривать. Мэйбл трясло, сама она разразилась слезами, но в целом, не считая царапины, отделалась испугом, не сказать что легким. — Д-диппер!.. — Ничего, все позади… Он обнял ее, и они размякли на полу, среди ложек и вилок. Мэйбл вжалась брату в грудь и закрыла глаза. От мысли, что она только что могла умереть, слезы лились с новой силой и сдавливали горло. В такую жару она ощущала пронизывающий до костей холод, а в голове еще трезвонила сигнализация. Постепенно рыдания стали сходить на нет, и осталась только бесконечная усталость после выброса адреналина. Билл учтиво и терпеливо ожидал окончания истерики чуть в стороне. Диппер не хотел этого признавать, но с Биллом Мэйбл сейчас было безопаснее. По крайней мере, Робби до трясучки боялся его, и, надо сказать, вполне справедливо. Сейчас доверять можно только врагам, ведь они никогда не подведут в своей мести, чего не скажешь об остальных… Решение принято. Диппер медленно отстранил Мэйбл от себя, и она в волнении вцепилась в его футболку дрожащими пальцами. — Я уйду, ненадолго. С тобой останется Билл. Верно, Сайфер? — Пайнс хмуро покосился на него. Мэйбл мокрым взглядом посмотрела на демона и шмыгнула носом. Очередная перспектива быть убитой не прельщала. Билл хоть только что и поспособствовал ее спасению, но никаких гарантий не давал, и еще неизвестно, что у него там у самого в голове. Может, это просто часть плана — втереться в доверие. Может, он хотел избавиться от нее самолично. Остервенение в ее глазах говорило само за себя. — Не съем я тебя, Пайнс, не смотри так. Диппер встал, помог Мэйбл подняться на дрожащие ноги. Под них вечно попадали звенящие приборы, от которых бросало в дрожь. — Если с ней что-нибудь еще случится… — начал угрозу парень. — …То я больше никогда не смогу спать спокойно и узнаю, что такое настоящий, леденящий душу ужас, пока не пожалею, что вообще связался с вашей семьей и в особенности с тобой, и не начну молить о пощаде. Так? — Вообще-то да, — неподдельно удивился Диппер. — Это именно то, что я и хотел сказать. Билл наградил его широкой лыбиной. — Ну, в таком случае я заслужил свой приз! — он вытянул руки к Мэйбл, будто она была маленьким ребенком или собачкой какой. — Не называй меня так… — буркнула девушка и сама сделала к нему шаг под гнетом страха. — Я проведаю вас, как обезвредим Робби. Диппер обнял сестру, долгим взглядом посмотрел на Билла и ушел, не поясняя, что он имел в виду под «обезвредим». Они остались одни. Мэйбл принялась вяло наводить порядок, хотя ее потряхивало от свежих воспоминаний. Ей слабо верилось, что Робби в самом деле был способен ее убить… Хотя в тюрьму он как раз из-за подобного случая чуть не угодил… А это явно показатель. Билл помог Мэйбл убраться, достал из холодильника два бутылька и выпроводил ее, пока она снова не зарыдала. Они предсказуемо поднялись на чердак. Только там Мэйбл относительно смогла расслабиться. Билл открыл себе банановое молоко, проткнув пленку трубочкой, а Мэйбл — вишнево-малиновый химозный сок, который продавали странным образом только в Гравити Фолз — вкус детства. — Спасибо… Сто лет не пила… Билл хмыкнул, будто этой реакции и ожидал, и с комфортом уселся на кровать Диппера, потом по-хозяйски начал перебирать его запасы книг. Мэйбл тоже села, но к себе. Тело расслабилось, и получилось отпустить напряжение. Шуршание прекратилось — Билл развалился на кровати и принялся читать «Естественную философию времени», почему-то намеренно с середины. Осаждать демона не было моральных сил (раз уж плохого ничего не делает, то чем бы дитя ни тешилось), поэтому она попивала сок и смотрела в одну точку, вытянув ноги вперед и соединив носки вместе. Она помнит эти ободранные голубые босоножки со старшей школы. Кажется, Диппер купил ей их на ярмарке после сорокаминутного нытья, что она натерла себе ноги новыми, суперкрасивыми и самыми непрактичными туфлями на свете. Улыбка тронула губы от воспоминаний, и Мэйбл приложилась к трубочке. Приятный кисло-сладкий привкус растекался прохладой по языку, и Мэйбл чувствовала облегчение. Глаза бегали по стене со стикерами, от одного к другому. Зус был помечен красным. Вопросительный знак стоял под именем Билла и Венди. Спустя двадцать минут Мэйбл успокоилась и снова могла мыслить рационально. Хотя от одной мысли о случившемся ее снова начинало трясти, она призывала оставить истерики на потом, хотя бы на ночь. Сейчас есть более важные дела. Одно из них сидит прямо перед ней, вроде бы даже с интересом уткнувшись в книгу. Вот он, твой шанс, Мэйбл. Все заняты, никого нет, никто не помешает, обстановка интимная — ну куда более подходящий момент? Может, удастся надавить на жалость — она в любой момент готова снова заплакать, причем вполне правдиво. — Тебе что-то надо? — Билл закрыл книгу и с прищуром посмотрел на Мэйбл. — Ты пялишься уже десять минут. И не вздумай сейчас соврать, Кометочка. Девушка отставила пустую коробку из-под сока, прикусила губу. Если хочет получить реальное расположение Билла, ей придется перестать врать и почти-врать ему, перестать бояться его и вести себя на равных. Только тогда он начнет считаться с ней. — Ладно. У меня есть вопросы. — И ты думаешь, что у меня — ответы? — хмыкнул Билл. Мэйбл с серьезным видом кивнула. — Я уже сделал тебе сегодня большое одолжение, но ладно, задавай свои вопросы. С условием. — Кто бы сомневался, — она села рядом, на кровать Диппера. От подобной близости у Мэйбл что-то защекотало в животе. — Чего ты хочешь? — Ничего особенного — встречный вопрос. — Билл склонил голову. — Устраивает? Сейчас ее устраивала любая цена. Мэйбл кивнула, стащила у Диппера блокнот с карандашом и поспешила начать: — Что с твоими силами? — Ограничены здесь. — Везде? — Не знаю. В пределах барьера. — То есть ты бессилен? — В каком-то смысле. Мэйбл сделала пометку в блокноте. Билл с интересом наблюдал за ее сосредоточенным видом, как она обкусывает губу и нервным движением смахивает челку с глаз. Видимо, ответ оказался неожиданным. — Как думаешь, кто мафия? — Серьезно? — фыркнула девушка и скептически уставилась на Билла. — Тебя это интересует? — А что меня, по-твоему, должно интересовать? — Сайфер приблизился к ней и лукаво улыбнулся. — Ты? — Что-нибудь… — она сглотнула. — Более существенное. Некоторое время они замерли в этом не очень удобном положении близости, а потом Билл нарочито лениво занял прежнее положение, вернув пространство между ними. Мэйбл все еще ощущала терпкий приятный запах, исходящий от демона. — Отвечать собираешься? — Думать не даешь, — Мэйбл нахмурилась. Получив тишину и время, она хорошенько задумалась, кого подозревает. Некоторые соображения были, но все они были основаны только на интуиции и личном отношении к каждому присутствующему. Об этом стоило спросить Диппера, из него психолог получше будет. — Неизвестно, сколько их. Трое? Четверо? Это точно Робби. Еще, возможно, Венди… и ты. — Да что ты? — Билл ухмыльнулся. — Если бы я знал, кто в мафии, стал бы спрашивать у тебя, Кометочка? Резон был. Но это же Билл! Мало ли какую извращенную игру он ведет. Может, он пытается ее запутать, ввести в заблуждение… — А может, это ты мафия? Мэйбл чуть не икнула, когда Билл резко приблизился и коснулся пальцем растрепанной волнистой прядки, выбившейся во время борьбы с Робби. Он с таким невинным интересом наблюдал, как дрожит и покачивается пружинка из волос туда-сюда, что становилось забавно. Так коты наблюдают за игрушкой на палочке. Потом тем же пальцем опустился к царапине, на которой бусинами запеклась кровь, осторожно коснулся. Там клокотало сердце. Мэйбл с замиранием ждала и еле сдержалась, чтобы не зажмуриться от страха. Что же он собирается сделать? Придушить? Но Билл замер, не шевелился и долго хмурым, задумчивым взглядом смотрел на царапину, потом в итоге отнял руку и спрятал ее за спину, сам поднял глаза. У Мэйбл внутри лопнула какая-то струна, что-то взорвалось. Она знала этот взгляд. — М-мы не можем раскрывать наши роли, — пролепетала Мэйбл. — Конечно. Само собой. А я-то, глупый, позабыл. Следующий вопрос, Пайнс. Она нервно сглотнула. Почему-то во рту пересохло. Ей пришлось отодвинуться самой. Не отвлекайся, Мэйбл, а лучше делай пометки. Диппер будет благодарен. — Как… ты выжил? — Чудом. — Это не ответ. — Другого пока что не могу дать. — Билл пожал плечом. Мэйбл удрученно вздохнула и сделала пометку. — Теперь ты. Билл картинно призадумался, склонив голову, постучал пяткой по другой ноге. Было в этом жесте что-то безмятежное, детское… — Знаю! Я тебе нравлюсь? Мэйбл закатила глаза. — Глуповатые вопросы для демона Разума. — А ты отвечай, а не юли, Пайнс, — усмехнулся ей Билл. — Скажем так, ты не пытаешься меня убить. Будем считать это за симпатию? — Предположим, — согласился демон. — Кроме того, с меня хватит смертей. И так ясно, что ты первый на очереди. А я не хочу быть пособником в твоей смерти, хоть ты мне и не нравишься. — И ты думаешь, меня это пугает? — Да, расслабленно сидящий и по-хозяйский развалившийся на чужой кровати Билл не выглядел отчаявшимся или напуганным. — От кого-то придется избавиться, чтобы выжить остальным. — И что же ты предлагаешь? — Логично в первую очередь голосовать за стариков. Их дни и без того сочтены. С другой стороны, не менее логично убивать тех, кто этого заслуживает. — Ну если следовать твоей логике, то ты по обоим пунктам первый, — вставила шпильку Мэйбл. Билл, довольный ее остроумием, усмехнулся. — Хорошо сказала. Но я этого и не отрицаю. — В любом случае, не нам решать. — Ошибаешься, Кометочка, как и все в этом доме. Сейчас именно нам придется выбирать, кому жить, а кому нет, хотите вы того или нет. Но вас понять можно: кому нравится брать на себя лишнюю ответственность? Всегда проще выбрать злодея, который замарает руки в крови за всех. Твой вопрос. Мэйбл задумалась над словами Билла, попутно выбирая следующий вопрос. Оказалось, их куда меньше, чем она предполагала. Хотя один все же оставался, весьма любопытный и скорее личный. — Зачем спас меня? Разве тебе это выгодно? Билл беззлобно хохотнул: — А какой мне толк от твоей смерти? — Разве не этого ты добиваешься? Мэйбл сжала кулаки и уставилась на демона со смелой робкостью. Сердце зашлось в груди от волнения. Ответ был принципиально важным. Он первично определит, на чьей стороне Билл и есть ли вообще эта сторона, можно ли ему доверять хотя бы временно. Билл перестал ржать и вообще прикидываться веселеньким (так он привык справляться со стрессом) и вполне серьезно посмотрел на Мэйбл в ответ, потом медленно наклонился и прошептал: — Если бы я хотел, чтобы вы были мертвы, вы бы были мертвы. Ясно. У Билла нет сил и желания делать этого. Сил так точно. Но что изменилось в его сознании? Неужели он отказался от мести за причиненный вред? Что-то не вяжется с тем досье, которое имелось у Мэйбл. Билл Сайфер всегда убивает. Это аксиома. Видимо, переставшая таковой быть. А значит, это и не аксиома больше, а опровергнутая теория. Так, получается? Уроки геометрии, оказывается, не прошли для Мэйбл даром. — Тогда чего ты добиваешься? — давила Пайнс. Билл с прищуром посмотрел на нее и отвечать не торопился. А это, кажется, был самый главный вопрос на сегодня. Мэйбл напряглась от ожидания. Неужели все ответы она получит сейчас, неужели?.. «Игрок 9: три голоса», — пришло уведомление. «Игрок 9: четыре голоса», — следом еще одно. Мэйбл и Билл переглянулись, потом уставились каждый на свои часы. Это значило, что голоса Пасифики и Робби сравнялись. Ох что будет… — Мда… Этих "игроков" ни на секунду нельзя оставить одних. — Билл кинул книжку аккурат на груду других, и стопка даже не дрогнула. Весьма метко. — Ну что, идем смотреть шоу? — весело спросил он и встал с места. Мэйбл не ответила, но встала следом, вовсе не разделяя веселья Билла. Она уже наразвлекалась, побывав в центре внимания полчаса назад. Стальные же у него нервы… Или наоборот, он на грани. Непонятно… Когда они спустились, оказалось, что на территории Хижины Чудес произошла революция. Мятеж в лице Робби был беспощадно подавлен без попытки на возобновление местной оппозицией. Мэйбл уставилась на привязанного к кухонному стулу Робби, злобно извивающегося, потом перевела вопрошающий взгляд на дядь и брата. Тут все было ясно. — Что происходит? Дядя Стэн! — Не дядястэнкай мне, Мэйбл! Этот хмырь чуть не прирезал тебя! — отрезал Стэн, злясь, что он отсутствовал в важный момент. — Будет на привязи, пока мы не решим что делать. Форд в поддержку брату только молча кивнул. Единственный, кажется, раз, когда старшие Пайнсы так быстро пришли к согласию. — Вы, уроды, развяжите меня! Это незаконно! — Помолчал бы о законности! — осадила его Венди и пригвоздила к полу рукой за спинку стул. Хоть Мэйбл и не поощряла, но ей стало существенно спокойнее, когда Робби оказался обездвижен. Все-таки он обычный человек, такой же, как и она сама, плоть и кровь. И не так уж и страшен черт, как его малюют, особенно когда у него в руках нет ножа. — У нас пятьдесят на пятьдесят, — Венди постучала по часам коротким ногтем. Все переглянулись и мысленно прикинули, кто за кого отдал голос: Венди, Диппер и дяди — за Робби; Мэйбл и Билл по принуждению — за Пас, за нее же Гидеон и Робби. Получалось, что Пасифика одна из всех еще не проголосовала. — Где она? — спохватилась Мэйбл. — Вероятно, прячется. Я бы на ее месте так и поступил, — усмехнулся невесело Стэн. — Я поговорю с ней, — неожиданно вызвался Форд. — У нас еще есть несколько часов до закрытия голосования. — А если быть точнее, то четыре часа и двенадцать минут, — оповестил задорно Билл. — Не помогаешь, — буркнула Мэйбл. — Радуйся, Сайфер, что все так сложилось, — Стэн угрожающе тыкнул пальцем ему в грудь. — Проживешь на день больше, демонюга треугольная. Билл усмехнулся и нарочито галантно отошел, пропуская Стэна на выход.

***

Солнце уже село. Часики тикали. До полуночи оставалось чуть больше часа, а дело пока что так и стояло на месте. Если Пасифика не проголосует, умрут оба. Форд пока что так и не появлялся, и неясно, нашел ли он Нортвест и есть ли прогресс в уговорах. Остальные решили вверить все в руки Форда и разбрелись. Диппер уединился на чердаке — ему нужно было подумать. Гидеона, как и в былые времена, негласно нарекли изгоем после случившегося, поэтому он сидел в гордом одиночестве в музее. Билл, Мэйбл и Стэн, когда негодование поулягло, собрались в гостиной и включили «День Сурка» — обожаемый близнецами фильм. Они регулярно пересматривали его каждый год, а когда узнали, что диск есть и у дяди Стэна, то перенесли традицию в Гравити Фолз. Вот только Мэйбл вообще весело не было в этот раз, а от угрюмого лица Фила ее уже подташнивало. Ей казалось, что и они попали в какое-то извращенное подобие петли. Зато Билл хохотал без остановки до середины точно, и не так уж и важно, что истеричные нотки в этом смехе превалировали. Во вторую половину в гостиную спустился Диппер. Кажется, его поиски ни к чему не привели. Он молча уселся рядом с Мэйбл на пол, и она сочувствующе погладила его по спине. Им оставалось только ждать. Часы в гостиной оттикали одиннадцать. Меньше часа. Даже Робби поутих и перестал буянить. Наверное, вымотался и смирился. — Что-нибудь надумал? — прошептала Мэйбл и передала Дипперу почти полную миску с попкорном. Его почти никто не ел. Аппетита не было. Диппер молча передал сестре свой блокнот, и она раскрыла его. Там все было начеркано, какие-то цифры и формулы, но кое-как удалось что-то разобрать: Распределение вероятностей: P_А (за Робби): 65% (Наиболее логичный и принципиальный выбор в данной ситуации, определяющий жизнь Пас) P_В (за себя): 20% (Если Пас будет стоять на своем и дальше, а она, как известно, весьма принципиальна. Или же непредвиденная ситуация) P_С (за кого-то третьего): 5% (Бред или ошибка, но не исключено. Умрут оба) P_D (не голосовать): 10% (Маловероятный, но возможный исход в случае ступора, полного отсутствия информации или крайнего нежелания принимать решения. Умрут оба) Мэйбл дочитала и вернула блокнот Дипперу. Бедняга, совсем извелся: его вторая возлюбленная может умереть до конца дня. Паршивое, наверное, ощущение, вот он и пытается заглушить его сухими цифрами, которые, впрочем, тоже бессильны в данной ситуации. Оставалось надеяться, что Форд что-нибудь придумает, образумит ее. К счастью или сожалению, каждый игрок должен проголосовать своей рукой, даже если под принуждением. — Не важно, что случится завтра или послезавтра, сейчас — я счастлив, потому что я люблю тебя… Хороший конец предопределен жанром, знала Мэйбл. В комедиях никогда не умирают, как и в триллерах, напротив, выживает только один. И кто же будет этим одним из них? Первым показался Форд. Пасифика, мертвенно-бледная, следом появилась в гостиной. Диппер вскочил, Мэйбл сонливо подняла голову, а Билл лениво скосил глаза в ее сторону. Со стороны кухни послышалось шебуршание, а следом — недовольное бурчание Робби, которого снова осадила Венди — она по неведомым причинам вызвалась надзирать, пока что-нибудь не решится. Кажется, у них даже впервые за много лет завязался нормальный разговор, пока остальные наслаждались кино. — Я проголосую, — прохрипела Нортвест. — А вот и неожиданный поворот в нашем шоу! — шепнул Билл Мэйбл на ухо, за что получил локтем в бок. — За кого? — нетерпеливо, но со страхом прошептал Диппер. У Пасифики в глазах стояла влажная пелена. Никто из Пайнсов не мог припомнить, чтобы Пасифика плакала. Даже когда умер Пират (одноглазый бродячий кот, поселившийся у Нортвест во дворе в 2013-м) от несчастного случая. Он был стар, да и пропадать мог неделями, но Пасифика души в нем не чаяла и тайком от родителей подкармливала его всякими деликатесами, каких на помойке отродясь не было. Кажется, тогда-то Диппер и увидел в ней что-то большее, не просто дочь богатых родителей, а человека с сердцем, причем довольно большим. Но горевала Нортвест по-своему, без слез и истерик, и Дипперу в день похорон Пирата было даже страшно: такого холодного спокойствия он никогда в жизни не видел. А как утешать, когда нет никакой реакции? — За Робби, — на выдохе ответила Пасифика. — Осталось немного времени. Если… если вы хотите попрощаться… То сейчас. Все осторожно переглянулись — кто сообщит заключенному о приговоре? — Я сама, — Пасифика выпрямилась. — Где он? Форд кивнул на кухню. Диппер и Мэйбл хотели было вскочить и броситься следом, но Билл придержал обоих и усадил на место, Диппера с особым усилием. — Это ее крест, не лезьте. — Но… — Утешишь свою возлюбленную позже, Пайнс, — рыкнул Билл. Мэйбл в знак согласия кивнула залившемуся краской Дипперу. Билл не зря их остановил. Наверное, это одна из тех вещей, которая известна только ему. Да и Пасифика никогда не принимала подачек. Так будет правильно. Они не могут вмешиваться во все, все контролировать и всех оберегать. Пасифика шагнула на порог кухни. Венди и Робби о чем-то переговаривались — не шушукались, просто что-то обсуждали отвлеченное, не имеющее отношение ко всему происходящему, что было редкостью для их ситуации. Если не знать их историю, вполне показалось бы, что они давние приятели. — Да… А помнишь, как тогда, в шестнадцатом мы с ними согласились полететь… Робби прервался, стоило ему заметить перемену в лице Венди. Теперь оба заметили Пасифику, которая неловко стояла на пороге кухни. Она смотрела то на одного, то на другого с некоторой осторожностью. Робби остервенело покосился на нее усталыми впалыми глазами, Венди оставила банку с пивом на пол и поднялась, потирая копчик. Пасифика выглядела удивительно спокойной, напряжение выдавал только ноготь, отстукивающий неровный ритм по ногтю большого пальца. Она, острая на язык и не лезущая за словом в карман, сейчас подбирала подходящие слова. Как журналиста ее учили этике и всему, что связано с общением с людьми, деликатным и гибким, но сейчас ей было ох как сложно выдавить из себя хоть что-то стоящее. — Я уж все понял, не утруждайся, блонди, — криво усмехнулся Робби. — Ты бы была конченой идиоткой, если бы проголосовала за саму себя. Он повернул голову в сторону Венди. Она хмуро прятала взгляд — он знал эту манеру и когда-то любил ее, но сегодня какое-то особенно теплое чувство пробудилось в груди при виде бывшей жены, от отношений с которой у них осталось только пепелище ссор и обид. А ведь красиво начиналось, многообещающе. Но у него не выходило ничего путевого по жизни, так что и удивляться смысла нет, что Венди потребовала развод в итоге. Он сам был в этом виноват. Она была его единственным шансом на счастливую жизнь, она единственная боролась за него, за них. — Эй, рыжик, — Робби тихо позвал ее, чтобы никто больше не услышал. Венди растерялась и хлопнула ресницами, не ожидавшая внезапного прилива нежности от бывшего. Она не понимала, что сама испытывает. Неужели ей… жаль его? После всего? — Я уже давно не… — Знаю. Но сделай исключение последний раз. Спасибо, что составила компанию. О другом конце даже мечтать сложно. И за пиво — отдельное, хоть оно и дерьмовее некуда. Нулевка... — Робби отвернулся от Венди, ерзая на стуле. Слов накопилось много, но никакие из них сейчас не имели особого смысла — ни обвинения, ни упреки, ни проклятия или клятвы. Все это нужно было раньше. А сейчас… Сейчас оставалась только озвученная кроха благодарности. — Это все. Делай дело, блонди. Пасифика смахнула сенсор. Оставалось нажать только на имя игрока, чтобы подтвердить свой выбор. Она подняла взгляд, твердый, но полный сожаления. — Прости, Робби. Я правда не хотела этого. «Игрок 9: 5 голосов. Игрок 9 дисквалифицирован по результатам голосования. Игрок 9 мафия». — Сдохни, су… — Робби встряхнуло от удара током. — Ка… — Сорвалось шепотом с губ. Робби обмяк. Безмятежное, словно спящее, лицо склонилось к левому плечу, глаза чуть приоткрыты, губы тоже. Пасифика и Венди с разной степенью ужаса смотрели на теплое тело, привязанное к стулу. Не верилось, что это в самом деле происходит. Он умер. Форд сжал плечо Пасифики, призывая ее покинуть кухню. Все, что от нее требовалось, она уже сделала. — Двадцать пять минут до полуночи. Погребальный костер готов. Надо вынести тело. Зус уже там. Венди залпом выпила пиво и вытерла губы рукой. Смятая банка с перезвоном полетела в мусорное ведро. — Я помогу. Пасифика робко отшагнула назад. Сложно передать словами, как она ненавидела себя в эту минуту, как мерзко ей было от собственных действий. Зато не составит труда сказать, насколько сильно ее тошнило от осознания, что сейчас в костре зажарят тела двух знакомых ей людей, которые совсем недавно были живее всех живых. Билл не позволил близнецам встать и тогда, когда мимо пронеслась Пасифика и хлопнула дверью ванной в глубине дома. Оба остались безвольно сидеть на полу. По экрану телевизора бежали титры. Да, вот и настал конец.

***

Мэйбл, переполненная противоречивыми и во многом негативными эмоциями в течение дня, усталой походкой скрылась на чердаке. У нее не осталось сил утешать и сочувствовать Дипперу, Пасифике или Венди, даже самой себе. Да и вряд ли эти утешения и сочувствия им сейчас помогут. Ей просто хотелось уснуть и не проснуться, что, кстати, вполне исполнимо в нынешних реалиях. Старшие Пайнсы и Венди провожали почивших на улице, Пасифика закрылась в ванной, Гидеон и Билл спрятались по углам, и потому Диппер один сидел на пустой кухне, где смердело смертью. Возможно, до него с опозданием доходил факт, что кто-то недавно умер на том стуле, где он сейчас сидит. В конце концов, ничего святого для них уже быть не может. В руках Диппер задумчиво крутил стакан. Пока остальные горевали и боялись, он пытался оставаться трезвым и здравомыслящим. Хотя сегодня Диппер собственноручно чуть не прикончил Робби за выходку с Мэйбл (спасибо, Билл оказался очень кстати рядом). «МакГаккет и Зус — мирные, Робби — мафия. Сама по себе эта информация ничего нам не дает, но если смотреть на нее в контексте ситуации, что-то прояснится. Робби прямым текстом предложил Гидеону голосовать за Пас. Можно ли утверждать, что Гидеон тоже мафия? Первично вполне. К тому же он так переживает за свою жизнь… С другой стороны, у них всегда есть возможность обсудить это ночью. Не знаю, как это работает, но ведь они где-то ночью собираются, чтобы голосовать. Кстати, до полуночи десять минут. Скоро опять вырубит. Треклятые браслеты, даже не почитаешь перед сном… С другой стороны, вряд ли кто-то смог бы спать, если бы нас не вырубало насильно...» Пасифика бесшумно появилась на кухне, чтобы попить воды и взять себя наконец в руки. Сидеть в ванной можно сколько угодно, ставшей неким пристанищем и исповедальней, убежием и сакральным местом, где можно было укрыться от смерти и ужасов реальности. Наверное, потому что это самое чистое место в Хижине. Присутствие Диппера ее сейчас мало интересовало, после всего, что пришлось пережить за эти недолгие сутки. Достав из буфета стакан, она налила в него проточной воды и жадно выпила. Потом села на стул. Казалось, Диппера для нее сейчас не существовало. Существовала только мысль, что она кого-то убила четверть часа назад. — Хочешь чаю перед сном? Успокаивающего, — зачем-то добавил Диппер. Он все подбирал слова, да не получалось, а до полуночи оставалось совсем мало времени. — Не откажусь, — Пасифика подняла голову с рук. — Если он и вправду успокаивает. Диппер кивнул и торопливо приступил к приготовлению чая, боясь, что Пасифика вот-вот передумает. Но она молча ожидала. Когда чай был готов, она отпила и одобрительно кивнула, пробуя на вкус горьковато-терпкие нотки послевкусия. Они молчали. Да и что тут скажешь? Диппер мало представлял, что чувствовала Пасифика, но догадывался, что под гнетом вины ей несладко. — Робби не заслуживал такой участи, — вдруг тихо проговорила она. Диппер бы поспорил, но не стал, понимая, что Пасифику сейчас в последнюю очередь интересует его мнение насчет этого, поэтому он какое-то время молчал и разглядывал дно потемневшей от чая кружки, куда плеснул еще и стэновского коньяка. Именно так он и стал успокаивающим. Правда, Пас лучше не знать об этом. Наконец Диппер заговорил. — Послушай, Пас… Мы не в таких отношениях, чтобы я давал тебе советы, но все же… Не вини себя. Постарайся не винить. Это случилось только потому, что Робби слетел с катушек. Это была вынужденная мера. — Чем я лучше, Диппер? — она подняла заплаканные глаза, и в обрамлении ошметков туши они казались еще больше. Два бездонных колодца, бесконечно печальных, смотрели на него и ожидали утешения, оправдания, отпущения грехов от него, человека, ничего такого выдающегося не сделавшего. — Ратую за безнасильственный выход, — просипела она. — А сама цинично убила его, чтобы спастись. Диппер осмелился накрыть ее холодные дрожащие пальцы с фиолетовым маникюром. Он не знал, как убедил ее Форд и что сказал, но знал, что ей далось это решение тяжело. Ей сейчас нужна какая-то поддержка, друг, кто-нибудь, кто скажет ей утешающие слова, убедит, что она не одна, не наедине с этим мерзким ощущением. Он тоже чувствовал это, может, только не так отчетливо. Но Дипперу было достаточно больно только от одного взгляда на Пасифику. — Не ты, а мы. Мы все ответственны за происходящее. Поверь мне, лучше сто раз ты, чем один — Робби. — Ты правда так думаешь? Диппер не задумываясь кивнул. И он не врал. — Спасибо, Дип.

⠀