День 4

When I look up from my pillow I dream you are there with me Though you are far away I know you’ll always be near to me

***

Мэйбл проснулась от бьющего в лицо солнца. Оно было теплым и желтым, так что пришлось щуриться и тереть глаза, пока зеленые очертания леса не стали более отчетливыми. Над верхушками клубился молочный туман, раздавался редкий щебет птиц. Где-то вдалеке мелькали силуэты ворон. Часов шесть или семь, рассудила она. В такие моменты мир будто замер, застыл. Мэйбл набрала воздуха полной грудью, пока он не стал горячим и сухим. Свежесть и прохлада. Как ни странно, эта ночь была самой спокойной среди всех, несмотря на неудобную позу, в которой Мэйбл провела несколько часов: ее ничего не беспокоило или мучило, даже сны не снились. Мэйбл чувствовала бодрость и силы внутри себя. Казалось, впервые она была готова бороться. Правда, за что и как, пока неясно. Взгляд упал на браслет, и она вернулась в реальность и вспомнила, что провела всю ночь в объятиях Билла, который, кажется, не постеснялся ее окружить кольцом рук, когда она отключилась. Мэйбл осторожно приподнялась, стараясь не выдавать своего пробуждения, и повернула голову, уличив момент, чтобы получше рассмотреть Билла. Светлые спутанные волосы, темноватые брови, оказывается, родинка на скуле, ранее незамеченная, небольшой шрамик на ухе… Эти черты лица показались Мэйбл знакомыми, близкими, будто она хорошо их знает. Губы, в меру изящные, с резкими очертаниями, едва алые, приоткрыты. Мэйбл осторожно моргнула, стараясь отогнать наваждение, странное чувство, которое она испытала и которому нет названия. Билл безмятежно спал. Настолько безмятежно, что это показалось странным. Мэйбл развернулась, ненамеренно лягнув демона, на что он никак не отреагировал, потом схватила его за запястье, болтавшееся на ручке шезлонга. Его браслет горел красным. Все подтвердилось, когда она сверилась со своим. — О нет, нет, нет… Только не это… Мэйбл резко села, высвободила руку и взяла Билла за плечи, попыталась его встряхнуть, но он оказался неожиданно тяжелым и крепким. Пальцы впились в плечи, так что костяшки побелели. Черт, шутки про ночь с трупом, кажется, перестали таковыми быть! Мэйбл стукнула его по плечу. — Очнись, Сайфер! Билл! Она в панике прижала пальцы к его артерии, надеясь услышать сердцебиение. Ничего не было. — Ты не можешь умереть! Я отказываюсь думать, что спала с трупом! Билл… От бессилия Мэйбл была готова расплакаться. Она не хотела быть частью этого, не хотела смиряться со смертями, она хотела, чтобы все было как раньше! Если Билл мертв… Если он мертв, то мертва и последняя надежда Мэйбл на спасение, ведь до этого момента она никак не хотела признавать, что видит в демоне единственный шанс на освобождение от этого ада. Но если он мертв, то и они все тоже обречены. Если он мертв, выхода нет… — Что ты так разоралась? — простонал Билл и продрал глаза. — Я так хорошо спал… — Жив! Господи! Мэйбл широко улыбнулась сквозь выступившие слезы и даже не сразу поняла, что держит руки у Билла за шеей, где тепло. В моменте она была готова обнять Билла, но сдержалась только чудом и поджала губы, чтобы слезы, уже облегчения, не посыпались из глаз. Демон осторожно оглядел Мэйбл, растрепанную, с песчинками в уголках глаз, бледнолицую и искренне и так по-детски напуганную — ту, которую он всегда знал, а не ту, за которую она себя выдает. Хотел бы он видеть это чаще, а не только в такие редкие минуты… Билл откашлялся: — Почему я должен быть мертв? — Твой браслет… — робко кивнула девушка. Он посмотрел на него озадаченно, потом смахнул красное уведомление, убеждаясь в словах Мэйбл. — Да, видимо, должен все-таки. — Но ты жив… — Потому что у меня было алиби. Доктор сделал одолжение. Спасибочки огромное. — От Билла не скрылся опущенный взгляд, прикрытый коричневыми ресницами. Он взял Мэйбл за подбородок двумя пальцами. — Что за лицо? — Напугал, — стыдливо заявила Мэйбл, будто и сама не хотела это признавать, но напугалась до чертиков. Она слабо дернула головой, будто в протесте, но от прикосновения стало тепло и приятно. Билл отпустил ее сам. — А нечего подглядывать в чужие браслеты. Девушка фыркнула от негодования, не найдя слов. За него тут, понимаете, переживают, а он — «нечего подглядывать»! Билл беззлобно усмехнулся добиваемой реакции, глядя, как на лице Мэйбл озадаченность сменяется миловидным недовольством, и похлопал ее по спине. — От меня так просто не избавишься, Кометочка. А сейчас быстро вставай, у меня ноги затекли. Билл согнал Мэйбл, словно кошку, одним небрежным движением, встал и блаженно потянулся с протяжным стоном. Такое утро ему тоже нравилось больше, к тому же он проснулся в компании очаровательной Пайнс. — Хорошо-то ка-ак! — он надвинул на глаза очки, чтобы солнце не било, и отпил остатки теплой содовой. Мэйбл скрестила руки на груди. Как он еще может быть таким довольным? Хотя жив, потому-то, видимо, счастья полные штаны. «Но что-то незаметно, чтобы он переживал за свою жизнь, — подумалось девушке. — Да, Билл та еще загадка. Поди его пойми». — Эй, вы двое, что там забыли в такую рань? Мэйбл озадаченно посмотрела вниз, откуда на них глазела с прищуром Венди из-под козырька ладони. Люк по-прежнему был заперт.

***

День начался относительно спокойно и продолжал таковым быть. Выжившие постепенно свыкались с мыслью скоротечности бытия, а потому суета сходила на нет — не просто же так говорят, что перед смертью не надышишься. Да и не бессмысленно ли было противиться тому, чего не миновать? Особенно персонажам вроде Стэна и Мэйбл, Венди и Пасифики? Их вклад в общее дело был невелик. А что они могли? Максимум не мешаться под ногами остальных, не вступать в конфликты и не препятствовать правилам их немногочисленной общины. Тогда, глядишь, есть какой-то шанс. Мэйбл заварила свежий чай и поставила пожелтевшую кружку перед Стэном, а сама села напротив, тоже со своей кружкой с потертым изображением розовых котят, которые с годами становились все более безобразными и блеклыми. Делать им было нечего, а потому они негласно решили гонять чаи в прямом смысле этого слова. Мэйбл задумчиво смотрела в глубь почти черной жидкости, где кривилось и мерцало ее тусклое отражение. Потом подняла глаза на Стэна, который методично макал крекер в чай и закусывал. Белая майка болталась на нем, из-под круглого воротника торчали седые кудрявые волосы. Плечи покрыты возрастными темными пятнами, родинками и шрамами. На жилистой старческой шее висит потемневший золотой медальон. Сколько Мэйбл себя помнит, Стэн носит его всегда. Раньше ей казалось, что это что-то вроде талисмана для привлечения денег или просто аксессуар высоковозрастных мужчин, но она никогда не знала наверняка. — Дядя, я у тебя никогда не спрашивала, но… — Решила, что сейчас самое время? — усмехнулся Стэн и отхлебнул. — Что у тебя там? — Откуда у тебя эта подвеска? Ты никогда ее не снимаешь. Стэн задумчиво потер шею, где цепь впилась и практически срослась с кожей, и задумался. Со временем цепь потемнела, а круглый медальон поцарапался, но продолжал исправно хранить в себе давнишние воспоминания и удерживал их в памяти, несмотря на участившиеся провалы. Стэн уже открыл было иссохший рот, но замолк. — Долгая история, — отмахнулся он. — Я послушаю, — Мэйбл улыбнулась и достала из пачки крекер. Ей всегда нравились истории дяди, даже если они были несколько преувеличенными. — Ну, сама напросилась, я тебя предупреждал. Значит, это были семидесятые. Я бесцельно скитался по Нью-Джерси на последние деньги и ожидал, что произойдет какое-то чудо, наступит озарение… Без Форда, оказывается, я мало на что был годен, перебивался случайными подработками. Значится, был мрачный сентябрь, я прожигал время в баре, где никого не знал и где никто не знал меня. Ночевать было негде — только на заднем сидении пикапа, так что я собирался скоротать вечер и ночь в этом заведении для отбросов. В такие мрачные места приходили либо неудачники, вроде меня, либо заявленные пьянчуги. Остальные — случайно забредшие. Одна девчонка была из таких. Сидела на другом конце барной стойки, в углу, и задумчиво смотрела на дно своего стакана. Я на нее глаз сразу положил, но вовремя увидел книжку. Все, баста. Такие сразу понимают, кто перед ними, ты хоть что из себя строй, ни на какие трюки они не ведутся. А я был не из тех, умников. Ты и сама знаешь. В общем, пока я сидел и думал, какие сносные варианты у меня еще есть (а среди них только женщина лет сорока, блеклая публичная дама и бутылка пива), она сама подошла ко мне. Штанишки-клеш, оранжевая кофточка, расты в светлых коротких волосах, цацки какие-то на шее и руках — типичная хиппи девчонка. Я на нее так одним глазом посмотрел, пододвинул непочатую бутылку с пивом, и она села рядом (книжку успела спрятать в кожаную сумку, видимо, чтобы не пугать). Привет. Привет. Местный? Нет. Ты? Приехала на похороны тетки. Соболезную. Не стоит. Что так? Та еще стерва была. Вам разве можно такое говорить про других? Я хиппи, а не мать Тереза. В общем, мы тут же разговорились и надолго. Она оказалась интересной девчонкой. Сирота, училась в соседнем городе на отделении английской литературы вместе с кучкой приверженцев пацифизма, курила траву, в будни подрабатывала в забегаловке, а по выходным колесила по окрестностям в поисках приключений. Я ничем таким похвастаться не мог, но она не спешила уходить и внимательно слушала про мою последнюю аферу с крокодилами, когда я получил вот этот шрам. — Стэн сделал большой задумчивый глоток и продолжил влажным голосом. — Линда. Ее звали Линда. Собственно, как и каждую вторую девчонку нашего поколения. Да и вообще тогда она была самой обычной представительницей американок. Симпатичная, но заурядная внешность, обычная фигура, немного долговязая, но ее глаза… Клянусь тебе, Мэйбл, я не самый сентиментальный мужик, но ее глаза — нечто! Два синих сапфира. Я сразу в них влюбился. И захотел заполучить эту девушку любой ценой. В кармане — гроши, но я был из находчивых. Существует уйма бесплатных развлечений, главное — знать, где и как их найти. В общем, мы покидаем затхлый бар и продолжаем свидание уже на улице. Я неловко шучу, она задорно смеется. Лишнего себе не позволяю, пытаюсь быть джентльменом, пока Линда не сплевывает и не закуривает. Вот те на! А что ты ожидал? Не знаю, но явно не этого. Считаешь, что я должна вести себя как леди? Считаю, что ты ничего не должна. Она улыбнулась. Мне нравится твой ответ. Будешь? Буду. Мы курим. Потом долго разговариваем. Катаемся на пикапе. — Стэн ностальгически вздохнул. — Чуть позже мы нарвались на драку по моей вине, потом искупались в пруду в парке, уже по вине Линды, дважды наворовали в круглосуточном магазинчике, я даже набил Линде тату. После купания мы ненадолго заглянули в бар — там же мне пришлось оставить пикап, поскольку я был слишком пьян. В баре какой-то панк бил тату за полцены. Он там сидел в углу с табличкой. Я уже знал, что она задумала, стоило нам увидеть того парня. С этим типом Линда, конечно, моментально нашла общий язык и быстро наторговалась. Я любезно заплатил за нее тем, что у меня осталось. Тут она говорит уже мне: набей мне тату. Я? Да, ты. Да я в жизни такого не делал! И что? Ладно, что бить? Что хочешь. Ну, взял я иглу. Мастером я был никаким, и представить нетрудно, что за уродство вышло у меня. Я планировал подсолнух, но вместо него получилось что-то среднее между волосатой вафлей и пугало. Не смотри. Потом посмотришь. Как скажешь. И мы сонные отправились дальше шляться по улице, раскуривая одну сигарету на двоих, последнюю. Линда оказалась в самом деле не такой, как все. Умная, образованная, с твердым характером, открытая, честная, хорошая — таким я обычно не нравился. Да и я не питал к ним интереса. Но с Линдой было иначе. Она не смотрела на меня, как на неудачника, не оценивала, не приглядывалась, не сравнивала. Я смог побыть собой рядом с ней, я смог снова почувствовать себя человеком, не хорошим и не плохим. Под утро казалось, что я знаю ее всю жизнь — и люблю. Да, Мэйбл, твой черствый старик был когда-то способен на такое чувство. И я подумал, что впервые мне свезло хоть где-то. Я был готов жениться на ней! Но где ж это видано на второй день знакомства тащить девушку под венец? К тому же я был на мели, мне нечего ей предложить, а Линде пора уезжать. Ее автобус, без табличек и номеров, отходил с вокзала в восемь, куда мы пришли за десять минут. Линда улыбалась мне, а я улыбался ей, но на деле я был готов зарыдать, как последняя скотина. Мне не хотелось отпускать ее руку, ее взгляд. Возможно, она поняла это. Ты хороший человек, Стэнли. Глупости. Не глупости. Ты мне нравишься, Стэнли. А мне нравятся только хорошие люди. Она одарила меня светлой улыбкой и сняла с шеи медальон. Сзади была гравировка ее имени, но я узнал об этом позже… Вот, возьми. Это досталось мне от родителей. Можешь продать, если нужны будут деньги. Это лишнее, Линда. Нет, это моя благодарность тебе. А благодарность не бывает лишней. Возьми. Она сжала моими пальцами цепочку, а потом поцеловала. Мы не обменялись ни номерами, ни адресами — а ни того, ни другого у меня и не было на тот момент. Я хотел ее остановить, когда она садилась в тот автобус, не отпускать, сжать ее в объятиях, но что-то не позволило мне. Да… Мысль, что такой неудачник, как я, не нужен ей. Ей подошел бы кто-то успешный и более отесанный, чем парень без дома, образования и гроша за душой. Я бы ее погубил. Впервые я подумал о ком-то, кроме себя. Потому-то и решил отпустить ее. Так было правильно. Мэйбл грустно смотрела на Стэна. Сердце надрывалось. Но Стэн оставался спокоен и задумчиво потирал большим пальцем обратную сторону медальона, где наверняка до сих пор ощущался рельеф гравировки. Видно, он столько раз переживал ту ночь, что эта рана давно стала просто шрамом-воспоминанием. — И что? Вы больше так и не встретились? — Встретились, почему же, — Стэн отпил остывший чай. — После я решил взять себя в руки. Осел в городе, нашел кое-какую работу в мастерской и стал часто захаживать в тот бар, надеясь встретить ее там по той же случайности, которая свела нас и в первый раз. Но, как известно, треклятое ядро два раза в одну и ту же лунку не попадает. В общем, когда через год осточертело драить машины, я уехал из города и попытался начать свое дело. Мутное время. Мне патологически не везло. Два года я безрезультатно шатался по штату. Я целыми днями оббивал чужие пороги, пытался продать всякий хлам. Покупали, конечно, а потом кляли на чем свет стоит. Впаривать у меня хорошо получалось, ничего не скажешь, но после одного надувательства люди отказывались брать у меня что-либо еще. И вот как-то свезло — первый дом на улице маленького городка, и мне открывают. Я еще не очнулся: «вашему вниманию вакуумный моющий пылесос БУ-3000, справляется с любыми видами грязи!» — как сейчас помню. А хозяйка дома передо мной так задумчиво и даже удивленно глазеет на меня. Я уж думал, дверь сейчас без церемоний захлопнет, а она мне: «Стэнли?» Тогда опешил уже я. Как в самых мыльных операх, мы с ней встретились спустя три года — только я был в той же глубокой заднице, а вот она перестала быть хиппи, вышла замуж и ждала ребенка. По крайней мере, об этом говорили круглый живот вместо изящной талии и мужик, который настороженно маячил на фоне. У нее отрасли волосы, лицо изменилось, но глаза… Привет, говорю. Как поживаешь? Потихоньку. А ты? Да тоже неплохо. Понятно. Рад встрече. И я. Не ожидала. И я. Мне понравился подсолнух. Правда? Правда. Пылесос не нужен? Нет, спасибо. Ну, я тогда пойду. Удачи тебе, Стэнли. Ага, и тебе. Она закрыла дверь. Через месяц мне запретили въезд в штат. Больше я Линду не видел. Стэн замолчал. Пожалуй, более исчерпывающего ответа на свой вопрос Мэйбл не ожидала получить. — Ты жалеешь, что все так сложилось? — осторожно спросила она. Стэн задумчиво пожал плечом. — Не знаю, да и не хочу знать. Все случившееся и не случившееся привело меня к тому, чтобы я сейчас сидел тут, рядом с тобой, милая. А о таком точно грех жалеть. Мэйбл выдавила из себя улыбку. — Не мне раздавать подобные советы, но, Мэйбл, если вдруг найдешь кого-то, с кем ты можешь быть собой, не отпускай его. Будь эгоисткой. Не отпускай. — Дядя… Мэйбл взяла сухую морщинистую руку Стэна в свою, заботливо огладила ее. Кожа оказалась шершавой и грубой — эти руки редко видели ласку. Ей казалось странным, что Стэн так легко пустился в откровения. Неужели так влияла обстановка? Или притаившаяся в углу смерть? Возможно, это банально возраст? Мэйбл не знала, но в данную минуту ей было бесконечно жаль, что у дяди Стэна в жизни сложилось далеко не все, что почти всю свою молодость он положил на заработки, а остаток жизни — на спасение брата. И только теперь, в преклонном возрасте, когда болит все, что только возможно, когда практически нет сил, скачет давление и приходится пить таблетки, у Стэна есть возможность сделать что-то для себя. — Не надо жалеть меня, детка, не надо. Я знаю этот твой взгляд. Оставь жалость покойникам и бездомным животным. И никому ни слова о том, что я рассказал, поняла? — Девушка уверяюще закивала. — Мне портить репутацию ни к чему. Внезапно на кухню заглянула Венди с обеспокоенным выражением лица. Нет, их разговора она не слышала, точнее не вслушивалась. У Венди хватало других забот, пока остальные позволяли себе расслабляться и даже на минуту забывать о происходящем. — Вы здесь? Там Диппер что-то придумал, ждет всех в гостиной. Мэйбл и Стэн переглянулись. И что же им принесет сегодняшний день? В гостиной безразлично обозначился Билл на диване; Пасифика чинно сидела в кресле; Венди маячила из одного угла комнаты в другой, держа руки за спиной; Форд стоял в дверях со стороны коридора. Мэйбл проводила Стэна до дивана, а сама встала за креслом, ближе к Пасифике. Что-то ей подсказывало, что той нужна поддержка, пусть и немая. — Ну и чего мы ждем? — буркнул Билл. — Будто у тебя какие-то еще дела есть, — небрежно бросила ему Венди. — Не поверишь, рыжая, есть, — елейно отозвался демон. — Отсюда поподробнее, — Стэн подался вперед и нахмурил брови. — Какие у тебя дела в моем доме? — Вас, мистер Мистери, они не касаются. — Я сейчас тебе вмажу по твоей треугольной морде, наглец! Стэн принялся без шуток сурово закатывать рукава рубашки огрубевшими руками с явным и очевидным намерением воплотить угрозу в жизнь. Билл, конечно, блещет поразительным терпением, но и у него есть предел. Нельзя позволить им сцепиться. Мэйбл в этот момент подскочила и села между ними, хотя, признаться, было тесновато, но ее «не такая уж и большая задница» вполне уместилась между стариком и демоном. Билл с молчаливым возмущением выдернул руку, на которую она приземлилась, а Стэн забурчал, ерзая в неудобстве, но никто из них, тем не менее, прогонять Мэйбл не стал. — Если вы не против, я посижу пока тут, — она улыбнулась сначала в одну сторону, потом в другую. — Ну наконец-то! — воскликнула Венди, когда в гостиной заявился Диппер. В руках у него была стопка непонятно чего: какие-то бумажки, коробки, блокноты… Он выглядел очень возбужденно и можно даже сказать воодушевленно. И явно лучше, чем в вчера. Возможно, так на нем сказалась случайно найденная банка с энергетиком в подсобке или что-то еще. — У меня есть предположение, — Диппер положил на стол какой-то задрипанный буклет, потом еще один, затем какую-то картонку и вырезку. — У меня кончились идеи, как прекратить этот кошмар, но есть идея, как его продлить. Все молча уставились на вываленный хлам с разной степенью озадаченности. На некоторых читалось «Правила игры», на других — «Настольная игра». Какое это имело отношение к делу, никто пока не догадывался. — Не томи, — Венди, первая потерявшая терпение, скрестила руки на груди. Диппер пропустил через пальцы влажные от пота волосы и разворошил буклеты на столе. — В общем! Я сидел на чердаке и думал о нашей ситуации. Потом вспомнил про копирку и подумал, что если наделать наших копий? Чтобы они сыграли за нас? Увы, краска в принтере кончилась, а новая, как я помнил, хранится в чулане. Там, конечно, черт ногу сломит. Вот я и сломал — правда, не ногу, а лыжу… — Диппер виновато потер затылок. — Короче, в процессе на меня с верхней полки свалилась целая коробка хлама… — И ты окончательно потерял рассудок? — осклабился Билл. — И я придумал кое-что интересное, — буркнул Пайнс, не теряя уравновешенности. — В коробке, как оказалось, были собраны все наши настолки. Я, каюсь, поддавшись ностальгии, начал их перебирать и наткнулся на «Мафию». Причем есть как настольная, так и карточная и еще одна инструкция к игре, которой самой, видимо, уже нет. Как вы помните, я и сам своего рода гейм-разработчик. В каждой игре есть свои лазейки, логические дыры, которые появляются самым неожиданным образом. Наша не должна быть исключением. Так что я ознакомился с другими правилами нашей игры. Если верить этим правилам к настольной мафии, то в случае, если все игроки получают по голосу, объявляется «мирный день». Диппер закончил тираду и смолк. Другие же пытались осмыслить его недвусмысленное предложение. — То есть никто не умирает? — с сомнением спросила Мэйбл. — То есть никто не умирает, — подтвердил Диппер. — А гарантии есть? — насторожилась Венди. — Гарантий нет. Ну а когда они были? — Предлагаешь доверить наши жизни какой-то игре? — Стэн оттолкнул от себя бумажки. Ему идея явно по душе не пришлась. Но боялся он не за свою жизнь, а за тех, кому еще жить и жить. — Наши жизни и так в руках какой-то игры, какая уже разница? — Малец прав, — заступился Форд. — В нашем случае будет более гуманно по отношению друг к другу покончить со всем вместе и сразу. Мы избавимся от участи убивать друг друга. Разве не этого мы все так отчаянно добиваемся? Так что ж, отступать теперь? Да, гипотеза, мягко говоря, шаткая, но разве мы можем поступить иначе? Идея о коллективном самоубийстве озадачила даже Стэна, который в своей жизни совершал много глупого, отчаянного и незаконного, а остальные, кто пожил на этом свете всего лишь с двадцать лет, так и вовсе с ужасом задумались о последствиях. Диппер оглядывал всех, пытаясь понять, готовы ли они на подобное. Венди раздумывала, Мэйбл поджимала губы и теребила браслет — Диппер был уверен, что она поддержит его, — Стэн хмурился, а Сайферу, как и обычно, все было по боку. Поступит так, как ему захочется. Последней Диппер посмотрел на Пасифику. Оказывается, все это время она непрерывно смотрела на него. Что же она решит? Согласится ли? Или назовет его психом? Он ведь незавуалированно предложил им добровольно убиться. — О чем вы все думаете? — Пасифика встала и сравнялась с Диппером. — У вас есть предложения получше? Или хотите верить, что мы все не умираем, а находимся в каком-нибудь симуляторе и живы за пределами этого места? Или какие еще безумные отговорки у вас найдутся, лишь бы оставаться в стороне и не брать на себя ответственность? — Я готова рискнуть, — подала голос Мэйбл, зажатая между Стэном и Биллом. — И я туда же, — отозвался демон, стоило Мэйбл озвучить свое решение. Все повернулись в сторону Стэна в ожидании его вердикта. — Ай, да черт с вами! Если уж помирать, то вместе! Скажите только, что нужно делать? Все собрались в круг. Один передавал взгляд другому и так пока он не возвращался к первому. Диппер первый вытянул руку и смахнул сенсор. На нем отобразилось имя третьего игрока. За ним робко повторили и остальные. Диппер выглядел уверенно и, на удивление, спокойно. Он уже сто раз прокрутил это в голове, прежде чем огласить вслух, впервые он был действительно уверен в правильности решения, даже если оно окажется фатальным. — Каждый получает по голосу. Голосуем одновременно. Убедитесь, что голосуете за соседа справа. Мэйбл еще раз посмотрела на свой браслет: она голосовала за Стэна. Более бредовой идеи просто поступить не могло, но она обещала себе доверять Дипперу. Да, он не знает, что делать, но хотя бы пытается. А она что? Она плывет по течению. Так что будь добра и дальше следовать намеченному курсу, раз уж такова твоя роль. — Ну что? — Вам не стоило приезжать, — хмыкнул грустно Стэн. — Дядя… — И все же лучше так, чем по одному, — тоскливо улыбнулась Пасифика, почему-то глядя на Диппера. Каждый молча прощался со стоящими рядом, смотрел на браслет, убеждаясь в правильности выбора. Хотя они пообещали друг другу не прощаться — дурной знак. — Так, сверяем еще раз. У всех все правильно? Хорошо. Тогда голосуем на счет три, — Диппер оглядел еще раз лица близких ему людей и Билла. — И спасибо всем за доверие. Надеюсь, оправдаю его. — Считай уже, — буркнул Билл. — Хорош сопли разводить. — Три. Два. Один. Голосуем. Раздалось задорное пиликанье со всех сторон. Мэйбл прикусила щеку со внутренней стороны. Ей стало жутко страшно, все поджилки затряслись. Казалось, сердце, которое бешено колотилось все это время, сейчас остановится от волнения и страха. Добровольно бросились в лапы смерти. «Игрок 2: 1 голос». «Игрок 3: 1 голос». «Игрок 4: 1 голос». «Игрок 7: 1 голос». «Игрок 8: 1 голос». «Игрок 10: 1 голос». «Игрок 11: 1 голос». На секунду все замолкло. Напряженное молчание, воцарившееся в гостиной, душило, давило и сжимало в тисках. Мэйбл казалось, что она сейчас потеряет сознание. Тугой спазм скопился в животе. Затошнило. Она с усилием сглотнула. Последние секунды жизни? Или нет? Каков итог? Мэйбл зажмурилась. «По итогам дневного голосования ни один из игроков не дисквалифицирован». — Получилось? — прошептала Пасифика. — Получилось!!! — завопила Мэйбл и бросилась Дипперу на шею. — Получилось, Диппер! Ты спас нас! Диппер, ты лучший брат в моей жизни! Он чуть не свалился с ног, но удержался и неловко приобнял Мэйбл. Она задрожала от слез и уткнулась ему в плечо лицом, стихла. Ее радостный смех сменился всхлипами. — Мэйбл… Ну ты чего… В ответ раздался приглушенный влажный всхлип. — Я просто рада, ч-что мы живы. Она отстранилась и стыдливо утерла покрасневшие глаза рукой, потому села суетливо на диван. Остальные все еще с непониманием смотрели друг на друга, постепенно осознавая, что порочный круг убийств временно приостановлен. — Диппер, ну ты мозг! — Венди отмерла первая и неожиданно для всех обняла Диппера, меньше всех этого ожидавшего. — Молодец, Диппер, я знал, что ты в итоге найдешь способ. — Ну охренеть, малец! Продлил старику жизнь! — Даже я такого не ожидал, Пайнс, — Билл коротко улыбнулся ему, но, кажется, на мгновение искренне. А Диппер, пропуская лестные комплименты и благодарности мимо ушей, смотрел только на Пасифику, которая молчала и ничего не говорила, только маленькая полуулыбка держалась на лице, а глаза блестели. Ей не нужны были слова. По причине победы, хоть и временной, решено было устроить праздничный ужин. Поскольку никто еще ничего не готовил, решено было зафаршировать индейку и потушить капусту. Ко всему прочему добавились вино, которое Стэн достал из закромов, и клюквенный соус к птице. День Благодарения в августе еще никто не отмечал, но всем показалось уместно сделать это после всего случившегося. Да и когда им удастся съесть эту индейку? Вряд ли она протянет до октября. Невообразимо быстро сменился вектор настроения: все повеселели, расслабились, стали шутить шутки и общаться. Громче всех хохотала Мэйбл, к которой вернулось прежнее настроение, Венди стала травить байки, коих у нее накопилось уйма за годы работы в баре, пока Пасифика и Диппер готовили продукты, а Билл молча наблюдал за происходящим со стороны и изредка смотрел на Мэйбл. Один только Форд продолжал помалкивать, а потом и вовсе удалился в подвал. Стэн пошел прилечь — его утомили разговор с Мэйбл и игры на выживание. Вся суета сконцентрировалась на кухне, где собралась молодежь. — Всем привет, с вами Диппер Пайнс. Сегодня… А какое сегодня? Шестое августа. Мы попали в невероятную историю, но сейчас не будем о грустном, — Диппер держал на вытянутой руке камеру и быстро тараторил. — Невероятные вещи все еще продолжают происходить с нами: Пасифика Нортвест замарала руки в индюшачьей туше! — Неужели так сложно поверить в то, что я тоже иногда готовлю? — с напускным негодованием фыркнула девушка, не обращая никакого внимания на объектив. — Это так же невероятно, как и то, что Билл умеет молчать дольше пяти минут, — Диппер повернул камеру в сторону демона. — Убери от меня свою игрушку, — пригрозил он. — А вот время и вышло! Мэйбл, может, расскажешь, как ты приручила демона? Потому что не хамит он только тебе. Мэйбл, ожидаемо, надулась и залилась краской. Ее не прям можно было смутить, но это замечание вызвало в ней противоречия. — Никого я не приручала. — Ага, — поддержала Венди, — и заодно расскажешь, что вы делали… — Хватит вам! — крикнула Мэйбл от страха, что сейчас брат узнает про ночь на крыше, и тогда все его шуточки про Билла превратятся в угрозы. Неприязнь Диппера никуда не делась, просто отошла на второй план. Девушка лихорадочно перебирала в голове всевозможные пути отступления. Что бы сказать такого, чтобы все переключились и забыли про Билла? Она посмотрела на демона. «Что молчишь? Помог бы!» — осуждающе окатила Мэйбл Билла взглядом. «А зачем? Интересно, что подумает Бэмби о нас», — в ответ стрельнул ей демон. «Нет никаких «нас», Сайфер!» — Мо-ожет… — протянула Мэйбл. — Может, ты, Диппер, лучше расскажешь нам, как использовал заклинание из дневника Форда для свидания с Пасификой? Диппер замер и медленно опустил камеру в пол. Задор сошел с лица и сменился хмуростью. — Зачем ты про это вспомнила? — А-а, это тот раз, когда мы всем селом его отговаривали? — подтянулась Венди. Она тоже отлично помнила то время. Плохо помнил только Стэн, и то по иным причинам. — О чем речь? — с любопытством обернулась Пасифика. — Неважно, — Диппер захлопнул камеру и зажал кнопку — зеленый огонек потух. Уж на это он не хотел тратить драгоценное место на кассете. — Нет уж, расскажи. Меня вроде как это касается. — Вот-вот, а то мы одни не в курсе, — подсобил Билл и деловито перекинул ногу на ногу, покачивая ею. Что-то подсказывало, что он осведомлен больше, чем делает вид. — Да нечего рассказывать, — пробурчал недовольно Диппер. — Я очень волновался и решил воспользоваться простеньким ритуалом, чтобы временно избавиться от страха — заклинание блокировало работу миндалевидного тела. Все сработало на ура, и я преспокойно пошел на встречу с тобой… — Подожди, это был тот день… — осознала Пасифика и побледнела. Для нее это многое объясняло, в том числе в поведении Диппера. Она чувствовала, что с ним что-то было не так, но объясняла это естественным волнением, которое испытывала и она. Все-таки Диппер нравился Пасифике. — Да, — подтвердил Диппер без особого желания. — Какой еще день? — оживился Билл. — Ну, че молчите? Что п… Мэйбл от раздражения сунула ему в рот кусок морковки, чтобы тот умолк. Взглядом она попросила Билла прекратить. Вся эта ситуация стала жуть какой неловкой. Мэйбл могла сколько угодно подкалывать Диппера, но его личная жизнь, а тем более любовные дела касаются только его самого, хотя она сама секунду назад сделала из него громоотвод. К сожалению, ничего более сносного на ум в ту минуту не пришло. Пасифика сделала вид, что ее вовсе не заботит ситуация, и продолжила начинять яблоками индейку. Через десять минут, когда Мэйбл мастерски заштопала ее, она уже томилась в духовке. Венди в это время строгала капусту. Разговор продолжился. Все старались обходить острые углы, не упоминать умерших, чтобы на несколько минут продлить ощущение радости и спокойствия. Нет, они не забывали о случившемся, просто позволили себе на мгновение остановиться, снять груз с плеч, чтобы потом снова вогрузить его. За стол вечером сели в приподнято-тоскливом настроении. Еда выглядела и пахла вкусно, но ели все скромно и без должного аппетита. Стэн разлил всем вина, кроме себя (таблетки, увы, не позволяли). Мэйбл пила без охоты, зато Билл себе ни в чем не отказывал. По общим наблюдениям, именно он и выхлебал полбутылки, хотя он праведно отрицал это остаток вечера. Вторую половину взял на себя Диппер, хотя ранее за ним такой тяги к алкоголю не наблюдалось. Наконец, когда тарелки опустели и все наелись и в томлении откинулись на свои стулья, Форд вытер губы салфеткой и откашлялся. — У меня есть некоторые… новости. Все с интересом обернулись на него. Какие еще новости? — Я понимаю, что сейчас не лучшее время, но раз уж мы обнаружили временную лазейку и если мы хотим закончить эту игру без жертв, выбраться отсюда, то единственным возможным выходом из ситуации я вижу… — Форд натужно вдохнул носом и откашлялся, — восстановление портала. Раздалось несколько удивленных вздохов разных принадлежностей. Последние эмоциональные силы многих ушли на голосование. Очередное потрясение нервная система не выдержала бы. — Последние несколько дней я изучал эту перспективу, прикидывал шансы на успех. Портал, с первого взгляда, был безвозвратно разрушен, когда… В общем, в последнюю свою активацию в 2012-м. После нескольких экспериментов я пришел к выводу, что большими усилиями, но его возможно починить. — Так чего же мы ждем! — воскликнула Пасифика, а потом опустила взгляд, ругая себя за нетерпеливость. Ей стало стыдно, что она, как лицемерная крыса, первая готова бежать с тонущего корабля, а храбрится больше всех. — Дело в том, что энергии, чтобы запустить его снова, нет. Стэнли использовал предметы, которые являлись источниками неземной, зачастую магической или внепространственной энергии, в том числе радиоактивные вещества. Ничего из этого в доступе сейчас нет. Я долго думал, где мы можем подобную энергетическую мощь… Один-единственный вариант есть, хотя некоторым он может показаться не самым гуманным. — Ну? — нетерпеливо протянул Стэн. — Я устал слушать, кончай быстрее. — Среди нас есть существо с мощным аномальным фоном, нехарактерным для поля нашей планеты. — Форд опустил руки в карманы. — Сайфер. Все синхронно обернулись в сторону Билла. Мэйбл боязливо, Пасифика и Венди настороженно, Диппер задумчиво, а Стэн угрюмо. Сам демон хмыкнул, будто чего-то такого и ожидал, и закатил глаза, потом разом опустошил бокал. Наконец все пришло к тому, к чему изначально и должно было. На него не обращали внимания достаточно, пора и честь знать. Мэйбл искала тень злости и ненависти на лице Билла, боясь, какая реакция может последовать на подобное заявление, но нашла там только налет презрения и понимания, что шло вразрез с его заданным амплуа. Может, так на него действует алкоголь? — Ну, не скромничай, Шестопал, гуманист ты наш. Скажи остальным, что ты там задумал. Какова моя роль в этом представлении. Форд сконфуженно нахмурился. О своем плане он никому еще не успел рассказать: Стэн не поинтересовался, а Диппер был занят торжеством удавшегося плана, — так что Билл, видимо, обладает серьезным чутьем. Он молчал, не зная или предполагая, какая реакция последует за его предложением. Может, стоило обсудить это с Сайфером наедине. Хотя так был велик шанс, что Форд скоропостижно простился бы с жизнью. А так хоть демон, может, свидетелей постесняется. Очевидный ответ напрашивался многим, но все сохраняли молчание, ожидая, что Форд скажет сам — раз это его идея. Мэйбл нашла холодную руку Диппера. Он сжал ее в ответ. — Я предлагаю использовать демона в качестве источника для запуска портала, — твердо озвучил мысль Форд. — Избавитесь от треугольного гада и сами освободитесь, чем плохо? — едко хмыкнул Билл. — Что? Вы все об этом подумали, не скромничайте! — Постойте, неужели у нас нет другого варианта? — неожиданно вступился Диппер. Билл не был ему прям приятен и свататься с ним он не собирался, но последние события несколько растопили толстый лед. В конце концов, он уберег его сестру от гибели, а его мотивы не так уж и важны. Нельзя забывать про простые человеческие морали. Если они откажутся и от этого, то что им тогда останется? Они позволили картам решить их судьбу, а до этого просто устраивали самосуд. Нужно оставаться человеком, и Билл лучшая возможность для этого, поскольку он самый нечеловечный экземпляр среди них. — Так же нельзя… — робко поддержала Мэйбл. К Биллу она испытывала нечто странное, что не должна бы испытывать, учитывая их совместное прошлое и скромное настоящее, но отчего-то ей не очень хотелось, чтобы Билл… А что, кстати, с ним сделают? Одно ясно, что ничего хорошего. От этого поджилки внутри жалобно тряслись. — Да вы совсем с ума посходили? — вдруг воскликнула Венди. — Он, возможно, наш единственный шанс на освобождение! И что же, мы теперь будем жалеть его в ущерб себе? Ничего личного, Сайфер. — Да что вы, я не в обиде, — вскинул руки Билл. — А что же наша пацифисточка молчит? — беззлобно улыбнулся он в сторону Пасифики. Девушка нахмурилась и сжала губы до тонкой белой полоски. Ей нечего было сказать. — Ладно, не куксись. Я не в обиде, ламочка, — демон хлопнул ее по плечу. — Я все понимаю. Ты здесь единственная… Впрочем, не важно. Ну так что, Форд, расскажешь подробнее о задумке? Издевка в голосе Билла сквозила в каждом слове, будто тот знал все в самом деле. Мужчина откашлялся. Теперь все обернулись в его сторону, ожидая продолжения. — Признаться, я не до конца разработал план действий, но, грубо говоря, портал нужно подсоединить к Сайферу и использовать его в качестве… — Батарейки? — Кхм… Все верно. Мэйбл никогда не видела Форда таким сконфуженным. Видно, он тоже ожидал от демона другой реакции, менее спокойной и саркастичной. А он только и юлит. — Ну, воля ваша, — Билл пожал плечами. — Ты что? — шепнула Мэйбл, будто никто ее не услышит больше. — Спокойно, Пайнс. Сопротивление бесполезно. К тому же твой дед уже все решил, верно? — Я делаю это не из собственной прихоти, — перешел в конфронтацию Форд. — Но не без удовольствия. Я все прекрасно понимаю! Нет ничего приятнее, чем когда твой давний враг добровольно отдается в твои руки. — Билл встал, и некоторые от неожиданности дернулись. — Пойдем или как? Раньше сядем — раньше выйдем, как говорится. Мэйбл все еще не верила, что Билл добровольно сдался. Нет, это, конечно, лучше, чем если бы он сопротивлялся и устроил резню, но… лучше для кого? Для них? А Билл может и умереть. Мэйбл не смыслила ничего в физиологии демонов, но простая логика подсказывала, что после таких экспериментов выжить проблематично. Но она не смогла возразить. Чем подкрепить свое несогласие? Чувством симпатии? Нежеланием причинять Биллу боль? Страхом за него? Ничего из этого не является серьезным аргументом. К тому же произнесли это вслух означало прилюдно признаться в неравнодушии к Биллу. — Не кукситесь, так просто от меня не избавиться, — Билл подмигнул всем, а после очень коротко задержался взглядом на Мэйбл. А после Форд увел Билла в подвал. У Мэйбл очень тяжело сделалось на сердце. А все потому, что она переживала и совершенно не хотела отпускать Билла.

***

В Хижине все постепенно готовились ко сну: на кухне погасили свет, кто-то после душа приводил себя в порядок, кто-то — читал перед сном, а кто-то и вовсе не планировал спать до тех пор, пока не отрубит принудительно. Диппер нашел Пасифику во дворе, на старом диване. Он уже собирался спать, даже расстелил постель и достал книгу, но вдруг решил, что прежде нужно объясниться. Необъяснимое чувство твердило ему пойти поднять Пасифику с постели и все ей выложить как на духу. Когда, если не сейчас? Завтра, может, и наступит, но шанс будет безвозвратно упущен. Когда еще ему удастся сказать правду? Эта постыдная ситуация уже опостылела Дипперу за столько лет. Пора покончить с этим. На этом он вышел из тени, откуда наблюдал за Пасификой несколько минут, и уверенно подошел к дивану, держа напряженные руки в карманах. — Кажется, мы должны обсудить кое-что. Девушка скорее равнодушно посмотрела на него. До этого она неотрывно смотрела на черноту леса. Их единственным источником света стала керосиновая лампа в ногах и маленькие светлячки. — Кажется. Диппер, расценив это за приглашение присесть, медленно опустился на скрипучий диван, но не слишком близко к Пасифике. Он считал, что потерял данную привилегию много лет назад. Пасифика выглядела спокойной — неясно было, так ли оно на самом деле или же она умело скрывает переживания. Раньше она казалась загадочной, а сейчас и вовсе непостижимой. Жизнь и профессиональная среда научили ее жонглировать масками и эмоциями в свою пользу. Есть ли на ней маска сейчас, когда она сидит в растянутой футболке Мэйбл с принтом цветка и ее же джинсовой юбке? Пасифика опустила голову, и огненные от света лампы волосы заслонили ровной шторкой лицо. Диппер понял, что вряд ли прочитает ее сейчас, а Пасифика вряд ли позволит. — Ты отстранился после этого. Я думала, дело во мне. Слишком напористая, доступная, легкомысленная, не чета… Внутри Диппера все сжалось от отвращения к себе. Нет, он никогда так не думал и не смел. Неужели он так наивно полагал, что Пасифика никогда не будет возвращаться к этому? Думать о произошедшем? Пытаться искать ответы, которых ей не дают? Нет, он полагал, что они вообще никогда больше не пересекутся после всего и забудут обо всем со временем. Но раз он не забыл, то почему посчитал, что Пасифика — да? Диппер пропустил волосы через пальцы и сжал их. Как же он ошибался, во всем. Идиот. — Нет, вовсе нет… Я просто почувствовал себя кретином, когда действие заклятия прекратилось, а я понял что натворил. Впервые я был лишен всякого чувства страха и переживаний, мне было так легко, казалось, я решусь на что угодно! Собственно, это и случилось… Не пойми, мне было комфортно с тобой и так, но я ужасно боялся сказать не то, пошутить не так, задеть тебя, в конце концов, показаться идиотом в твоих глазах, не достойным общения с тобой. Если бы тогда я не смухлевал… — Вряд ли мы бы переспали, — закончила Пасифика за Диппера самую тяжелую часть. Она ненадолго смолкла, видно, обдумывая некоторые мысли по этому поводу. — Я знаю, ты робок в некоторых вопросах, и не ожидала, что все случится именно тогда, ведь это даже не было свиданием, но мне показалось это естественным — думаешь, я не замечала, что тебя влекло ко мне? Меня тоже. Я была уверена, ты предложишь мне встречаться, посмела размечтаться, что кому-то понравлюсь я, а не мой статус. — А я исчез, кретин, — невесело усмехнулся Пайнс. Да, ситуация теперь выглядела еще хуже, когда он окончательно посмотрел на нее глазами Пасифики. — Но даже так я рада, что моя первая близость была с тобой. Мне хотелось этого, не буду отрицать. Она позволила себе посмотреть на Диппера и слегка улыбнуться. Его же ситуация расстроила, хотя испытанное облегчение того стоило. Наконец Диппер освободился от этой ноши, которую много лет волочил за собой, каждый раз вспоминая о Пасифике, девчонке, которая ему всегда нравилась и которую же он некрасиво оттолкнул по своей глупости. Диппер не выдержал прямого взгляда голубых глаз и опустил взгляд. Стало стыдно. И почему у него никогда не было ее смелости и прямолинейности? — Прости, Пас. Я просто хотел быть смелым. Пасифика неожиданно сжала воротник футболки Диппера в кулаке. Он озадаченно посмотрел на нее. На секунду показалось, что она сейчас ударит его своей изящной ладонью. Ничего, я заслужил, подумалось Дипперу. Неизвестно, сколько ночей Пасифика плакала, сколько прокручивала случившееся, сколько задавалась вопросами, в ней ли дело или нет, да она и не признается никогда. Но момент затянулся, а ожидаемая пощечина все еще не обжигала кожу щеки. Диппер озадаченно шмыгнул носом. — Ты что делаешь? Она решительно смотрела ему в глаза, а потом резко притянула и поцеловала, медленно, не слишком напористо, но у Диппера земля из-под ног ушла и не вернулась. Новое чувство захлестнуло с головой, когда мягкие губы податливо раскрылись ему навстречу. Диппер прильнул, рискнув отодвинуть щекочущую его кожу шелковистую прядь за ухо. Пасифика отстранилась, горящие жаром губы обдало прохладой. — Мы больше не дети, а значит, можем делать что угодно, — она улыбнулась, и в этом выражении лица Диппер узнал ту Пасифику, которую знал всегда: прямолинейную, немного самовлюбленную и много уверенную. — Это благодарность за то, что сохранил наши жизни сегодня. А еще подтверждение, что тебе не нужно быть смелым рядом со мной. Достаточно просто быть собой. — Даже занудным собой? — Даже занудным, — с улыбкой кивнула Пасифика. ⠀