3. Старый друг

      Рон проснулся от звонкого птичьего щебета, лившегося в окно вместе с мягкими лучами утреннего солнца. Голова раскалывалась, и боль, словно молот, била по вискам, когда он, морщась, сел на кровати.       – Проклятье, – пробормотал он, потирая лоб, и с трудом поднялся.       Спускаясь по скрипучей лестнице в кухню, где, как он знал, мать хранила травяные настои от головной боли, Рон не ожидал застать там целое собрание. За столом сидели родители: глаза Молли были красными от слёз, а лицо Артура хмурилось от тяжёлых дум. Фред и Джордж, прижавшись друг к другу в дальнем углу, впервые выглядели непривычно серьёзными, лишёнными искры озорства. А рядом… рядом был Гарри.       – Гарри… – выдохнул Рон, застигнутый врасплох.       – Я получил твоё письмо, – тихо сказал Гарри, – и мистер Уизли забрал меня сразу после.       Рон перевёл взгляд на отца, и тот лишь кивнул в ответ.       – Значит, ты знаешь… всё?       Гарри медленно кивнул.       – Кажется, да.       Рон облегчённо выдохнул, радуясь, что не придётся самому объяснять другу эту запутанную историю.       – Рон, дорогой, поешь что-нибудь, – всхлипнула Молли, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций.       – Я только за чаем, мам, – начал Рон. – Голова раскалывается.       – Ох! – Молли тут же вскочила, суетливо направившись к шкафу с травами. – Сейчас приготовлю!       – Не надо, я сам…       – Чепуха! – отрезала она, уже гремя посудой.       Рон умолк, позволяя матери заботиться о нём. Он не знал, о чём она думает, но чувствовал её смятение. Неужели она не понимает, почему он это делает?       Допив ароматный травяной чай, Рон почувствовал, как боль в висках слегка утихла, оставив лишь глухое эхо. Он поднял взгляд, собираясь задать вопрос, но в этот миг тишину кухни нарушил громкий стук в дверь Норы. Все вздрогнули, обменявшись настороженными взглядами. Артур поднялся, бросив на семью успокаивающий жест, и направился к входу.       – Это, должно быть, Брайан, брат Перкинса, – сказал он, хотя в его голосе мелькнула неуверенность.       Бодрый улыбчивый старик вошёл в кухню Норы, и его присутствие словно внесло лёгкий порыв свежего ветра в тяжёлую атмосферу. Несмотря на седину, усыпавшую его виски, и слегка помятую мантию, в его глазах искрилась живая энергия, а добродушная ухмылка даже веселила. В руках он сжимал потрёпанный кожаный саквояж, из которого выглядывали свитки пергамента и несколько старых книг, перевязанных бечёвкой.       – Артур, старый друг, – начал Перкинс, его голос был звонким, с лёгкой хрипотцой, – ну и напугал же ты меня вчера. – Он обвёл взглядом собравшихся, задержавшись на Роне и Молли, чьи красные глаза выдавали недавние слёзы. – Ну, не будем тянуть, давайте разберёмся, что к чему.       Он поставил саквояж на стол, и тот издал глухой стук, словно был набит чем-то тяжёлым. Старик вытащил один из свитков, развернул его с ловкостью, выдающей многолетний опыт, и поправил очки на кончике носа.       – Кровавый Брак, значит, – сказал он, бросив быстрый взгляд на Рона, – пойдём парень, поговорим немного.       Рон последовал за ним в гостиную, ощущая на себе тревожные взгляды семьи. Сердце колотилось, предчувствуя неладное.       – Что-то не так? – спросил он, едва сдерживая волнение. Перкинс тяжело вздохнул, и Рон начал ощущать, насколько всё серьезно. В этот момент дверь тихо скрипнула, и в гостиную вошла Гермиона, её шаги были почти бесшумными.       – Ой, простите, я помешала, – сказала она, собираясь отступить. Старик взглянул на девушку и по реакции Рона понял кто тут невеста.       – Нет, останься, – остановил её Перкинс. – Тебе тоже нужно это знать.        Гермиона нерешительно шагнула вперёд, её взгляд метнулся к Рону, ища ответов. Но тот лишь пожал плечами.       – Кровавый Брак старинная штука, мрачная. Не волнуйтесь, молодёжь, я проведу вас через это, как по нотам. Но вы должны понимать последствия…       Рон и Гермиона переглянулись.        – Суть в том, – начал Перкинс, бросив на Рона строгий взгляд, – чтобы ваш брак защитил Гермиону от Малфоев, он действительно должен быть Кровавым Браком, как и предполагалось, подобное излечивается подобным… Это древний ритуал, созданный в тёмные времена, чтобы подчинять маглорождённых ведьм. Он редко использовался, даже тогда, но его сила… абсолютна.        – Чёрт возьми! – вырвалось у Рона.        – Парень, послушай, – попытался успокоить его старик. – Это не так страшно, как звучит. Ты же не собираешься этого делать.        Рон задумался. Конечно, он никогда бы не стал подчинять Гермиону. Но что-то всё равно грызло его изнутри.       – Церемония сложная, проводится на древних рунах, которые я, к счастью, могу прочесть. И… вам нужно будет смешать вашу кровь.       – Что? – Рон почувствовал, как его желудок свело.       – Это значит, что наши руки надрежут, и мы соединим их, – тихо пояснила Гермиона, её голос был ровным, но в глазах мелькала тревога. Старик кивнул.       – Верно. А ещё есть заклинание, связывающее вашу магию. После этого, Гермиона, в тебе будет частичка магии Рона, а в Роне – твоей. Но в таком браке Рон также будет иметь контроль над твоей магией. Он может запретить тебе использовать её или полностью отнять. В этом, собственно, и суть такого брака.       – Ну и мерзость! – выпалил Рон, его голос зазвенел от негодования. Улыбка Гермионы, полная доверия, согрела его сердце и успокоила.       – Что ещё? – спросила Гермиона, её тон был насторожённым.       – Вам понадобятся кольца, – продолжил Перкинс. – Их нельзя будет снять после церемонии. Я могу создать их с помощью заклинания, у меня есть немного золота. И ещё… – он замялся, хмыкнув, – вам придётся слиться в едином союзе.       Рон почувствовал, как кровь прилила к щекам, а сердце заколотилось так громко, что, казалось, Гермиона могла его услышать.       – Что? – выдавил он, едва справляясь с волнением.       – Таковы правила, – со странным тоном сказал старик. – Тут ничего не сделать.        Тишина, воцарившаяся в комнате, была невыносимо тяжёлой.       – Погодите, – сказал он. – Что именно сказано?       – Что вы должны «слиться в едином союзе», – растерянно ответил Перкинс.       – Прямо так? – уточнил Рон. – «слиться в едином союзе»?       – Да, парень, к чему ты клонишь?       – Значит, мы проводим церемонию, делаем всё это, а потом просто идём в мою комнату и… спим? – старик моргнул, затем медленно кивнул, ничего не понимая.       – А как мы узнаем, что всё сработало? – спросила Гермиона.       – Ваши подписи на документах станут золотого цвета, – объяснил Перкинс. – Вы подпишетесь вашей кровью, смешанной с чернилами, специальными, для брачных договоров. Если всё сделано правильно, они изменят цвет.        – Хорошо, – кивнул Рон, чувствуя, как напряжение чуть спадает. – Это не так уж плохо.       Он взглянул на Гермиону, и она ответила мягкой улыбкой.       – Ах да, вы понимаете, что кровавый брак – это навсегда? – серьёзно спросил старик, переводя взгляд с Рона на Гермиону. – Его нельзя расторгнуть.       – Мы знаем, – твёрдо сказал Рон, и Гермиона кивнула в знак согласия.        – Хорошо, – заключил Перкинс. – Я всё подготовлю. Встретимся в саду после ужина. Он вышел, оставив Рона и Гермиону наедине.       – Это сработает, – тихо сказала Гермиона, словно убеждая саму себя.        – Сработает, – уверенно подтвердил Рон.       Вскоре в гостиную вошёл Гарри, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке. Они объяснили ему детали, стараясь говорить спокойно, хотя внутри у обоих всё кипело от волнения. Обед наступил слишком быстро. Молли позвала всех к столу, и Рон, только теперь почувствовав, как сильно проголодался, с благодарностью принялся за еду. После обеда Гермиона исчезла наверху, а Рон с Гарри отправились в старую комнату Билла, чтобы разобрать вещи Гарри. Они раскладывали рубашки, брюки и книги, пока сундук не был убран к изножью кровати. Рон тяжело опустился на него, уставившись в пустоту. Его мысли неслись вскачь.        – Ты в порядке? – тихо спросил Гарри.       – Да, – выдавил Рон, но тут же покачал головой. – Это так странно, Гарри.        – Ты про брак? – осторожно уточнил друг. Рон кивнул.        – Я её люблю, ты же знаешь. Уже… не знаю, сколько времени. Но я не хотел, чтобы всё было так. Теперь я чувствую, что не могу радоваться этому, как будто должен смотреть на это иначе, потому что обязан. Понимаешь?       Гарри медленно кивнул.        – Кажется, да.        – Нам по семнадцать, ради Мерлина, – продолжал Рон. – Но… в каком-то смысле я не чувствую себя слишком молодым. Это кажется правильным. Просто я хотел бы лучше объяснить ей это. Чтобы она знала, что я делаю это не только из долга.       – Может, ты сможешь сказать ей после? – предложил Гарри.       – Но я не хочу после, – возразил Рон. – Я хочу, чтобы она знала сейчас. Что я бы всё равно сделал ей предложение. Когда-нибудь.       Гарри усмехнулся.       – Сначала тебе пришлось бы пригласить её на свидание, – поддразнил он.       – Точно, – покраснел Рон. – Мы даже… ну, не целовались ни разу.       Гарри задумался.        – А на церемонии нужно? В магловских свадьбах целуются, но я не знаю, как у волшебников.       – Нужно, – тихо подтвердил Рон.       – Тогда, может, уведи её куда-нибудь до церемонии и поцелуй, – предложил Гарри. Рон задумался, но лишь неопределённо кивнул, не готовый пока принять эту идею.       Вскоре Рон уже стоял в своей комнате, перебирая рубашки. Пол был усеян отвергнутыми вещами, которые казались ему недостаточно хорошими. Гарри, сидя на кровати, наблюдал за ним с лёгкой насмешкой.       – Эта сойдёт? – спросил он, когда Рон в очередной раз повернулся к треснутому зеркалу.       – Не знаю, – пробормотал Рон, разглядывая себя. – Она какая-то… не такая.        – Да? – саркастично протянул Гарри. Рон бросил на него раздражённый взгляд.       – А ты что, наденешь первую попавшуюся рубашку на свою свадьбу? Гарри замялся, тронутый серьёзностью друга.       – Прости, Рон. Я не хотел.       – Да ладно, – отмахнулся Рон, натягивая очередную рубашку.       – Я бы тоже свихнулся, глядя, как ты два часа примеряешь шмотки. Он повернулся к зеркалу, оценивая себя. Голубая рубашка сидела идеально, подчёркивая его плечи, а чёрные брюки были в самый раз.       – Ладно, – кивнул он. – Сойдёт.       Через четверть часа Рон, переодевшись в привычную футболку и джинсы, спустился к ужину. Он не хотел являться за стол в парадной одежде, чтобы не привлекать лишнего внимания. Гермиона уже сидела рядом с Джинни, и Рон поспешил занять свободное место рядом с ней. Во время ужина его накрыла волна нервозности. Он украдкой бросал взгляды на Гермиону, пытаясь поймать её взгляд, понять, о чём она думает, но она казалась погружённой в свои мысли.       Ужин, полный неловкой тишины, наконец, закончился. Всё ещё бодрый старикашка Перкинс повёл Рона и Гермиону в гостиную, а Гарри, которого Рон попросил быть свидетелем, последовал за ними. По правилам Кровавого Брака присутствовать могли лишь жених, невеста, свидетель и тот, кто проводит церемонию.       – Готовы? – торжественно спросил Перкинс. Рон взглянул на Гермиону. Она кивнула, и он последовал её примеру. – Я выйду в сад, чтобы всё подготовить. Встретимся через пятнадцать минут, – сказал он и удалился.        Гарри направился наверх, а Гермиона повернулась, чтобы последовать за ним, но Рон, поддавшись порыву, схватил её за запястье. Она обернулась, её взгляд был полон вопросов.        – Ты в порядке? – мягко спросил он. – Я почти не видел тебя сегодня.       – Я в порядке, – ответила она, слегка улыбнувшись. – А ты?       Рон задумался. Был ли он в порядке?       – На самом деле, да, – признался он. – Скоро всё закончится.       Гермиона посмотрела на него, слегка растерянная, но затем поняла.       – Я больше не буду в опасности…       – Именно так, – кивнул Рон.        – Нам нужно готовиться, – сказала она, мягко высвободив руку, и направилась наверх.       Рон медленно спускался по лестнице из своей комнаты, каждый шаг отдавался в груди. Ему казалось, что он стоит на пороге новой жизни, и эти ступени – последнее, что отделяет его от прошлого. На каждой ступеньке он закрывал глаза, вспоминая тепло рук Гермионы, обнимавших его прошлой ночью в комнате Билла, её объятия в начале лета, её письма, её голос в телефонной трубке, аромат её духов на его свитере после холодного матча по квиддичу…       Вот он на последней ступеньке. Глубоко вдохнув, Рон шагнул вперёд, чувствуя, как пол под ногами обретает твёрдость новой реальности. Дверь в сад была открыта, сетка слегка покачивалась на ветру. Ночное небо, бархатно-чёрное, словно плащ, укрывало их от мира, храня тайны, что мерцали в его глубинах.       В саду, под светом одинокого фонаря, стоял Перкинс. Тени деревьев поглощали последние отблески заката, и Рон, подходя к нему, чувствовал смесь облегчения и страха – Гермионы ещё не было. Гарри занял место справа, Перкинс – слева, а пустое пространство рядом ждало её. И вот она появилась – её силуэт, словно призрак, скользнул из-за угла дома. Она двигалась легко, в простом розовом платье, которое одолжила у Джинни. Лишь лёгкий макияж подчёркивал её черты, но для Рона она была прекраснее всего, что он видел в жизни. Она не пряталась в тени, не накинула плащ, словно решив, что эта ночь должна быть светлой. Рон не мог отвести от неё глаз, но её взгляд избегал его, блуждая где-то в темноте. Перкинс взял их руки – левую Рона и правую Гермионы, – готовясь начать, но Рон внезапно вырвался.       – Гермиона, – начал он, и она наконец посмотрела на него. Его голубая рубашка, тщательно выглаженная, сидела безупречно, а брюки идеально подчёркивали его долговязую фигуру. Она быстро окинула его взглядом, и в её глазах мелькнула тень удивления.       – Рон…       Он мягко, но решительно увёл её в сторону, под сень низко свисающих ветвей ивы, где темнота укрыла их от посторонних глаз.       – Гермиона, – снова начал он, его голос дрожал от переполнявших его чувств. – Я знаю, это безумие. Через несколько минут мы будем женаты. Но мне нужно, чтобы ты знала… чтобы ты поняла…       Она смотрела на него, её глаза блестели от непролитых слёз, а сердце билось так громко, что, казалось, заглушало ночную тишину. Она ждала, затаив дыхание.       – Гермиона… я тебя люблю. Уже так давно.        Он выдохнул, и она вместе с ним. Слёзы хлынули по её щекам, и Рон на миг испугался, что сказал что-то не то.       – Гермиона! Прости, я…        Она быстро покачала головой, останавливая его.        – Рон… я тоже тебя люблю, – всхлипнула она, и в следующий миг оказалась в его объятиях. Её руки сжали его рубашку, не заботясь о складках, а он крепко прижал её к себе, чувствуя, как мир вокруг исчезает. Она его любит… она его любит…        – Гермиона, – тихо сказал он, когда она перестала дрожать. – Выйдешь за меня?        – Да, – рассмеялась она, вытирая глаза и отстраняясь, чтобы взглянуть на него.        – Круто, – ухмыльнулся он, и, взяв её за руку, повёл обратно к Перкинсу и Гарри, чтобы связать их судьбы навек.