9. Комплексный подход

      Рон с интересом наблюдал, как Алиса Долгопупс покачивается и напевает простую мелодию. Это отличало Алису от Гермионы: Алиса, хоть и не говорила, но постоянно издавала звуки — напевала, лепетала что-то под нос. Единственный раз, когда Рон слышал звуки от Гермионы, — это когда ей приснился страшный сон посреди ночи. Он очень скучал по её голосу.       Рону больше всего на свете хотелось снова услышать, как Гермиона говорит. Чтобы она произнесла его имя, прочитала длинную лекцию о правах эльфов, чёрт возьми, даже просто чтобы поворчала на него из-за невыполненной домашки. Он скучал по её голосу, по её уму… он скучал по его Гермионе.              Он бы с удовольствием послушал, как Гермиона поёт.              — Всё нормально, дружище? — спросил Невилл, присаживаясь рядом с Роном.       Они находились в палате Януса Тики в больнице Святого Мунго. Сейчас здесь были только Фрэнк и Алиса Долгопупсы и спящая ведьма с забинтованным лицом в углу. За те пару раз, что Рон привозил Гермиону на еженедельные визиты, он видел, как через палату проходили разные люди, но Долгопупсы оставались здесь всегда. Златопуст Локонс тоже был здесь, пока недавно его не перевезли в больницу в Америке. Какая-то дальняя тётя разыскала его, доказала, что она единственная оставшаяся родственница, и решила забрать его поближе к себе. Были и другие долгожители палаты, но большинство со временем всё же уходили.                    — Ага, нормально, — пробормотал Рон.              — Тяжёлый день?                    Рон пожал плечами.                    — Не то чтобы… Утром пришлось повозиться, чтобы она согласилась зайти со мной в камин, но как только мы сюда попали, всё стало нормально. Сейчас она на оценке у целителя Стеббинс.              — Целительница Стеббинс хорошая, — сказал Невилл. — Кажется, она более открыта к новым подходам.              — Ага, — согласился Рон. — Видно, что она совсем не похожа на того старого упёртого Мэтьюза.              — Целитель Мэтьюз просто застрял в своих привычках, — отмахнулся Невилл. — Не воспринимает все эти «новомодные комплексные штуки», как он их называет. Я рад, что он больше не занимается моими родителями. И Гермионой тоже.       — Комплексные? — переспросил Рон.              — О да, я как раз хотел с тобой поговорить об этом. После нескольких бесед с целительницей Стеббинс я начал изучать комплексные методы лечения. Подумал, что кое-что из этого подошло бы и Гермионе, хотя ты уже и так многое делаешь. — Невилл заметил любопытство на лице Рона и усмехнулся. — Это когда лечат не только тело, но и душу, понимаешь? Смотрят на состояние в целом. Учитывается и психическое, и даже социальное здоровье, а не только физическое.              — И я уже это делаю?                    — Да! — оживился Невилл. — Хотя бы то, что ты держишь её дома, среди семьи — это уже очень много значит для неё.              — Не сказал бы… Но мне спокойнее, когда она дома, а не торчит здесь. — Он устало покосился на Невилла. — Без обид, дружище.                    Невилл отмахнулся и продолжил:       — Ты можешь этого не замечать, но я вижу. Сравни хотя бы внешний вид Гермионы и моей мамы. Мама худая, бледная, волосы безжизненные, как их ни мой. Я приносил разные гели для душа и шампуни, но всё без толку. А Гермиона? Выглядит так же прекрасно, как в школе. Кожа идеальная, волосы такие же густые и пушистые, как всегда. Это ты делаешь.                    Рон пожал плечами.                    — Нет, правда, — настаивал Невилл. — Это же очевидно: она много бывает на солнце, на свежем воздухе — и это уже само по себе полезно. Ты и сам это знаешь.                    — Ну да, — медленно кивнул Рон. — Пожалуй, тут ты прав. Но это правда считается комплексным лечением?                    — Конечно считается. Более того, — Невилл понизил голос, — я хочу забрать родителей отсюда, Рон. Целительница Стеббинс знает, но больше никто. Мы с бабушкой уже давно это обсуждаем.                    — Ух ты, Невилл, это здорово. — Рон хлопнул сияющего друга по плечу. — Слушай, если что-то понадобится — говори. Ты знаешь, как я бился за Гермиону, — помогу и за твоих родителей побороться.                    — Спасибо, Рон, ценю. У меня будет сложнее: их двое, да и лежат они здесь почти пятнадцать лет… Но Стеббинс меня поддерживает, и это уже хорошо.              Рон понимающе кивнул.              Некоторое время они молчали, наблюдая за родителями Невилла. Отец уже больше часа лежал неподвижно — Невилл говорил, что в последнее время так почти каждый день. А мама всё покачивалась и напевала, перебирая пальцами плетёное одеяло.                    — Она постоянно держится за это одеяло, — тихо сказал Невилл. — Бабуля связала его для неё несколько лет назад. Странно, раньше мама почти не обращала на него внимания.                    Рон грустно улыбнулся своему товарищу по Гриффиндору.                    — Гермиона тоже так делает. Если меня нет рядом, она держится за мою любимую оранжевую футболку «Чудли Кэннонс».                    — Точно, ты говорил, — задумчиво кивнул Невилл. — Слушай… — он мотнул головой, отгоняя мысли, и сменил тему. — Я дам тебе почитать несколько книг, которые сейчас изучаю. Это магловские книги, но, по-моему, в них правильный подход. Всё это время мы сосредотачивались только на внешних повреждениях, верно? Проклятье Круциатус вызывает боль — значит, всё сводится к повреждению нервов и так далее. А что, если посмотреть шире?                    — Например… на то, что оно вызывает какую-то травму мозга? — подхватил Рон, уловив направление мысли. — Мы же знаем, что оно идёт через нервы, да? Но зацикливаемся только на этом, а не видим картину целиком.                    — Именно! — воодушевился Невилл. — Я также исследую растения и травы, даже магловские. Есть немало таких, про которые маги утверждают, что они помогают при повреждении нервов, мозга… отёках.                    — Поэтому мне и нравится целительница Стеббинс, — сказал Невилл. — Она не отмахивается общими фразами, как Мэтьюз и остальные. Я задал ей этот же вопрос, и она ответила, что сама проводит дополнительные исследования. Даже связывается с целителями из других стран, ищет похожие случаи.                    — Ого. Я спрашивал Мэтьюза, но он только и бубнил... — Рон нахмурился и понизил голос, передразнивая гнусавый тон прежнего целителя: — «Ну, знаете ли, мистер Уизли, это беспрецедентный случай, исследований не проводилось».                    Невилл покачал головой.                    — Ну вот, теперь мы этим и занимаемся. Знаю, что у меня всё идёт медленно — учёба и всё такое… Но я уверен, что мы разберёмся.                    — Разберёмся, Нев, — тихо сказал Рон. — Мы их вытащим…                    Через какое-то время Невилл повернулся к Рону:                    — Слушай, я знаю, что ты сейчас скажешь «нет»…                    — Невилл, — простонал Рон, уже понимая, о чём речь.                    — Рон, да ладно тебе! Сегодня будут только Гриффиндорцы, Гарри уже сказал, что придёт, Макгонагалл отпустила их с Симусом и Дином. Твоя мама наверняка посидит с Гермионой, так что ты тоже можешь прийти.                    Рон откинул голову на спинку стула и вздохнул.                    — Невилл, — повторил он, — я не могу.                    — Дружище, ты вообще никогда никуда не выходишь. Сделай хоть раз что-то для себя — тебе будет полезно. Просто спокойный вечер в «Дырявом котле», нас пятеро. Как в старые добрые времена. Приходи хоть ненадолго, — умоляет Невилл.                    Рон устало посмотрел на друга.                    — Посмотрю, как Гермиона будет чувствовать себя днём.                    Невилл кивнул — в этот момент дверь палаты открылась, и вошла целительница Стеббинс, а за ней — Гермиона под руку с такой же миниатюрной медсестрой. Рон встал со скамьи, Невилл коротко кивнул ему и пошёл к родителям.                    Медсестра подвела Гермиону к Рону, и он заметил тот момент, когда её взгляд лениво упал на него. Она казалась напряжённой, но чуть расслабилась, едва Рон положил руки ей на плечи и поздоровался, глядя в глаза.                    — Садись сюда, любимая, — тихо сказал он, помогая ей сесть на скамью. Она не отрывала от него глаз. Оранжевая футболка, которую она крутила в руках, когда вошла в палату, теперь лежала рядом, почти забытая.                    — Она выглядит очень хорошо, Рон, — негромко сказала целительница Стеббинс. — Учитывая всё.                    Рон слегка повернулся к молодой целительнице. Ей было, наверное, на десять лет больше, чем ему; длинные чёрные волосы собраны в большой пучок, гладкая тёмно-оливковая кожа. Яркие миндалевидные глаза с улыбкой смотрели на Гермиону.                    — Изменений нет, — вздохнула она, — но она в отличном состоянии. Здорова, в прекрасной форме. — Её взгляд встретился с взглядом Рона. — И я считаю, что это благодаря тебе.                    Рон пожал плечами, чувствуя, как краснеет. После слов Невилла ему и без того было неловко, а теперь ещё и целительница…                    — Эм… спасибо, — он потёр затылок. — Просто делаю то, что считаю правильным.                    — И это работает. Хочу в ближайшие дни посидеть и обсудить с тобой подробнее план лечения — возможно, вместе с Невиллом. Он уже рассказал тебе о том, что мы обсуждали?                    — Да, — энергично кивнул Рон.                    — Отлично. Сегодня не получится — у меня плотный день, — сказала Стеббинс. — Напишу вам обоим сову, назначим время. — Она посмотрела на Гермиону, которая всё так же внимательно смотрела на Рона. — Она узнает тебя, — тихо сказала целительница. — Знаю, что говорил целитель Мэтьюз, но она точно ни на кого другого так не смотрит. И реагирует на тебя иначе. Расслабляется, как только ты рядом. На следующем визите хочу подробнее изучить её настроение и реакции на разных людей. — Она повернулась к Рону. — Постарайся привести в следующий раз свою маму. Хочу кое-что проверить.                    — Сделаем, — ответил Рон, уже чувствуя доверие к новой целительнице. — Звучит как план.                    Целительница коротко кивнула и пошла проверить Долгопупсов и Невилла. Рон присел перед Гермионой и аккуратно убрал локон ей за ухо.                    — Привет, красавица, — улыбнулся он. Он внимательно оглядел её лицо — она казалась спокойной. Рон надеялся, что перелёт домой через камин не разрушит это спокойствие. — Пойдём домой, милая?             

***

             — Рон, — устало сказала Джинни, — ты никогда никуда не ходишь и ничего не делаешь для себя. — Удивительно, но Джинни тоже отпустили, видимо по особой просьбе Молли.                    — Я делаю! — Рон закатил глаза, помогая Гермионе поднести очередную ложку ужина в рот. Она послушно жевала, уставившись в стол перед собой.                    — Когда, Рон? За три недели ты оставил Гермиону всего один раз!                    — Один? — Рон повернулся к сестре, которая стояла у раковины, скрестив руки на груди. Мама тихо цокнула языком рядом, но пока не вмешивалась. — Ты давал показания в министерстве, с Гарри — и всё.                    — Я не хочу никуда… — процедил Рон.                    — Рон! — Джинни всплеснула руками и посмотрела на маму в поисках поддержки.                    — Иди, Ронни, — наконец сказала мама. — Хотя бы на часик. Мы присмотрим. Ей с нами спокойно. — В подтверждение своих слов она провела пальцами по кудрям Гермионы, и та подняла взгляд на Молли. — Всё будет хорошо, Ронни… правда ведь, Гермиона?                    Рон вздохнул, сдаваясь. Если честно, он хотел пойти. Какой молодой волшебник не хочет провести вечер с друзьями?                    Но это была не его жизнь. Его жизнью была Гермиона, и она в нём нуждалась. Но… ей также нужен был нормальный, счастливый Рон. Может, мама и сестра правы — может, ему действительно стоит иногда делать что-то для себя.                    — Ладно… пойду. Но вернусь до того, как она ляжет спать. — Он посмотрел на маму. — Если что — сразу посылай Патронуса, и я мигом вернусь.                    — Ох, Ронни, — сказала мама, целуя Гермиону в макушку. — Мы прекрасно справимся. Гермиона примет ванну, потом мы посидим в гостиной, поболтаем, потом я заплету ей волосы. Тебе ведь понравится, милая? Может, я почитаю вслух. У нас будет чудесный вечер.                    Через час Рон уже сидел в кабинке «Дырявого котла» в окружении Невилла, Дина, Симуса и Гарри. Пришлось признать — ему было хорошо. Они вспоминали старые времена в спальне мальчиков в Хогвартсе. Сначала все хотели расспросить про Гермиону, но разговоры о ней вызывали у Рона желание убежать домой. К счастью, Гарри это заметил и быстро сменил тему.                    Но Рон правильно предполагал, что тема Гермионы надолго не уйдёт.                    — Так рад, что ты выбрался, дружище, — весело сказал Дин. Даже на его тёмной коже было видно румянец. Он уже допивал четвёртый или пятый стакан. — Знаю, как тяжело тебе выбраться, Рон, — заплетающимся языком продолжил он. — Поэтому правда ценю это.              Рон кивнул и поднял бутылку сливочного пива в сторону Дина.                    — Конечно, дружище.                    — Рон никогда никуда не ходит, — громко заявил Симус. — Я понимаю… но ты ведёшь себя так, будто из Норы вообще нельзя выйти.                    — Справедливости ради, — вмешался Невилл, — в Норе тоже можно многое устроить. Сделать всё проще для Рона. Мы все должны прийти к Гермионе, — сказал он.                    — Не налегай так на огневиски, Поттер! — хохотнул Симус. — Но он прав… надо собраться в Норе… позвать ещё кого-нибудь из Отряда Дамблдора.              — Только без толпы, — вставил Дин. — Просто потусить, составить Рону и Гермионе компанию. Ты скажи, Рон. Как она себя чувствует?                    — Ей нравится наблюдать за людьми. По крайней мере, кажется, что нравится, — пожал плечами Рон. — Кстати, в саду места хватит всем. Думаю, ей понравится. Пока рядом знакомые лица — должно быть нормально.                    — Ты имеешь в виду своё знакомое веснушчатое лицо, да, Ронни? — приподнял бровь Симус.                    — Она тебя узнаёт? — спросил Дин.                    — Думаю, да, — ответил Рон. — Другие целители не соглашались, но новая целительница тоже так считает.                    — О, она точно узнаёт, — подтвердил Невилл. — Те целители были чокнутые. Говорили, что моя мама не узнаёт ни меня, ни бабушку, а я точно знаю, что узнаёт. И с Гермионой и Роном то же самое — очевидно.                    Он почувствовал чьё-то присутствие рядом, ещё до того, как услышал голос.                    — Привет, мальчики.                    Он повернулся налево и встретился с ярко-зелёными глазами и полуприкрытыми прядями золотисто-русых волос.                    — Ага, — буркнул он, натянуто улыбнувшись.                    — Можно с вами? — спросила молодая ведьма.                    Рон покачал головой и махнул бармену за ещё одной бутылкой. Он неловко поёрзал, когда ведьма уселась на стул рядом, коснулась его руки, позволяя пальцам задержаться.                    — Рада встретить сокурсников, — она наклонила голову и посмотрела на него из-под длинных тёмных ресниц.                    — Эм, — Рон потёр затылок и мысленно взмолился, чтобы бармен поторопился с пивом, иначе он просто пошлёт всё подальше.                    Она потянулась к пуговице на его рубашке, и Рон невольно вспомнил, как Гермиона любит играть с его пуговицами. Он резко встал и чуть не споткнулся.                    — Что такое? — хихикнула она.                    Рон глубоко вдохнул и посмотрел ей прямо в глаза.                    — Спасибо за вечер, ребята, — твёрдо сказал он, сдерживая гримасу от разочарования на её лице. — Мне пора домой.                    Он повернулся к друзьям, открыл рот, но Невилл заговорил первым:                    — Ты в порядке, Рон?                    — Ага, нормально. Но я поеду домой. — Он кивнул друзьям. — За вас, удачи в учёбе. И надеюсь скоро соберёмся в Норе, да?                    Никто не сказал ни слова, и пока он шёл к камину, он думал, как ему повезло с друзьями, которые понимают его жизнь и приоритеты. И его зону комфорта.                    Он не знал, как флиртовать и как реагировать на приставания другой девушки — и не хотел учиться. Единственная девушка, с которой он постоянно ругался, спорил, общался и смеялся, одним словом «флиртовал» — была Гермиона.                    С тех пор как он внезапно повзрослел, его жизнь сильно изменилась, и хотя он не променял бы Гермиону ни на что на свете, он лишь хотел, чтобы это была прежняя Гермиона. Всё, что он мог, — держаться за надежду, что когда-нибудь поможет ей вернуться.                    Рон вышел из камина в Норе и увидел, что мама читает, а Джинни сидит рядом с Гермионой. Глаза Гермионы метались по комнате, будто что-то искали, а пальцы нервно крутили его оранжевую футболку. Рона окатило чувство вины. Ему понравилось проводить время с парнями, но ему стало больно от мысли, что Гермиона нервничала всё то время, пока его не было.                    — Привет, милый, — поздоровалась мама.                    — Привет, — тихо ответил он, подходя ближе. — Всё нормально?                    Услышав его голос, Гермиона подняла глаза и задержала взгляд на нём.                    — Всё было хорошо, — сказала Джинни, вставая с дивана, чтобы Рон мог сесть. Он опустился рядом с Гермионой и накрыл её руку своей — она замерла у неё на коленях. Рон удивился, как сильно соскучился по Гермионе всего за один час. Видимо, он так привык быть рядом, что любая разлука казалась вечностью.                    Рон смотрел, как взгляд Гермионы опустился на пуговицы его синей рубашки. Она подняла пальцы, чтобы поиграть с ними, и снова посмотрела ему в лицо. Молли улыбнулась им обоим и вздохнула.                    — Я спать, дорогие мои. — Мама встала и направилась к лестнице.                    — Спокойной ночи, мама. Спасибо. — Она обернулась и улыбнулась. — Ты была права, — сказал Рон. — Хорошо было провести время с парнями.                    — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Ронни, — мечтательно сказала Молли. — Ты многим жертвуешь. Позволь нам помогать…                    Он кивнул, пока она поднималась по старой винтовой лестнице.                    Рон повернулся к Гермионе — она по-прежнему смотрела на него, как обычно. Так было всегда после того, как он ненадолго исчезал из виду — он часто гадал, не кажется ли ей, что нужно держать его в поле зрения, чтобы он снова не пропал.                    — Пойдём, любимая, — он встал и помог ей подняться. — Пора спать.                    Поднимаясь по лестнице с ней рядом, он вдруг представил их гораздо старше — седыми, с морщинами, делающими то же самое. Эта мысль отчасти опечалила его, но он знал, что это вполне возможно.                    И что даже тогда он будет рядом с ней.